Они не собирали устройство с нуля. Грым сверял размеры и старые записи, Брун подбирал сплав и не давал Лексу снимать лишний металл, а сам Лекс пытался понять, какие решения Бор-Дума были ошибкой, а какие просто не подходили для нынешней задачи.

Первый запуск длился четыре секунды. Чёрный кристалл загудел, контрольный накопитель погас, следом моргнула лампа, а Лекс почувствовал в ушах странную пустоту, будто из комнаты исчез постоянный едва слышный шум.

— Размыкай, — сказал Брун.

Грым разомкнул цепь. На серебряной дорожке уже проступило тёмное пятно.

— Работает, — выдохнул Кор-Дум.

— Пока знаем только, что оно гасит один камень на несколько шагов и быстро греется, — сказал Лекс.

Грым усмехнулся.

— Назвать надо.

— Зачем?

— Чтобы не говорить каждый раз «дедова штука, которая гасит камни».

Лекс посмотрел на почерневшую пластину.

— Глушитель.

— Глушитель, — повторил Грым. — Нормально.

— Не привыкай, — сказал Кор-Дум. — Может, завтра взорвётся.

* * *

До вечера они сделали ещё несколько коротких запусков. Грым предложил более толстую серебряную перемычку, Брун сменил подкладку под кристаллом, и к последнему опыту контрольный камень гас уже в пяти шагах, а пластина грелась заметно медленнее. На этом Кор-Дум работу прекратил.

— Всё. До утра.

— Ещё один замер.

— Нет. Мне живой беглец нужен. Умный труп рядом с красивой схемой мне пользы не принесёт.

Лекс подвинул схему к Грыму.

— Поддержишь?

— Нет.

— Предатель.

— Я жить хочу.

У малого горна Зураб вместе с подмастерьем Бруна правил короткое лезвие. Рядом лежали два старых топора без рукоятей, три рабочих ножа и кусок рессоры.

— Списанное, — объяснил он. — Кор-Дум разрешил. Топоры насажу, ножи поправлю.

Лекс взял один из ножей.

— Им хоть драться можно?

— Ножом можно резать. Драться лучше не надо.

— Полезный совет.

— Бесплатный.

У стены стояла низкая каменная чаша с травильной кислотой. Чуть дальше висела цепная таль с тяжёлыми заготовками. Лекс задержал на них взгляд и поймал себя на неприятной мысли: ещё неделю назад он видел здесь только инструменты и механизмы, а теперь невольно отмечал, чем можно перегородить проход или остановить человека.

* * *

Айрин пришла в его каморку поздно вечером и принесла не еду, а два свёртка и ведомость.

— Вот это наше, — сказала она, положив первый свёрток на лавку. — Хлеб, сушёное мясо, крупа. Немного. Если взять больше, на складе заметят.

— А второй?

— Иглы, нитки, две чистые рубахи, бинты, мыло. И твоя старая футболка.

Лекс удивлённо поднял брови.

— Зачем футболка?

— Ты всё равно её искал.

— Она уже ни на что не похожа.

— Поэтому места почти не занимает.

Лекс спорить не стал, и Айрин села на табурет.

— В ведомости нашла ещё кое-что. Западные ворота ночью проверяет одна и та же смена. Угольщика знают. На выезде обычно считают повозки и проверяют печать.

— Обычно.

— Да.

— Мне это слово здесь всё меньше нравится.

— Мне тоже.

Айрин провела ладонью по краю ведомости, прежде чем спросить:

— Страшно?

Лекс не стал прятаться за шуткой.

— Да.

Айрин будто ждала другого ответа, но через секунду всё же кивнула.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Что не врёшь.

Она провела ладонью по краю ведомости.

— Я опять всё оставляю. Ингрию. Людей из обоза. Потом рынок. Теперь это место.

— Здесь ты была рабыней.

— Была. Но здесь я хотя бы знала, где проснусь утром.

Лекс ничего не ответил.

— Не жалуюсь, — добавила Айрин. — Просто… если дальше станет хуже, не решай за меня, что мне лучше остаться где-нибудь в безопасном месте.

— Где ты здесь видела безопасное место?

Она чуть улыбнулась.

— Значит, договорились.

— Договорились.

Айрин поднялась и уже у двери обернулась.

— Грым весь вечер твердит про глушитель.

— Это не мой глушитель.

— Он говорит — твой.

— Его дед начал эту работу.

— Тогда скажи ему.

— Скажу.

— И ещё. Он сегодня спросил у меня, как пишется слово «система».

Лекс поднял брови.

— Зачем?

— Не сказал.

Она ушла. Лекс лёг, но уснул не сразу. Где-то за стеной ещё работал малый молот. Удары шли редко, с большими паузами. В кармане рубахи лежал железный молот Бригитты. На столе — тёмная цепочка, появившаяся ещё в рабской повозке; Лекс снял её только потому, что металл опять начал натирать кожу.

Рядом лежали две вещи, смысла которых он до конца не понимал. Против Вэл’Шана сейчас не помогла бы ни одна. И всё равно он положил их рядом.

* * *

Утром глушитель продержался двадцать семь секунд. К этому времени рабочий радиус вырос примерно до пяти метров, но серебряная дорожка всё равно начала темнеть, и Грым разомкнул цепь.

Проверяя контрольную рамку, он заметил, что один из малых кристаллов стоит криво. При такой установке измеритель не показывал провала: стрелка дрожала возле обычной отметки, хотя контрольный камень рядом заметно слабел.

— Поставь обратно, — сказал Лекс.

— Криво?

— Именно.

Грым посмотрел на него как на больного, но подчинился. Результат повторился.

— Если глушитель оставляет пустое место в фоне, нас по нему и найдут, — сказал Лекс. — А эта ошибка заставляет прибор врать.

— Маскировка?

— Если получится.

На первый, ещё грубый вариант маскировщика ушла половина дня. Они использовали несколько малых кристаллов, медную пластину и серебряную жилу от старой измерительной рамки. Грым ловил пальцами слабую вибрацию корпуса, Лекс менял соединения. В итоге дальний прибор начинал путаться, но никто не знал, сработает ли это против настоящего магического досмотра.

— Для ворот может хватить, — сказала Айрин, принёсшая дорожные бумаги.

— Если там такой же прибор, — заметил Зураб.

— А если другой?

— Тогда узнаем слишком поздно.

Зураб положил на стол три ножа.

— Берите по одному.

Грым даже не посмотрел.

— У меня молот.

Айрин взяла самый короткий нож. На вопрос Лекса, умеет ли она им пользоваться, ответила встречным: умеет ли он сам. Возразить оказалось нечего.

Третье устройство появилось почти случайно. Кор-Дум запретил Лексу снова касаться старых панелей голой рукой, и Грым принёс списанный измерительный щуп. В рукоять добавили маленький пустой накопитель и вывели к нему серебряную жилу.

— Отмычка, — решил Грым.

— Почему?

— Ты ею всё равно в чужие замки полезешь.

На списанной коробке щуп один раз дал отклик: перед глазами Лекса на мгновение проступили две голубые линии, а боль в виске оказалась слабее, чем при прямом касании.

— Значит, работает, — сказал Грым.

— Значит, один раз что-то произошло. Не путай.

Когда остальные разошлись, Грым задержался у стола и слишком долго возился с ремешком молота.

— Отец правда останется? — спросил он наконец.

— Похоже на то.

— Дурак.

Последнее слово прозвучало тише обычного.

— Боишься за него?

Грым затянул ремешок на запястье сильнее, чем требовалось.

— Да.

* * *

Человек напротив мастерской попался на глаза после обеда, когда Лекс вышел к воротам. На вид в нём не было ничего особенного: серый плащ, тёмные волосы, бумажный кулёк в руке. Только смотрел незнакомец не на торговые ряды, а на окна мастерской и время от времени переводил взгляд на задний переулок.

Через час он всё ещё был там. Лекс позвал Кор-Дума, но стоило дворфу показаться в воротах, как человек в сером сразу свернул кулёк и пошёл прочь. Не ускорился, не оглянулся — просто исчез в ближайшем переулке раньше, чем они успели перейти улицу.

— Видел? — спросил Лекс.

— Видел.

Кор-Дум некоторое время смотрел на пустой угол.

— Сегодня больше наружу не выходишь.

— Я это уже слышал.

— Значит, запомнишь.