По открытой галерее за спинами писцов двигалась другая жизнь Турнира. На одном столе оценивали мечи, на втором — доспехи, на третьем — шансы людей, которые ещё не успели выйти на арену. Рилет уже успела превратить чужой оружейный прилавок в собственный штаб. Перед ней лежала защитная пластина с трещиной.

— Она не треснула, — объясняла Рилет широкоплечему оружейнику. — Она приобрела дополнительный канал отвода силы.

— Это трещина.

— Если продашь её как трещину, получишь три монеты. Если как канал — семь. Мне всё равно, как называется твоя недалёкость.

Покупатель рядом задумался.

— Пять.

— Шесть, и я найду того, кто закрепит канал до следующего боя.

Через минуту Рилет получила долю, имя мастера и приглашение в закрытый торговый ряд. Я воспользовалась поручением и прошла мимо.

— Ты вообще что-нибудь покупаешь? — спросила я.

— Зачем? У покупателей уже есть деньги, у продавцов — вещи. Если начать покупать самой, останешься без денег и с вещами, которые никому не нужны.

Она понизила голос:

— Видишь мужчину с зелёным шнурком?

У букмекерской стойки стоял худой человек с лицом, созданным для сообщения плохих новостей.

— Вижу.

— Я сказала одному болтуну, что северный фаворит повредил плечо. Теперь смотрю, куда побежит слух.

— Он действительно ранен?

— Понятия не имею. Иначе это была бы информация, а не приманка.

Мужчина с зелёным шнурком переговорил с букмекером, получил записку и направился не к ставочным рядам, а к внутренней галерее писцов.

— Вот и человек, который торгует внутренними списками, — сказала Рилет. — Иногда ложь полезнее правды. Правда идёт туда, куда ей нужно. Ложь — туда, куда её понесут.

Старик у соседнего навеса смотрел не на мужчину, а на старую печать между пальцами Рилет.

— Давно не видел эту метку.

Рилет спрятала печать так быстро, будто она обожгла кожу. Движение заняло меньше секунды. Лицо осталось прежним.

— Значит, день прожит не зря.

— Ты опять работаешь на Силеруса?

Вот теперь пауза была ещё короче, но я её заметила. Плечи Рилет не напряглись, она не отступила. Только большой палец один раз провёл по краю печати.

— Мы с Силерусом никогда не переставали приносить друг другу пользу, — сказала она. — Иногда даже добровольно.

— Печать старая.

— Я тоже не вчера родилась. Однако со мной до сих пор торгуются.

Старик не улыбнулся.

— Скоро сможешь спросить его сама. Говорят, едет сюда.

— Силерус ненавидит столицу.

— Деньги любит сильнее. Везёт своего бойца. Его уже поставили в поздний круг.

— Без открытого отбора?

— А ты думала, правила придуманы для тех, у кого есть деньги?

Имя бывшего учителя Рилет уже обрастало слухами. Силеруса видели в двух днях пути. Силерус ещё не выехал из Карн-Дума. Силерус специально задерживался, пока ставки не вырастут. Его боец якобы не проигрывал, не чувствовал боли, носил запрещённый артефакт и мог одним ударом сломать три кости. Почему именно три, никто не объяснял.

— Имя бойца? — спросила Рилет.

— В открытых списках нет. Первый бой ближе к концу Турнира. Силерус поставил столько, что два букмекера закрыли приём ставок.

Рилет усмехнулась. На этот раз в глазах уже был не только страх, который она прятала слишком хорошо, но и знакомый азарт.

— Узнаю учителя. Войти в игру позже всех и сделать вид, что доска всё это время принадлежала ему.

— Думал, ты у него больше не учишься.

— Я многому у него научилась. В том числе не отвечать бесплатно на вопросы о наших отношениях.

Старик фыркнул и отошёл.

— Ты в порядке? — спросила я, когда он скрылся.

— Конечно. В Карн-Думе мы рассчитались. Я принесла сведения из Капитула, он признал, что не обязан убивать меня за старые вещи. Почти семейное примирение.

— Очень трогательно.

— Не ревнуй. Тебе он тоже может угрожать бесплатно.

Шутка прозвучала привычно. Только взгляд Рилет уже перебирал людей вокруг, выходы, охрану и вероятные пути отхода. Страх не исчез. Он просто превратился в работу. Глашатай выкрикнул номер двести сорок семь. Сейра Кетт вышла на арену.

Её противник был лет на десять моложе и одет так, будто заранее заказал художника для будущего портрета: синий плащ, серебряные застёжки, длинный клинок. В реестре возле номера значилась воздушная искра и разрешённое пассивное усиление реакции.

Заклинаний это не давало. Только тело, привыкшее чувствовать малейшее движение воздуха чуть раньше, чем обычный человек замечал движение клинка. Сейра рядом с ним выглядела слишком просто. Потёртая кожа, короткий меч, ни одного жеста для зрителей.

Судьи проверили браслеты. На запястье молодого мага металл оставался тёмным. Браслет Сейры мерцал ровным янтарным светом — тем же допустимым фоном, который зарегистрировали утром.

После сигнала молодой маг дважды ушёл от её выпадов ещё до того, как клинок оказался рядом. На третьем движении коснулся наруча. Он был быстрее не настолько, чтобы выглядеть невозможным, но достаточно, чтобы каждый поворот плеча Сейры предупреждал его на полмгновения раньше.

Она перестала гоняться за ним. Сократила движения, отдала середину круга и позволила противнику решить, что начала уставать. Он поверил.

Приблизился, провёл ложный выпад к бедру и сразу перевёл клинок выше. Сейра пропустила порез по предплечью, зато поймала его локоть и едва не впечатала рукоятью в лицо. Он вывернулся в последний момент. Трибуны заревели.

Никакой активной магии. Контур горел ровно. Браслеты не сигналили. Двое людей делали друг другу больно вполне традиционными способами.

Молодой маг отступил к красной линии, пропустил короткий меч рядом с плечом и вскинул собственный клинок снизу. Острие вошло Сейре под наплечник. Крови оказалось много. Она потекла по руке и закапала на белый камень. Сейра выдернула плечо, перехватила меч другой рукой и продолжила бой.

При таком ранении пальцы должны были хуже слушаться. Движения — стать осторожнее. Но она не замедлилась. Янтарный свет браслета сделался ярче и остался ровным, без вспышки запрещённого заклинания. Кровь перестала течь ещё до следующего обмена ударами. Под разрезанной кожей наплечника края раны начали стягиваться. Лекарь возле моего стола поднялся.

— При регистрации было только ускоренное свёртывание, — сказал он старшему писцу.

Служащий с красной нитью уже переписывал номер двести сорок семь на отдельную дощечку. Противник Сейры тоже заметил её плечо. Взгляд задержался на ране всего на мгновение. Этого хватило.

Сейра не полезла за его горлом. Сделала шаг внутрь его стойки, подбила запястье гардой, ударила плечом в грудь и подхватила его ногу своей. Молодой маг попытался уйти раньше движения, но смотрел не туда. Его меч вылетел на камень, а сам он оказался за красной линией. Судья поднял жезл.

— Победа участника двести сорок семь!

Сейра выпрямилась, тяжело дыша. Кровь покрывала рукав, но свежей почти не было. Рана, которая несколько мгновений назад выглядела глубокой, уже превратилась в неровную красную полосу. Её противника направили к обычному выходу. Сейру у левой арки встретил служащий с красной нитью.

— Дополнительный осмотр перед следующим кругом. Пассивный поток не соответствует регистрационной записи.

— Я выиграла.

— Победа остаётся за вами. Допуск в следующий круг — после осмотра.

— Я не использовала магию.

— Браслет это подтверждает.

— Какая щедрость.

Отказ означал бы потерять место в следующем круге. Сейра выругалась, но пошла сама. Не связанная. Не поддерживаемая лекарями. С мечом, который заставили сдать только перед дверью. Когда служащий повернул металлический зажим для бумаг, на нём мелькнула маленькая сова. Медь у меня в кармане снова отозвалась слабым теплом.

Сейра была рядом. Служащий — тоже. Сова — перед глазами. Я всё ещё не знала, что именно заставило жетон нагреться.

На краю своей дощечки я поставила короткие метки: 247, левое плечо, победа, сама идёт, красная нить, западный коридор. Перед дверью Сейра коснулась круглого амулета под воротом. Потом дверь закрылась.