— Я имею в виду, — быстро пояснил Чалерм, — как именно вы собираетесь с ними разбираться? Я уже говорил, что охотники могут не поддержать вас против советников!

Я скосила глаза туда, где моё плечо свободно помещалось в Чалермову ладонь. Проявила силу воли и вырвала руку.

— Праат Чалерм, вам напомнить, когда вы утратили право ко мне прикасаться?

Он раздул ноздри, но не отодвинулся, хотя и попыток снова меня ухватить не предпринял.

— Мне надо понимать, мы идём вниз драться или шантажировать или что вообще? Хоть как-то подготовиться!

— Для начала хорошо бы послушать, что именно советники пришли сказать, — заметила я и не стала ждать новых возражений.

Чалерм, несмотря на недостаток подготовки к встрече, спустился за мной хвостиком, и я прямо-таки кожей ощущала, как он напряжён. Боги небесные, это всего лишь полдюжины стариков, которые и по молодости не были сильными махарьятами!

Дверь я распахнула с гораздо большим рывком, чем ей было нужно, так что она шарахнула о стену и, дребезжа, поползла обратно. Советники, беседовавшие о чём-то вполголоса, тут же смолкли и уставились на меня. На удивление, я не заметила в их взглядах злости. Кто-то выглядел удивлённым, кто-то — растерянным, а кто-то даже и довольным.

Возглавлял посольство Сомбун, тот самый долговязый дед, что председательствовал на суде Абхисита, а ещё тот самый предводитель охоты, за которым мы с Чалермом и Вачиравитом подтирали снопы в деревне близ обиталища лесных ду. Что самое интересное, Абхисит топтался прямо рядом с ним, и на его складчато-полосатом тигрином лице уютно устроилась довольная улыбка.

Остальных я тоже знала: Киттисак, похожий на высушенного морского конька, в противоположность ему почти идеально круглый Дамронг, а замыкал шествие сверкающий лысиной Баньят. Все трое, помнится, подняли вой в храме после турнира, когда канан Ниран стал раздавать священную воду. Ну что ж, если сейчас будет драка, сдерживаться не стану: без этих достопочтенных в клане станет легче дышать. Я сцепила руки в замок и хрустнула костяшками, готовясь к нападению.

— Спокойствие земли, — громко и отчётливо произнёс Сомбун, после чего все пятеро дружно поклонились.

Я так удивилась, что значение слов дошло до меня сильно не сразу. Судя по резкому выдоху над ухом, Чалерм понял быстрее, но он, наверное, и правда учёнее меня. Мне же пришлось как следует разрыть свою память, пока я нашла хоть что-то похожее на это странное словосочетание.

В некоторых древнейших легендах, что рассказывал дед, если речь шла о небесных богах, амарадах или хотя бы прославленных на весь мир просветлённых махарьятах, главах кланов и символов исцеления вселенского порядка, к именам мужчин прибавляли титул «Чистота неба», а к именам женщин — «Спокойствие земли», подобно тому, как изначальная пара богов-прародителей обратилась со временем в небо и землю, создав вселенную.

То есть, по сути Сомбун поприветствовал меня ужасно высокопарным устаревшим титулом, который просто означал, что я — жена главы. Однако что-то я не припомню, чтобы Арунотая хоть кто-то величал Чистотой неба. Вот и вопрос: они ожидали, что я не пойму обращения и выставлю себя безграмотной деревенщиной, или что я всё пойму и приму за чистую монету их подобострастие? Ну или, может, это они так надо мной насмехаются?

Я копнула память ещё глубже и извлекла на мутный местный свет предание о том, как владыки четырёх сторон света назначали себе наместников.

— Небо родит соколов и коршунов с медными глазами и бронзовыми когтями, земля же сильна змеями и саламандрами, чья кровь разъедает металл. Приветствуя землю, летите ли вы на крыльях или ползёте на брюхе?

Советники замешкались. Кажется, большинство из них в отличие от меня такие подробности из предания уже не помнили. Только Сомбун скроил такое лицо, словно прикусил себя за щёку, а Абхисит позабыл улыбаться и застыл с раскрытым ртом, выставив на меня редкие нижние зубы, как бивни.

— Кхэ! — первым очнулся Дамронг, для которого моё приветствие, кажется, вовсе ничего не значило. — Пранья, мы пришли обсудить ваши нововведения в клане.

Я приподняла бровь и подбоченилась, собираясь ответить что-то вроде того, что вас пятеро, вот между собой и обсуждайте, а меня ждут дела, но тут Сомбун наконец собрал лицо во что-то приличное и быстро вставил:

— В первую очередь мы пришли выразить восхищение крепкой хваткой праньи, равно как и её могучим духом, преодолевающим сопротивление лености и сумятицы среди воинов этого клана.

Вот тут уже я с трудом удержалась от того, чтобы распахнуть рот, как сломанная ореходавка.

Дамронг и Киттисак покосились на своего предводителя с неудовольствием, но ничего не сказали, а Абхисит наконец очнулся и снова заулыбался, как статуэтка человека, который выспался и наелся.

Ну ладно же, если они решили играть по-хорошему, мне подыграть несложно.

— Спокойствие земли принимает ваше восхищение, — произнесла я с благосклонным кивком, хотя сама из-под век посматривала, не целится ли в меня кто из лука или ещё что подобное…

— Покорнейше благодарим, — проворковал Сомбун, и мне стало как-то не по себе. — Однако, возможно, Спокойствие земли уделит нам стопочку чаш, чтобы обговорить новые порядки?

Я чуяла неладное всем нутром, но внятного предлога для отказа не находила. Если бы эти змеи сразу полезли на рожон, я бы им жала-то пообломала бы, а так языки высовывают, подлизываются, пресмыкаются. Ну, Чалерм же догадается после их ухода выбросить всю еду, вылить воду, масла и благовония и… что ещё можно отравить?

— Надеюсь, вас устроит, если мы проведём этот разговор в доме моего помощника, — сказала я вовсе не спрашивая их мнения. — Дел в клане — что песка на морском берегу, а до заката и двух песен не спеть.

Баньят хрюкнул в кулак, но под моим прожигающим взглядом снова принял серьёзный вид. Я уже знала, что мои манеры среди Саинкаеу считались устаревшими, но если учесть, в какую сторону развивался этот клан, возврат в прошлое на пару веков им бы не помешал.

— Безусловно, — еле внятно пробормотал Сомбун, и я отступила из прохода, чтобы пропустить их внутрь. Отступила туда, где только что стоял Чалерм, но вот в таких вещах он как раз быстро соображает, и из-под моих ног убрался. Более того, он тут же кивнул мне на кресло, стоящее в парадном углу гостиной — за столом, в простенке между двух окон, — и жестом показал, чтобы я пошевеливалась.

Как всегда, он был прав: если бы я замешкалась, Сомбун бы определённо занял хозяйское место, а хозяйкой сложившегося положения должна быть я. Успела боком скользнуть на сиденье в самое последнее мгновение, ещё чуть-чуть — и Сомбун бы сел прямо на меня.

— Итак. — Я подогнула одну ногу, положив её пяткой вверх на другую, и расправила длинную юбку, которая всё это прикрывала. Сатика за моей спиной давно уже не колыхалась, но в целом поза подобала статуе в храме. Чалерм застыл по правую сторону от моего кресла, слившись со стеной, как барельеф.

Сомбун так заскрипел зубами, что до меня донёсся этот звук, но ему всё же пришлось сесть на лавку за столом, потеснив Дамронга, который норовил растечься от подлокотника до подлокотника. Никому из советников не нравилось чувствовать себя просителями. Только Абхисит выглядел как-то подозрительно благостно.

— Пранья, — снова заговорил Сомбун. — К нам обратились некоторые члены клана с жалобами на неоправданную жестокость и притеснения с вашей стороны.

И замолчал, словно передавая мне слово. А что я должна была сказать? Ой, извините, больше не повторится? Кажется, они пришли сюда не за таким ответом, не говоря уже о том, что я бы такого точно не дала. Значит, хотели, чтобы я начала оправдываться? Не на ту напали.

Я помолчала, выжидательно глядя на Сомбуна. Тишина затянулась.

— Так я вас внимательно слушаю, пранур, — сказала я.

Сомбун засопел и заёрзал, всколыхнув обильные телеса Дамронга, и тот не выдержал:

— Вам надо отменить свой приказ!