— Это сон? — спросил Пётр Алексеевич, разглядывая гостью.

Ламинара посмотрела на землянина с едва заметной снисходительной улыбкой.

— Конечно же, сон. Я же богиня утренних снов. Но тебе пора. Тебя ждут.

Она взмахнула рукой. Город с порталом исчез, и Пётр Алексеевич вывалился из небытия этого странного сновидения, оказавшись в своём кресле. А за рукав его тряс дежурный.

— Товарищ генерал, — взволнованно тараторил он.

— Что случилось? — быстро протерев ладонями заспанное лицо, спросил Пётр Алексеевич.

— Там ведьма буянит.

— Который час? — поискав взглядом будильник, спросил землянин. А сквозь жалюзи пробивался серый утренний свет.

— Третий каст, товарищ генерал.

Он так и сказал «каст» — используя местную мерку времени. Что в целом правильно — здесь время иное, нежели на Земле, и с Московским имеется постоянно набегающая разница.

Просто непривычно слышать такое от солдат, а не постоянно контактирующих с жителями Реверса прогрессоров.

— И что не так⁈

— Товарищ генерал, она вскрыла сейф с жетонами. Она заставила товарища майора торговаться с духами. Уже половину потратили.

— Да твою мать! — прокричал Пётр Алексеевич и встал с кресла. Затем поправил одёжку, накинул китель и вышел.

А там…

…А там, посередине поляны, стоял раскладной армейский стол, накрытый непонятно откуда взявшейся белой скатертью. И за столом чинно и важно сидела Николь-Астра. На ней было надето светло-вишнёвое бархатное платье с золотой вышивкой, драгоценными камнями и тёмно-коричневым корсажем. На голове диадема с бриллиантом. На самой — сложно тиснёный багряный кожаный пояс со шпагой и чёрным кошельком.

За ворот была заткнута огромная льняная салфетка.

А на столе обычный поднос из солдатской столовой, с тарелками из нержавейки. И рядом с ними золочёный кубок, бутылка вина и кремнёвый пистолет.

На тарелках перловая каша с мясом из пайка, распакованная шоколадка и блюдо с большой печёной рыбиной непонятной разновидности. Больше всего она походила на помесь акулы и марлина.

— Дорогая Николь! — громко произнёс генерал, сверля взглядом волшебницу.

А та откровенно наслаждалась завтраком, и на лице была мечтательная улыбка.

— Да, Пэтэр? — протянула она и улыбнулась немного шире. — Я не стала тебя будить. Решила сама заняться.

Землянин подошёл к столу и стиснул кулаки, чувствуя, как закипает, словно чайник на газу. А чайник, кстати, тоже имелся, как и небольшое серебряное блюдо, которое местные используют для подогрева еды — они льют в него кипяток, а потом в воду ставят глубокую тарелку с супом. Сейчас же в тарелке была армейская каша.

— Потрудитесь пояснить, ваше могущество. По какому праву вы распоряжаетесь моим имуществом и моими людьми?

— Вашими? — невозмутимо протянула волшебница.

— Да! Моими!

— Я попрошу не повышать на меня голос, — процедила Николь-Астра и сделала глоток из кубка.

— Нет! Я буду повышать! Я требую объяснений!

— Объяснений⁈ — вдруг вспыхнула волшебница, и с её лица разом слетала маска безмятежности, мгновенно сменившись гневом.

Женщина встала и сорвала с себя салфетку, кинув ту на стол.

— Дорогой барон! Вы попираете приличия!

— Приличия? Я? Это вы влезли в мой сейф! Это вы тратите стратегические ценности на безделушки!

— Нет, барон! — окончательно вспылила Астра. — Это не безделушки.

Она потрясла указательным пальцем перед собой, а потом ткнула им вниз, словно указкой во что-то неприятное и коричневое.

— Даже когда гильдию осаждала армия царства Ноб, на наших столах были чистые скатерти. Мы стирали платья от крови и не спали. Но когда мы заряжали пистоли и готовили боевые чары, на столе было вино! Это достойно дворян. А ваши… люди…

Астра вскинула руку в сторону, стиснула кулак и быстро приблизила к лицу.

Одновременно с этим один из механиков заорал и схватился за ухо, а потом, причитая «ай-ай-ай», стал семенить к столу, словно ученик, которого к доске за ухо вела строгая учительница.

— Повтори, что ты мне сказал, когда я велела подмести двор⁈

— Что мне не до этого, — пробормотал солдат.

— А до этого⁈ — вспылила женщина и подняла руку чуть выше.

Боец завыл от боли и привстал на цыпочках.

— Ну же! Я жду!

— Вышел в поле — живи как свинья, — протараторил солдат.

Астра разжала кулак, и боец быстро завертелся волчком на месте, держась за ухо.

Генерал заругался на подчинённого, а потом поглядел на волшебницу.

— Я бы сам разобрался, — выдавил он через силу, и его аж трясло от злости.

— Дорогой барон, — процедила ведьма. — Я не стану утруждать своего мужчину такими вещами. И заметьте, я никого не убила. И даже никого не покалечила.

Генерал стиснул кулаки и шагнул к столу. Его взгляд с едва заметным прищуром упал на пистоль, а в следующее мгновение землянин взял его, взвесил на руке и кинул в оставшуюся после дождя лужу.

— Это мой пистоль, — процедила волшебница, словно её ударили по щеке.

— А это мои люди, — подавшись вперёд, парировал землянин. Он опёрся на столешницу и напряг лопатки, став похожим на злого грифа на ветке.

У обоих долго играли желваки, и казалось, по линии взгляда сверкали молнии.

В конце концов, волшебница оглядела поляну и замерший личный состав грозным взором, развела руки в стороны:

— Хорошо, дорогой барон, но вам следует объяснить… — Астра замолчала на мгновение, а когда продолжила, то уже с надменным нажимом: — Вашим зверомужам, что слуги не имеют права обсуждать любовные связи господ! И им должно быть всё равно, с кем спит их барон. Тем более я порядочная вдова! А то шепчутся они…

Астра стояла, пылая и часто дыша, отчего высокая грудь, подчёркнутая корсетом, ходила вверх-вниз, как кузнечный мех.

Так же часто и зло дышал и сам Пётр Алексеевич.

— Я вам не какая-то придворная шлюха, — наконец выдала волшебница.

Генерал вдохнул, зло смерил штрафника взглядом, от которого не стоит ждать ничего хорошего, затем досчитал до трёх и добавил:

— Впредь попрошу вас не брать мои вещи без спроса. Это стратегические ценности. Вы же не будете транжирить свою казну во время бедствия? Вот и я не транжирю.

Он ожидал, что Астра вспыхнет, но она почему-то застыла с пустым взглядом, а губы сперва дрогнули, словно она вот-вот расплачется, а потом вместо этого растянулись в горькой улыбке.

— Да, дорогой барон, — прошептала она. — Но и вы потрудитесь услышать мои просьбы. Я, между прочим, велела достать для вас вина и запечённого в сахарном луке иглоноса. Вы же любите рыбу. Вы говорили.

И над поляной возникла тишина.

И только сейчас генерал заметил, что помимо людей на них смотрит парочка тощих голых созданий с грубыми травяными венками на головах. Ростом до колена. Мальчик и девочка. Оба пыльные, с громадными, полностью чёрными глазищами, которые не имели блеска, словно им вставлены куски древесного угля.

И хотелось назвать их Мальчиком с пальчик и Дюймовочкой на максималках. Прямо как в старых сказках.

А что до угля, то, говорят, был такой похоронный обычай — класть в уплату духам-проводникам на тот свет на глаза угли, если не было монет. В общем, нежить это.

— Тончик! — пискливо проговорил мальчуган и задрал руки: в одной был ровно отрезанный ножницами кусок стандартной бумаги, а во второй — банка с тушёнкой. — Человек! Точик! Вы деяли! Дай тончик!

— Это что? — обернулся на дежурного и тихо спросил Пётр Алексеевич.

— Щас, товарищ генерал, — выпалил боец и подбежал к пепельному барьеру.

Там на траве лежал ящик. И в ящике россыпь алых жетончиков.

Дежурный взял у нежити банку и записку. Прочитал.

— Всё верно. Одна банка. Вот держи.

И отдал жетончик созданию.

— Тончик! — заголосила Дюймовочка и протянула бойцу бумажную упаковку с автоматными патронами. — И мне тончик!

Дежурный вручил каждому существу по жетону. И создания стремглав бросились прочь.

А солдат принялся пояснять.