Я приподняла брови.

— Нет, мне не надо.

— Что значит не надо? — заскрипел Киттисак. Голос у него был высокий и пронзительный, так и всверливался в уши. — Мы вам велим его отменить!

Хм, так их план состоял в том, чтобы на людях показаться вежливыми, а стоило нам скрыться с глаз зевак, надавить? Интересно, они ожидали, что я прогнусь, или что я вышвырну их в окно, тем самым показав себя невоспитанной и непочтительной перед всем кланом?

— А почему меня должно беспокоить, что вы мне велите? — пожала плечами я и снова вытянула из-за пояса жетон Арунотая. — Право управлять делами охотников мне дал сам глава.

Советники как-то странно переглянулись, как будто в существование жетона до сих пор не верили.

— Он не мог его вам дать, — неуверенно произнёс Сомбун.

Я непроизвольно сжала зубы. Значит ли это, что Арунотай и не собирался выполнять своё обещание? Или советники просто не знали его планов? Но у меня только один путь: настаивать на своём.

— Однако дал, — отрезала я злее, чем следовало бы.

Баньят пожамкал губами.

— Это очень странно, — заметил он, ни к кому не обращаясь. — В этом нет никакого смысла.

Я уже открыла рот спросить, а почему, собственно, они так уверены, но Сомбун вдруг шикнул на Баньята, как будто тот только что чуть не проговорился о чём-то важном. Я навострила уши, но Сомбун сменил подход.

— Не важно, что он там вам дал. Арунотай всего лишь мальчишка, неспособный управлять целым кланом, тем более таким огромным. Даже если он и дал вам жетон, для нас это ничего не значит. Он с нами не посоветовался, иначе мы бы ему сразу запретили. Где это видано — чужачке, да ещё обманщице давать такую власть? Вы же разрушите всё то, что поколениями строили Саинкаеу!

Я не сдержалась и фыркнула. Да ты в воду глядишь, старик!

— Вот именно! — поддержал Сомбуна Киттисак, но его всегда такой скандальный голос почему-то дрогнул. — Арунотай нам не указ! От него мы точно так же не стерпели бы подобного самоуправства!

Вот, значит, как? Слово главы для них ничего не значит? Ладно же!

— Поставлю вопрос иначе, — сказала я. — Вы хотите, чтобы я отменила приказ. А что вы сделаете, если я не послушаюсь?

Советники уставились на меня, словно на статую богини, которая отрастила лисий хвост.

— То есть как это не послушаешься? — рыкнул Дамронг, хотя его рык больше походил на бульканье. — Мы — совет старейшин этого клана!

Я пожала плечами.

— Как вы справедливо заметили, я в этом клане не родилась и не выросла, а вы для меня — просто горстка стариков, которые мне перечат. Так почему я должна с вами считаться?

Правым ухом я уловила тихий скрип и, скосив глаза, увидела побелевшие от напряжения пальцы Чалерма, которые стискивали резную шишечку на спинке моего кресла.

Советников прорвало. Они заорали все одновременно, истошно, с хрипом, стуча руками по столу, захлёбываясь и брызжа слюной. А я слушала этот демонический вой, и был он усладой для моих ушей. Потому что все их доводы сводились к «да как ты смеешь», «кто ты такая» и «никогда прежде». То есть, не было у них никакого «а не то». Не было верной армии охотников, готовых по одному движению брови Сомбуна кинуться на меня с мечами наголо. Советникам просто не приходило в голову, что кого-то придётся принуждать силой.

Когда их выкрики наконец стихли, я побарабанила ногтями по столу и покосилась на водяные часы, журчащие у рукомойника.

— Это всё очень интересно, пранай, но я так и не услышала, чем мне грозит неповиновение. А время утекает. Если у вас на этом всё, то я бы пошла заниматься делами клана…

— Да что ты понимаешь, девка!!! — с надрывом проорал Киттисак, которого вся эта история возбудила сильнее остальных. — Ты всех нас к гибели приведёшь, сама сгинешь и весь клан за собой утянешь!

Я услышала в его голосе искренний страх, и мне тут же стало любопытно. Если Арунотай им не указ, то чего именно советники так боятся? Того, что я раскрою их мутные делишки с кананом? Но они пока что не верят, что я могу им навредить. Или уже верят? Не может же Киттисак так сильно бояться меня?

Но опять, прежде чем я успела что-то выяснить, Сомбун перехватил слово.

— Пранья, вы с честью выдержали нашу проверку! — заявил он, растащив губы в довольной улыбке, чем совершенно сбил меня с толку. — Теперь мы видим, что вы настроены решительно, и что всяким нечистым на руку личностям не удастся на вас повлиять! Это вселяет в нас надежду на будущее!

Остальные, кажется, растерялись не меньше моего, кроме Абхисита, который всё это время молчал и улыбался. Теперь же он радостно поддакнул Сомбуну, а следом и другие советники постарались изобразить на лицах одобрение.

— Нашему клану давно нужна была твёрдая рука, — промямлил Баньят и протёр краем висящего на шее чонга взмокшую лысину.

— Да, совершенно верно, — закивал Киттисак. — Спокойствие земли — это именно то, чего нам не хватало. Пранья-матушка ведь давно уж отправилась искать новое воплощение, а молодой глава холостой был…

— Теперь всё будет иначе, — согласился с ними Сомбун, изображая на лице уж вовсе невесть что. Встреть я его в потёмках с такой гримасой, не узнала бы.

— А что, пранья, — подал голос молчавший до сих пор Абхисит, — не собираетесь ли вы пересмотреть и дела учебные? Охотников вон как приструнили, стражников тоже, а на нашу долю не хватит разве вашей мудрости?

Я напряглась. На какую-такую «нашу долю»? Абхисита же отстранили от преподавания! Из совета, увы, не выперли, но, может, я ещё с этим что-то сделаю. Хотя какое кому теперь дело до совета? Я ведь и правда могу ввести новые правила, по которым совет не будет принимать никаких решений в том, что касается обучения. Хм, а уж не надеется ли Абхисит вернуть себе группы? Он-то не знает, что это я подговорила Паринью… Ну уж нет. Не бывать тому. Жертва Париньи не канет втуне.

— Обязательно, — расплылась я в хищной улыбке. — И для начала до преподавания будут допущены только те, кто сдаст лично мне экзамен по трудам Укрита Саинкаеу.

Абхисит закашлялся, а лица остальных вытянулись уж вовсе потешно. Киттисак заёрзал на месте, словно ему не терпелось побежать рассказать всему клану, что я тут учудила.

— К-конечно! — с неестественным воодушевлением поддержал меня Сомбун. — Обязательно! Молодёжь вовсе не понимает значимости великих махарьятов клана! Мы окажем вам всяческую помощь!

— Ловлю на слове! — обрадовалась я. — Для начала будьте так добры, обеспечьте, чтобы пранур Крабук предоставил достаточное количество книг, чтобы все желающие сдать экзамен могли подготовиться!

Мне показалось, что советники позеленели, но, наверное, это солнце подвинулось по небосводу, и свет сквозь лиановые кроны так лёг.

— Всенепременно! — надтреснутым голосом выкрикнул Сомбун и поднялся. — Займёмся немедленно! Не смеем вас больше задерживать!

И с этими словами все пятеро подхватили полы своих чокх и вымелись из древодома так резво, словно их поджимала естественная нужда.

Я так долго таращилась им вслед, что аж глаза пересохли. Чалерм тоже не нарушал тишины, всё ещё притворяясь мебелью. Кстати. Чалерм же!

— Это вы с ними что-то сделали? — тихо спросила я его.

Для меня он стоял против света, так что я едва угадывала что-то кроме контуров его тела, но с тёмного лица сверкнули желтовато-зелёным, удивлённо-испуганным светом глаза.

— Нет.

Я нахмурилась.

— А раньше, с охотниками?

— Там я, — тут же сознался Чалерм.

Ну хоть одной тайной меньше. Однако советники…

— Что это вообще было? — спросила я, обводя рукой беспорядочно отодвинутые от стола лавки.

— Хотел бы я знать, — вздохнул Чалерм, наконец отошёл от стены и присел на место Киттисака. — Мне показалось, они чего-то очень сильно боятся.

Я бы согласилась, но не могла себе представить — чего?

— Вряд ли же меня? — предположила я. Ну не дикие горцы, чтобы всерьёз принять меня за богиню, так ведь? — Адульядежа? Амардавики? Лесных ду?