Молодой хан Канай тоже пришел посмотреть на дары эмира. Мальчик важно шествовал в сопровождении телохранителей, стараясь держаться по-взрослому. Увидев пушки, он не смог скрыть восторга.

Темная вода Камы плескалась о борта стругов, и Иван Кольцо в который раз поправил шапку, вглядываясь в ночную мглу. Два струга шли почти бесшумно — весла опускались в воду осторожно, без всплесков, даже разговаривать казаки старались шепотом. Под прикрытыми рогожей и старыми сетями грудами лежали тюки с мехами — соболь, куница, бобер. Богатство, способное озолотить любого купца, но для казаков Ермака эти меха означали гораздо большее. Однако приходилось красться, как ворам, по землям, как бы принадлежащим русским людям. Никто не должен знать, какой груз везут струги.

Черкас Александров стоял около рулевого весла на втором струге, держась в нескольких десятках саженей позади.

— Тише греби, Митроха, — сказал Кольцо казаку на передней банке. — Слышишь, как весло хлюпает? Звуки здесь разносятся очень далеко. Не надо, чтоб о нас все знали.

Митроха виновато кивнул и стал грести еще осторожнее.

— Иван, погляди-ка, — тихо окликнул его Богдан, сидевший рядом. — Там, на левом берегу, вроде огонек мелькнул.

Кольцо всмотрелся. Действительно, в прибрежных кустах что-то блеснуло и погасло.

— Может, рыбаки, — неуверенно сказал один из казаков.

— Не думаю. — возразил Кольцо. — Похоже, что кто-то высматривает.

Струги потихоньку остановились. С заднего струга донесся тихий свист — Черкас тоже заметил что-то неладное. Казаки напряженно вслушивались в ночные звуки. Где-то ухнул филин, шелестел прибрежный камыш, плеснула рыба.

— Все тихо, — наконец выдохнул Богдан. — Поплыли дальше.

Но Кольцо не спешил отдавать команду. Годы походов научили его доверять внутреннему чутью, а оно сейчас кричало об опасности.

— Федька, Степан, — шепотом позвал он двух молодых казаков. — Тихонько на берег. Проверьте, что там было.

Казаки бесшумно спустили лодку в воду и поплыли к берегу. Вернулись довольно скоро.

— Костровище там, сотник, — доложил Федька. — Еще теплое. И следы — человек пять было, не меньше.

— Строгановские люди? — нахмурился Кольцо.

— Не похоже. Следы лаптей. Скорее мужики местные.

Кольцо задумался. Так-то похоже, что ничего странного, но опасность почему-то чувствовалась.

— Идем дальше, но тихо. И смотреть по сторонам.

Струги снова двинулись вперед. До Слободы у Камня оставалось еще несколько переходов, но плыли они только по ночам, а днем стояли в прибрежных зарослях — не прячась, но и не привлекая внимание. Такая осторожность замедляла путь, но иначе было нельзя. Если строгановские приказчики узнают о мехах, попытаются отобрать все подчистую. У них на это есть право — формально вся пушнина с новых земель должна идти через их руки. А царские таможенники и вовсе могут обвинить в контрабанде.

— Вон там затон хороший, — показал вперед Богдан. — Давай там дождемся рассвета.

Кольцо кивнул. Небо на востоке уже начинало светлеть, пора было искать укрытие. Струги свернули в небольшую заводь, густо заросшую ивняком.

Казаки выставили дозоры, остальные расположились на отдых.

Кольцо присел рядом с Черкасом на поваленном дереве.

— Не нравится мне это все, — сказал он тихо. — Будто за нами следят.

— И мне не по себе, — согласился Черкас.

Кольцо хотел что-то сказать, но тут со стороны дозора донесся тихий свист — сигнал тревоги. Оба сотника вскочили, хватая оружие. Казаки тоже мгновенно проснулись, готовые к бою.

Из кустов показался дозорный Тимофей Анциферов, ведя за собой какого-то мужичонку в рваной одеже. Мужик был тощий, нескладный, с жидкой бороденкой и бегающими глазками.

— Вот, поймал, — доложил Анциферов. — Крался через кусты.

— Кто таков? — грозно спросил Кольцо, подступая к пленнику.

Мужичонка затрясся, упал на колени.

— Господа казаки, не губите! Фомка я! Рыбак я, честной человек!

— Рыбак? — Черкас усмехнулся. — И где же твои снасти, рыбак?

— Та вон, в лодчонке моей, — Фомка махнул рукой в сторону берега. — Там и сети, и верши, все как положено. Ночью рыбачил, налима ловил. Он ночью лучше идет, налим-то.

Кольцо переглянулся с Черкасом. История выглядела правдоподобной, но что-то в ней настораживало.

— А чего ж ты к нашим стругам крался? — спросил Кольцо.

— Да не крался я! — завопил Фомка. — Увидал струги незнакомые, вот и решил поглядеть, кто такие. Мало ли, может разбойники какие. А тут места глухие, всякое бывает.

— Говоришь, рыбак, — задумчиво протянул Черкас. — А рыбу-то поймал?

— Поймал, как не поймать! Три больших налима, и еще мелочи. В лодке лежат.

— Проверь, — кивнул Кольцо Анциферову.

Казак ушел и вскоре вернулся.

— Правда, есть лодка. И рыба есть, и снасти. Все как он говорит.

Кольцо внимательно разглядывал Фомку. Мужичонка выглядел жалким и безобидным.

— Откуда сам-то будешь? — спросил он.

— Из деревни Каменки, верст пять отсюда вверх по течению. Там все меня знают, спросите кого хотите — всяк скажет, что Фомка честный человек, сроду не воровал, не разбойничал.

— Что тут сейчас происходит? Кто в этих краях власть? — спросил Иван.

Фомка заморгал, явно обдумывая, что отвечать.

— Та… Строгановы, кто же еще! В Орле-городке ихний приказчик сидит, Василий Могутов. Злой мужик, прижимистый. А в Слободе у Камня сам Максим Яковлевич Строганов бывает наездами. Но сейчас его нету, в Сольвычегодск уехал по делам.

— Ладно, ступай себе с Богом, — сказал Александров.

Струги медленно шли вверх по реке, держась ближе к правому берегу. Река здесь была широкая, но мелководная. По берегам тянулся смешанный лес — березы вперемешку с елями и соснами. Местами виднелись следы старых стоянок — обгорелые камни кострищ, вбитые в землю колья для просушки сетей. Край обжитой, но пустынный. Редкие деревни стояли в стороне от главного русла, на притоках.

Казак, сидевший на носу первого струга, вдруг поднял голову:

— Лодка справа!

Все напряглись. От правого берега действительно отделилась небольшая лодка-долбленка. В ней сидел один человек — старик в потрепанной одежде, с длинной седой бородой. Греб он медленно, но уверенно направлялся к стругам.

— Что надо, дед? — окликнул его Кольцо, когда лодка приблизилась на десяток саженей.

— Казаки, поди? — прохрипел старик. — По выправке вижу — служивые люди. Дозвольте слово молвить, дело есть.

Кольцо переглянулся с ближними казаками. Останавливаться не хотелось, но и проигнорировать старика было глупо.

— Подгребай, — разрешил сотник.

Старик ловко, несмотря на возраст, подвел лодку к борту струга. Казаки помогли ему забраться наверх.

— Зовут меня Архип, — представился старик, отдуваясь. — Сам я из казаков, с Дона. В молодости под Казанью воевал, потом на Волге промышлял, а как годы подошли — осел здесь. Охочусь малость, рыбу ловлю. Живу в избушке верстах в пяти отсюда, на Малой Сосьве.

— Чего ж тебе от нас надобно? — спросил Кольцо.

Старик огляделся, словно проверяя, не подслушивает ли кто, и понизил голос:

— Предупредить хочу, казаки. Вы ведь к Слободе у Камня идете?

Кольцо не ответил, но Архип кивнул сам себе:

— Знаю, знаю, не первый год тут живу. Только вы того… поосторожнее там. Не встречали по пути Фомку? Молодой такой, рябой, на легкой лодке? А то он мимо меня проплыл, будто за ним черти гнались!

— Не видели никого, — мрачно ответил Иван.

— И слава Богу, — Архип сплюнул за борт. — Фомка этот — глаза и уши строгановской охраны. Шныряет по реке, высматривает. А потом бежит к ним, доносит. За это ему платят. Подлая душа! Сколько уже людей из-за него пострадало.

— А что охрана-то? — спросил один из казаков. — Разве не царская служба?

Архип горько усмехнулся:

— Царская! Строгановы здесь сами как цари. Их люди — сущие бесы, что хотят, то и творят. Остановят купца или промысловика, товар отнимут за копейки, а то и вовсе без платы. Скажут — подать собирают или за проезд плату берут. А потом этот же товар втридорога перепродают. И попробуй пикни — в острог посадят, а то и в лесу прикопают, концов не найдешь.