Над телом Лека, чуть отойдя к кустам замер Арунотай. Он не сводил взгляда с [[покойник]]а и нервно теребил одной рукой другую, рассеивая вокруг себя мрачный фиолетовый свет. Я вспомнила, что Лек часто выступал его посыльным. Даже сегодня это он принёс вести о захвате Чаата. Да и раньше крутился вокруг дома Арунотая, ожидая поручений. Неужели он всё это время шпионил на совет? Или на самого Арунотая? Или между этим нет разницы?

Я оглядела следующие несколько тел. Это были учителя, я видела их, хоть и не имела с ними совместных дел. С чего Чалерм взял, что они в сговоре? Так можно кого угодно убить и сказать, что это враг. Но Чалерм же не стал бы так делать, правда? Всё, что я о нём знала, говорило, что не стал бы. Но всё, что я о нём знала, говорило, что он вообще не может никого убить!

Мой взгляд снова выхватил смутно знакомое лицо — Дусита, управляющая ремесленниками. Вздорная бабёнка, которая обхамила меня в мои первые дни в клане. И она замешана в истории со снопами? Или просто Чалерму от неё тоже досталось, и он решил избавиться от неё заодно? Я пошарила взглядом, ища выдающуюся фигуру. Если уж здесь все, кого Чалерм осудил, то где Крабук? Про него же мы знали, что он хранил снопы у себя. Но его не было. Может, Чалерм не успел?

И ещё кое-кого здесь не было: праньи Маливалайи, которая угрожала мне расправой за… За поклонение амарду. Значит, она знала, что он опустился. Знала и молчала. Выходит, она в сговоре? Но вряд ли Чалерму было бы трудно её скрутить, немощную старуху. Я не видела её среди трупов, а будь она жива, мы бы слышали её вопли за полрезиденции.

Подождите, Чалерм же сказал, что убил не всех. Кого-то оставил в живых как свидетелей. Но здесь лежало около двадцати тел — кроме тех, кого я уже узнала, ещё какие-то охотники и стражники, даже один слуга, которых я едва припоминала. Где же пленники?

Внезапно спина отвёрнутого от меня женского тела показалась знакомой. Я перешагнула через Дуситу и подошла, чтобы заглянуть покойнице в лицо. Это была Найяна.

Я подавилась воздухом и отпрыгнула, едва не наступив на чьё-то тело. Найяна! Разумная Найяна, которая учила меня открывать ворота! Как это может быть⁈ Как мог Чалерм так поступить⁈ Или это вообще не он, а лиановый человечек, принявший его личину? Что вообще здесь происходит⁈

За спиной раздался громкий вдох. Я обернулась — это чудовище, назвавшееся Чалермом, добрело до храма со своей последней кровавой ношей.

— Что ты… такое? — выдавила я.

Но он меня не слышал, огромными ошалелыми глазами оглядывая дело своих рук. Один из столбов, поддерживающих храм, рухнул, свившись в кольца и стеганул по земле в шаге от ноги Чалерма, но тот даже не вздрогнул. Пока лиана уползала под землю, он поднял свой бешеный взгляд на меня.

— Я… не… я… оставлял живых…

— Кому ты их оставлял? — прошипел внезапно Арунотай. — В клане творится небеса не знают, что, а ты бросил обездвиженных людей, чтобы подельники их прирезали⁈ Или сам увлёкся и прикончил всех, до кого дотянулся?

Чалерм стоял с потерянным видом, но в сочетании с брызгами крови на лице это отдавало безумием. Я переводила взгляд с одного брата на другого.

Мог ли Чалерм и правда всех убить? Откуда я знала? Если он мог убить сколько-то, то что мешало расправиться со всеми? Но и Арунотай справедливо заметил — кто-то из оставшихся виновников мог избавиться от свидетелей, пока Чалерм ходил за Киттисаком. Правда, очень уж красиво этот кто-то подгадал под наше с Арунотаем появление… Следил?

Чалерм меж тем под градом обвинений расставил ноги пошире и расправил плечи, словно уверенность была техникой, которую он собрался применить.

— Не затем ли ты помчался вперёд, чтобы заставить замолчать тех, кто мог тебя выдать? — бросил он в лицо Арунотаю.

— Меня⁈ — изумился тот. — Выдать кому? В качестве кого? И — оглянись, здесь лежат мои учителя! Те учителя, которых у меня рука не поднималась даже изгнать, не то что убить! И Лек! — голос Арунотая сорвался, и он отвернулся, прикрыв глаза рукой, пока не справился с собой. — Лек — мой верный помощник, моя правая рука… Как ты смеешь обвинять меня в его убийстве?

— А кого мне ещё обвинять? — распалялся Чалерм. — Я оставил здесь пятерых живых человек, ты пришёл — и они трупы!

— Ах вот оно что! — перебил его Арунотай. — Я понял, что ты делаешь. Ты перерезал случайных людей, и теперь пытаешься убедить Ицару, что это сделал я! Да ты сначала хотя бы убеди её, что они и правда в чём-то повинны! Ладно советники, но ты убил даже несчастного слугу!

— Слугу, который доносил на всех слишком любопытных! Я слышал, как он наушничал твоей шавке! — Чалерм резким движением кивнул в сторону тела Лека.

Арунотай раздувал ноздри так, словно вот-вот собирался извергнуть пламя.

— Проверь, правильно ли я тебя понял. Ты, незаконнорождённый сын моего отца, под лживой личиной явился в мой клан, несколько месяцев здесь прощупывал почву и рыл ходы, а теперь, когда клан оказался под угрозой, улучил чашечку, чтобы выставить меня убийцей родни? Я ничего не перепутал?

Землю снова тряхнуло. Я покосилась на лиановые витые столбы храма и переплетение крон наверху. Если всё это сейчас повалится, мы пополним гору трупов своими. По дорожкам и лужайкам, видимым среди древодомов, в панике носились люди. Один из них прямо на бегу у меня на глазах обратился кустом.

— Это ты проверь, — прорычал в ответ Чалерм. Его всегда такое спокойное лицо теперь напоминало карнавальную маску оскаленного демона с клыками. — С тех пор, как ты унаследовал власть в клане, твои лианы заполонили все окрестности, аж в соседние земли залезли, довели до исступления даже мирных демонов и пожрали я боюсь подумать сколько человек прямо в резиденции! Твои советники создают на продажу проклятые снопы, а твои охотники выкрали чужую амардавику, чтобы ты мог торговать махарой! И ты хочешь сказать, что вовсе непричастен, просто не смог всё это остановить?1 Если ты настолько бесполезен, может, стоило уступить место главы кому получше?

— То есть, тебе? — фыркнул Арунотай. — Насколько я знаю, на тебя наложено проклятие, так что ты умрёшь, как только попытаешься провозгласить себя главой Саинкаеу!

— А раз ты это знаешь, то на что, по-твоему, я рассчитываю, если, как ты говоришь, собрался захватить здесь власть?

Взгляд Арунотая скользнул по красивой дуге и указал на меня.

— Думаете, пранай, я не замечаю, как вы неразлучны? Уж не знаю, что ты наплёл праньемоей жене, но вряд ли что-то в мою пользу, не так ли?

Он говорил с Чалермом, а смотрел на меня. Я же не знала, что и думать. Чалерм до сих пор вроде бы был на моей стороне. Вроде бы. Он всего лишь пару раз пытался меня скрутить и угрожал подёргать за ниточки, чтобы меня вышвырнули из клана. Он пытался мной управлять, и это привело к тому, что мы имели сейчас — клан в осаде. Если бы я тогда, ещё в истории с точильщиками, рубанула с плеча, может, всё повернулось бы совсем иначе. Для чего он всё время меня останавливал?

И ещё — пока я считалась женой Вачиравита, он от меня нос воротил и рассказывал, что не подбирает чужие объедки, а стоило мне согласиться на предложение Арунотая, тут же принялся передо мной ковры стелить. Уж не потому ли, что задумал избавиться от главы клана и через меня получить его власть? Если подумать, всё, что я знала о Чалерме, я знала с его слов. Даже Вачиравит ничего не рассказывал. А теперь Чалерм перерезал две дюжины человек и по крайней мере в части этих убийств легко сознался.

С другой стороны, то, до какого состояния Арунотай запустил дела в клане, само по себе тянуло на преступление. И сделал он это по трусости, скудоумию или нарочно, я определить не бралась. Он знал об амарде, знал о снопах, знал о бесчинстве лиан и ничего с этим не делал, если не считать мелкой сделки с кананом, от которой ещё неясно, какой был бы толк. Опять же, если пленников Чалерма убил не он сам, то у Арунотая была такая возможность. Правда, в крови он не замарался, но как знать…