Я подошёл к карте.

- А вот если опоры целы, мы не будем строить объезд. Мы восстановим по старым опорам, потому что это быстрее в пять раз.

Крутов стряхнул пепел.

- То есть они оставили нам опоры нарочно.

- Так точно, именно нарочно.

- Чтобы мы на них построили.

- Чтобы мы на них построили, - подтвердил я.

В кабинете стало тихо.

Астахов вернулся к столу и сел.

- Ковалёв, я хочу услышать от вас прямо, - начал он. - Вы считаете, что в опоре моста через Березину заложен заряд?

- Я считаю, что в одной из опор заложена ниша, - поправил я. - Заряд там или нет, я не знаю.

- А в чём разница? - не понял он.

- Разница в том, товарищ полковник, что нишу можно заложить при постройке или при ремонте, а заряд в неё внести потом.

Крутов медленно затушил папиросу.

- Пётр Андреевич, - выговорил он. - А теперь скажите то, ради чего вы нас обоих сюда собрали.

Я поглядел на него.

И сказал.

- Если ниша есть и она пустая, то её ждут, - начал я. - А человек, который знает, где она, ходит по Белоруссии второй год и уволился с работы в сентябре.

Спорили мы три часа.

Астахов хотел обследовать мост немедленно, силами двух отрядов, с водолазами, под видом планового осмотра опор.

Крутов был против.

- Товарищ полковник, вы мост обследуете за неделю, - отрезал он. - И за эту же неделю про это узнает вся линия, потому что водолазы, оцепление и два отряда - это не плановый осмотр, а событие.

- И что из этого? - не принял Астахов.

- И то, что если он в Белоруссии, он это узнает и не придёт.

Астахов положил ладонь на стол.

- Товарищ подполковник, а я вам скажу иначе. Если он придёт раньше нас, у меня в Березине будет состав.

Они глядели друг на друга через стол, и оба были правы, и я сидел между ними и понимал, что сейчас всё решится не в мою пользу.

Поэтому я вмешался.

- Товарищи, разрешите предложить третье, - вмешался я.

Оба повернулись.

- Говорите, Ковалёв.

- Обследовать надо, тут товарищ полковник прав, - начал я. - Но обследовать не мост.

Крутов поднял брови.

- А что тогда? - не понял он.

- Опору, - отозвался я. - Одну. Ту, на которую делался расчёт.

Астахов поглядел на меня.

- Ковалёв, а вы знаете, какую?

- Нет, товарищ полковник, - признал я. - Но я знаю, как это считать.

Я подошёл к столу и взял чистый лист.

- Хальм считал на обрушение при полной нагрузке. Это значит, что заряд должен вывести опору из работы в тот момент, когда на ней стоит поезд.

Я нарисовал пять опор и четыре пролёта между ними.

- При пяти пролётах обрушение крайней опоры даёт один пролёт в воду. Обрушение второй даёт два. А обрушение центральной, третьей, даёт три пролёта, потому что соседние теряют опирание с одной стороны.

Я поставил крестик на третьей.

- Инженер, которому заказали максимальный результат, посчитает центральную. И Хальм сказал именно это слово: центральная.

Крутов поглядел на чертёж.

- И что из этого следует? - уточнил Крутов.

- Из этого следует, что нам не нужно обследовать пять опор, - я отложил карандаш. - Нам нужно обследовать одну. А это уже не событие. Это ремонтная работа.

Астахов побарабанил пальцами.

- И под каким предлогом? - не понял Астахов.

И вот тут я выложил то, над чем просидел две ночи.

- Под предлогом подводного обследования на предмет подмыва основания, - отозвался я. - Товарищ полковник, весной сорок седьмого был высокий паводок, и дорожное управление по всей линии проверяло опоры на подмыв. Это обычная работа, её никто не заметит.

Я поглядел на Крутова.

- Два водолаза, бригада в шесть человек, катер и неделя.

Крутов встал и прошёлся по кабинету.

- Пётр Андреевич, а если он там?

- Кто именно там? - не понял я.

- Заряд там будет.

Я поглядел на него.

- Тогда мы его снимем, и мост будет стоять.

- Нет, - не согласился Крутов. - Тогда вы его не снимете. Тогда вы его оставите на месте и доложите мне.

Астахов поднял голову.

- Товарищ подполковник, вы это серьёзно?

- Совершенно серьёзно, товарищ полковник, - отрезал Крутов. - Если заряд на месте и он не на часовом механизме, значит, его придут подрывать вручную. А значит, у нас есть место, куда он придёт.

Он остановился у карты.

- И это единственное место во всей Белоруссии, про которое мы это знаем.

Астахов встал.

- Товарищ подполковник, я вас правильно понял? Вы предлагаете оставить заряд в опоре железнодорожного моста и ждать?

- Я предлагаю обеспечить безопасность иначе.

- Это как же иначе? - не понял Астахов.

Крутов поглядел на него.

- Обезвредить, не снимая, - выговорил он. - Товарищ полковник, я в этом не специалист. Но у вас за столом сидит специалист, и он мне в феврале объяснял, что немцы ставили заряды, которые не срабатывали, потому что отсырел капсюль.

Оба повернулись ко мне.

Я сидел и глядел на свой чертёж с пятью опорами.

- Это можно, - признал я. - Технически это несложно: снимается детонатор, а заряд остаётся на месте. Внешне ничего не меняется.

Я поглядел на Астахова.

- Он придёт, соединит, дёрнет - и ничего не будет.

Астахов сел.

И сидел, глядя в стол, минуты две.

- Ковалёв, вы понимаете, что вы сейчас берёте на себя?

- Понимаю, товарищ полковник, - подтвердил я.

- Уверены? - он поднял голову. - Если вы ошибётесь в одной детали - в одной, Ковалёв, - в Березине будет состав, и отвечать буду я, а вас расстреляют.

Он поглядел на Крутова.

- И вас, товарищ подполковник, тоже.

Крутов пожал плечами.

- Товарищ полковник, меня это соображение не останавливало ни разу за двенадцать лет.

***

К Хальму я поехал двадцать четвёртого декабря, за два дня до Рождества, которое в лагере номер сто шестьдесят восемь, разумеется, не отмечалось.

Он ждал.

Это было видно сразу: он не работал, а сидел, положив руки на стол, и перед ним лежал чистый лист.

- Товарищ младший лейтенант, вы доложили?

- Доложил, и сразу двоим.

Хальм кивнул.

- Тогда я имею к вам два вопроса.

- Задавайте ваши вопросы.

- Первый: они решили проверять?

- Решили проверять.

Он поглядел на меня.

- Второй: они решили проверять открыто?

Я сел напротив.

- Открыто проверять не будут.

Хальм положил ладони на лист.

- Это правильно, - подытожил он. - Товарищ младший лейтенант, теперь я вам должен дать то, ради чего я просил вас не докладывать сразу.

Он придвинул лист.

- Я хочу восстановить расчёт.

Я поглядел на него.

- Хальм, вы помните цифры четырёхлетней давности? - не поверил я.

- Я не помню цифр, - не согласился он. - Я помню метод. Цифры я выведу заново, если вы дадите мне размеры.

Он взял карандаш.

- Дайте мне: длину пролёта, высоту опоры, размеры сечения в трёх уровнях, материал кладки и расчётную нагрузку. И я вам через двое суток скажу, куда я тогда указал.

Размеры я привёз через четыре дня.

Дорожное управление дало типовой проект тринадцатого года и обмерные чертежи сорок четвёртого - и то и другое совершенно законно, потому что инженерное управление имело право запрашивать документацию по мостам, и запрашивало её постоянно.

Хальм разложил чертежи на столе.

И работал над ними два дня, с восьми утра до отбоя, и на второй день у него кончилась бумага, и я привёз ещё.

Двадцать девятого декабря он подал мне два листа.

На первом был расчёт: столбцы цифр, формулы, схема нагрузок.

На втором - вывод, в шесть строк.

«Обрушение достигается выведением из работы опоры № 3 при нахождении на пролётах 2 и 3 состава расчётной массы. Заряд должен быть размещён в теле опоры в верхней трети, в уровне подферменной площадки или ниже её на 1,5–2,0 м. Потребная масса при размещении в готовой полости - 180–220 кг. При размещении в шпурах - не менее 700 кг».