— Пранья, — негромко заговорил он. — Пока вас не было, мы тут… осмотрелись. И нашли гору трупов. Их не амарданур убил.

Я стиснула зубы. Вот понесло же их в останки храма!

— Среди них Найяна и Лек! — воскликнула Гам. — Кто бы сотворил такое⁈

— Это те, кто был замешан в деле с проклятыми снопами, — начала я, но голос Чалерма неожиданно перекрыл мой:

— Это я их убил.

— То есть как ты? — выпалил Адифеп. — И Найяну⁈

Кажется, я впервые видела Адифепа таким серьёзным.

— И Лека! — добавила Гам. — И учителя, и…

Мне захотелось дать самой себе такую оплеуху, чтобы вышибить сознание, а когда оно вернётся — чтобы это всё уже кончилось. Но делать этого было нельзя: тут вон только зазеваешься, Чалерм уже на себя наговорил, его братец-молокосос что-нибудь отколет, а Гам — это ж вообще бочка с горючим маслом.

— Он убил советников! — объявила я своим самым пронзительным голосом, чтобы никто не мог притвориться, что не слышал. — Они точно причастны, мы вместе собирали против них доказательства! Найяна и другие были в этом замешаны, но Чалерм только связал их, чтобы допросить, и ушёл, а когда мы пришли, им уже кто-то глотки перерезал!

Канавут с Адифепом переглянулись, а потом поймали взгляд Джарана.

— И кто же мог успеть так подсуетиться? — фыркнула Гам, не заметившая всех этих взглядов.

Джаран прокашлялся.

— Я осматривал тела. Раны у нескольких человек, в том числе у Найяны, отличаются от остальных. Из них почти не вытекло крови, несмотря на то, что им перерезали жилы на шее.

Я нахмурилась. Действительно, теперь я припоминала, что не все тела были залиты кровью. Но как это было возможно? Если только их убили в другом месте, а в храм принесли? Но Чалерм же их там оставлял живых? Или врал? Я покосилась на него, однако тут заговорил Канавут.

— Я осмотрел тело главы Арунотая и нашёл при нём вот это.

Он вынул из-за пазухи маленький нож с таким коротким и широким лезвием, что его форма приближалась к четверти круга, и толстой рукояткой, к которой была привязана верёвочка. Вот за верёвочку Канавут её и держал.

— Это что? — хмуро спросила Гам. Похоже, её в расследование не посвятили, или, может, она сидела заливала махару в Чалерма, пока мужчины бродили по округе. Почему-то эта мысль меня разозлила. Амарданур же отвесил Чалерму махары, разве нет? Зачем там была нужна ещё и Гам?

Тем временем вернулись главы кланов. Двое охотников с отвращением на лицах тащили труп Арунотая, прикрытый его же собственной сатикой. Вот на ней крови хватало, амарданур постарался. Отец тут же заприметил в руке Канавута блестящий ножик и подошёл ближе, чтобы рассмотреть. Осторожно взял в руку, повертел, подул на лезвие.

— Похоже на кровопийцу. — Он перехватил ножик ближе к лезвию, подцепил что-то и открыл рукоять. Внутри блеснули отлитые в металле символы. — Да, так и есть. Недавно насытился.

Я чуть не задохнулась. Нож-кровопийца впитывает в себя всю кровь, когда наносит рану, оставляя убийцу и место чистыми. Если Канавут нашёл его у Арунотая… Значит, когда он рванул ко храму вперёд нас — то сделал это нарочно, чтобы убить свидетелей, и никто не мог против него слова сказать, а Чалерм оказался под подозрением! И потом этот змеиный выползок ещё заливался там соловьём о том, как тяжело переживал смерть своих людей!

Мне захотелось его поднять из мёртвых, чтобы ещё раз убить!

— Вот тварь! — вырвалось у меня. Сама не заметила, как кулаки сжались до боли. — Арунотай обогнал нас и первым вошёл в храм! Теперь понятно, куда он так спешил!

— Глава Арунотай убил Найяну⁈ — изумилась Гам. — Я вам сколько говорила, что надо его свергнуть и поставить пранура Вачиравита во главе! А вы меня не слушали!

Чалерм тихо выругался и зашёлся кашлем. Я не удержалась и подсела к нему, чтобы проверить его ядро самостоятельно, но почувствовала только то, что уже сказал Джаран. Закашляться здесь было немудрено — воняло на горе чудовищно. Но по моим ощущениям это была неопасная вонь, просто протухающая зелень. Над ухом продолжала разоряться Гам, а главы кланов с любопытством допрашивали её насчёт бунта в клане. К счастью, Адифеп сообразил и вышел вперёд отвечать за неё, а то Гам же наговорит такого, что век не отмыться.

— Ты всё-таки мне поверила? — прошептал Чалерм, прочистив горло. Я заметила, что в руке он сжимал пустой флакон от священной воды.

Я отвела взгляд. Тогда — нет. Сейчас… Может быть. Канавут мог и дурить всех с этим ножом, но даже если и так… Какая теперь уже разница? Я хотела, чтобы Чалерм что-то уже наконец сделал. Он сделал. Безумно, страшно, необдуманно. Возможно, через край. Но когда топор срывается с топорища, он не смотрит, в чью голову прилететь.

— Ты убил всех виновных? — спросила я вместо ответа. — А как же Крабук? А Маливалайя?

Чалерм только молча покачал головой, но ответить не успел: над склоном разнёсся голос гонца:

— Глава Шинаватра готов к мирным переговорам!

Все тут же засуетились — кто чокху поправить, кто сапоги от лиановой жижи обтереть. Лертчай с презрением осмотрел бугорки бурой слизи, в которую превратились лианы, начертил символ очищения и оттолкнул его от себя под ноги своим людям. Что ж, если к его поведению у меня были вопросики, то к навыкам — нет. Землю отскребло на сотню шагов во все стороны, и это при том, что сильного всплеска махары я не засекла. Значит, умеет каплей силы воспользоваться наилучшим образом. Одичала я среди Саинкаеу, если такой обычный навык меня теперь удивляет.

Отец вернул нож-кровопийцу Канавуту и стал вполголоса объяснять советнику Вирожу и другим главам, что произошло в храме. Похоже, они уже заметили гору трупов. Тем временем из-за перегиба склона показались махарьяты в синих одеждах, а за ними — серебристые, белые, зелёные… В общем, там было пестро. Любопытно, это ведь такие же мелкие кланы, как наши, однако одеты приличнее самих Саинкаеу.

— Откуда у них деньги на такую форму? — задался тем же вопросом глава Аюттая.

— Оттуда, — просипел Чалерм и кивнул на тело Арунотая.

А я задумалась. Чего-чего, а денег у Саинкаеу хватало. Но где они теперь? Киснут в лиановой жиже там, где раньше был дом Арунотая? Или он их где-то припрятал?

Впрочем, думать об этом сейчас было недосуг. Шинаватра приближались, и главы кланов выстроились в шеренгу для приветствия. Я на всякий случай осталась подле Чалерма, за широкими спинами охотников.

Первым на землю спрыгнул высокий тощий мужчина с такой длинной головой, как будто его в детстве засосал в свой хобот демон-трубочник. Он не выглядел уродливо, просто несколько необычно. Его взгляд метался по лицам и одеждам собравшихся, и явно не находил того, что искал. Другие Шинаватра да и их союзники растерянно оглядывали поля тухлятины, покрывавшие весь склон.

Наконец глава взял себя в руки и отвесил другим главам полагающийся неглубокий поклон. Они ответили тем же. За спиной у Шинаватры его разноцветные союзники поспешили уподобиться ему. Разогнувшись, Шинаватра нашарил взглядом советника Вирожа и обратился к нему:

— Глава Гийат, не могли бы вы разъяснить подробнее, что тут произошло?

Мне показалось, что у Лертчая за спиной воздух загорелся, да так, что его аж подбросило. Советник сложил рот в сложную линию, словно боролся с улыбкой, но и немного возмутился тоже.

— Глава Гийат вот, — сообщил он, указывая открытой ладонью на Лертчая. На длинном лице Шинаватры на мгновение проступила оскорблённая мина, словно иметь дело с мальчишкой было ниже его достоинства. Но затем взгляд скользнул по золочёным ножнам, рубинам в золотой заколке, удерживающей высокий хвост на голове Лертчая, и жемчугам на его поясе, и вот уже глава Шинаватра излучал доброжелательность.

— Прошу меня милостиво простить, глава Гийат, мне доводилось встречаться только с вашим отцом. Не соизволите ли просветить нас насчёт… — он обвёл рукой творящийся вокруг тлен.

— А что именно остаётся для вас загадкой, глава Шинаватра? — процедил Лертчай, по-кроличьи приподняв верхнюю губу. Я начала понимать, почему Чалерм называл его зайцем. — Клан Саинкаеу низвергнут, их глава мёртв, а амард сбежал. Вам что сначала показать, труп Арунотая или просеку, которую оставил после себя взбешённый амард?