Рилет, услышав вопрос, обернулась. В глазах зажёгся знакомый азартный огонёк — тема была близка, и я знала, что она могла бы говорить о Турнире часами. Но Каллан опередил. Сделал шаг вперёд, встал рядом; лицо, освещённое закатным солнцем, сделалось серьёзным, почти суровым.

— Ты права. Турнир — не праздник. Праздники не требуют столько солдат и денег.

— И столько лжи, — тихо добавила я.

Рилет хмыкнула, подходя ближе.

— И столько лжи, — согласилась она. — Самое забавное, что большинство едущих туда даже не догадываются, что они пешки. Думают, Турнир — зрелище. Рыцари, дамы, венки, копья, звон мечей. А на самом деле...

— На самом деле, — Каллан перебил; голос зазвучал жёстко, как приказ, — Турнир имеет три слоя. Четыре, если считать тот, который ты, Рилет, знаешь лучше меня. Я расскажу о трёх официальных, потом добавишь своё.

Рыцарь помолчал, собираясь с мыслями.

— Первый слой — публичный. Его видят все. Рыцарские состязания, конные турниры, метание копий, фехтование, стрельба из лука. Дамы в роскошных платьях, лорды в золотых цепях, музыка, фейерверки, вино рекой. Для простых людей — сказка, случающаяся раз в году. Для знати — возможность показать себя, своё богатство, силу, коней и доспехи. Но это только фасад. Красивая картинка, за которую никто не хочет заглядывать.

Я кивнула. Это уже знала — от Рилет и из случайных разговоров в тавернах. Красивая картинка, за которой грязь и кровь.

— Второй слой — политический, — продолжал Каллан. — Сюда съезжается вся знать Авалории: лорды, бароны, графы, герцоги, главы орденов, включая мой, послы соседних государств, богатые купцы. Они не просто смотрят на турниры — ведут переговоры. Заключают и расторгают союзы, торгуются о контрактах. Распределяют должности, милости, наказания. Решают, кому достанется новая шахта, кому — право на откуп налогов в богатой провинции, кому — разрешение на охоту в королевских лесах.

Рыцарь сделал паузу; я услышала, как скрипит перчатка — сжимал и разжимал кулак, словно пытаясь унять дрожь.

— Здесь же, — добавил тише, — инквизиция получает новые полномочия, ордена — новые задания, Капитул — новых подопытных. Всё решается в приватных беседах, за закрытыми дверями, под звон бокалов и аромат дорогих духов.

— А третий слой? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Третий — скрытый. Ежегодное подтверждение лояльности королю. Демонстрация того, что Арториус контролирует страну. Все эти лорды, бароны, герцоги приезжают не только торговаться. Они приезжают показать, что они свои: не бунтуют, не замышляют, не прячут магов в подвалах. А если кто-то не приехал... или приехал, но поклонился недостаточно низко... — Каллан замолчал, и в глазах мелькнуло тёмное, почти зловещее.

— С ними что-то случается, — закончила я. — После Турнира. Не сразу, не при всех, а так, чтобы никто не мог доказать связь. Но все понимают. И в следующий раз кланяются ниже.

Каллан кивнул. В этом кивке читалось столько усталости, выжженной горькой мудрости, что сердце защемило.

Рилет, слушавшая молча, вдруг усмехнулась — невесело, по-своему.

— А теперь слушайте про четвёртый слой, — голос зазвучал привычно, по-авантюрному. — Криминально-экономический. Я так считаю.

Она подошла ближе, села на корточки прямо на траву и начала чертить веточкой схемы, круги, стрелки.

— Турнир — гигантский рынок. Не только для продавцов цветов и жареных кабанов. Для контрабандистов, фальшивомонетчиков, торговцев информацией, вербовщиков наёмников. Всё, что нельзя купить и продать в обычные дни, здесь — можно. За тройную цену, под покровом темноты, под прикрытием рыцарских плащей и дамских кринолинов.

Рилет нарисовала жирный круг в центре схемы.

— Шпионаж, — загнула пальцы. — Подпольные ставки на поединки — не серебром, а золотом, землями, титулами. Торговля артефактами — теми самыми, которые инквизиция должна сжигать на кострах. Вербовка наёмников для маленьких, никому не нужных войн, которые на самом деле очень даже нужны тем, кто их затевает.

Подняла голову. Глаза горели азартным хищным огнём.

— Для таких, как Силерус, — имя прозвучало выстрелом, — Турнир — главное событие года. Здесь можно встретиться с нужными людьми, не привлекая внимания. Продать информацию, купить защиту, нанять убийц. И всё под видом того, что ты просто богатый бездельник, любитель поломанных копий. Он лично сказал мне, что прибудет на третий день со своей «свитой».

Каллан помрачнел ещё больше.

— Ты знаешь, о чём говоришь, — не вопрос, утверждение.

— Я жила на улице, — в голосе Рилет не было ни бравады, ни гордости — только голая неприкрашенная правда. — Знаю, как пахнет чёрный рынок в Святилище. Как торгуются за жизнь и как ценят смерть. И знаю: если кто-то в этом королевстве дёргает за ниточки — он будет на Турнире. Обязательно. Потому что где ещё встретишь всех нужных людей в одном месте, не вызывая подозрений?

Я смотрела на них — на Каллана, рыцаря, знавшего официальные слои, и на Рилет, авантюристку, знавшую теневые, — и чувствовала, как в голове наконец складывается картинка.

— Так вот что такое Турнир, — тихо сказала я. — Точка сбора. Место, где пересекаются все нити: политические, экономические, магические, криминальные. Где решаются судьбы королевства, пока снаружи звенят копья и вздыхают дамы. Где можно всё — купить, продать, узнать, убить. И где, если хотим найти ответы, мы должны быть.

Рилет кивнула; лицо, обычно насмешливое, сейчас сделалось серьёзным, почти суровым.

— Именно. Чёрт-чёрт-чёрт... Алиса, я впутала нас в такую заварушку! Теперь идём на Турнир не за золотом, не за славой и не ради того, чтобы поглазеть на дураков в блестящих доспехах. Идём понять, кто и почему разваливает эту страну на куски. И, может быть, чтобы это остановить.

Каллан посмотрел на неё, потом на меня. В ледяных, обычно непроницаемых глазах промелькнуло то, что редко кому показывал, — уважение. И, может быть, надежда.

— Не можем остановить всё, — тихо сказал он. — Но можем попытаться понять. И, если повезёт, предупредить тех, кто ещё способен что-то изменить.

Я перевела взгляд на столицу. Закатное солнце окрасило стены и башни в багрово-золотые тона; город казался теперь не серым, каменным, мёртвым, а живым, пульсирующим, полным тайн и опасностей. Где-то там, среди улиц, дворцов, таверн и подворотен, скрывались ответы. Или, может быть, новые вопросы. Узнаем завтра.

— У нас нет плана, — сказала я, формулируя вертевшееся на языке весь день. — Есть только гипотеза и вопросы, на которые предстоит найти ответы. Давайте перечислим их чётко, по пунктам. Чтобы, войдя в город, мы знали, что искать.

Рилет поднялась, отряхнула колени и вопросительно посмотрела на Каллана. Тот кивнул, и я начала, загибая пальцы:

— Первое. Кто связан с вороньим идолом: создал, питал, контролировал серебряную нить, ведущую в столицу? Это может быть один человек, группа, организация, возможно даже официальная структура — инквизиция, Капитул, какой-нибудь орден.

— Второе, — продолжала я. — Кто получает выгоду от ужесточения законов против магии? Не только политическую, но и экономическую. Кто зарабатывает на запретах, продаёт артефакты на чёрном рынке, скупает земли, оставшиеся после казней, получает контракты на отлов и уничтожение тварей?

Каллан мрачно кивнул.

— Третье, — загнула следующий палец. — Что Нилрем и ему подобные делают с «пустыми» солдатами? Видела их в Карн-Думе. Это не просто военные. Они не чувствуют боли, не боятся, не сомневаются. Это оружие. И если такое оружие можно производить массово...

— То контролирующий его может захватить власть в любой момент, — закончил Каллан. — Или, по крайней мере, подавить любой бунт.

— Четвёртое, — загнула ещё один палец; кожа на ладони натянулась. — Почему древние места просыпаются и порождают тварей? Поющий Лес, храм, шахты — не случайности, а система. Кто-то или что-то нарушает старые договоры. Но кто и зачем? Это часть того же плана или побочный эффект, никем не контролируемый?