Когда Инфант отвернулся, чтоб нагнать больше самозначимости перед наёмниками от мира тьмы, Сагрента поглядела на Бестафура, кивком указала на нанимателя и незаметно провела чуть ниже живота руку, сложенную в особом жесте: большой и указательный палец сложены в кольцо, а остальные плотно сведены и выпрямлены.

Демон отрицательно покачал головой и сложил свою ладонь щепотью, пошевелил ею, а затем сжал руку в кулак и резко распрямил, словно стряхивал брызги с пальцев. Сагрента улыбнулась и ехидно поглядела в спину слащавому духу «ржавого болота».

Они затеяли свою собственную игру.

Генерал встал рано. Есть, с одной стороны, положительный момент, когда живёшь прямо на работе — встал, умылся, сделал шаг из комнаты в кабинет, и вот ты уже на работе. А с другой стороны, всякий тебя может найти. Это ни напиться в выходной день, ни выйти куда-нибудь погулять.

И только Пётр Алексеевич сел за стол попить чаю, как в дверь постучали.

— Какого чёрта? — негромко пробурчал он и нажал на кнопку питания бокового монитора. Тот вспыхнул и показал картинку с камеры наблюдения, которая была прицеплена в углу коридора. На картинке оказался паренёк из прогрессоров в местном костюме и большой корзиной. Содержимое корзины прикрыто белым полотенцем. А ещё в руках парня виднелся листок бумаги.

Парень подождал некоторое время, потом снова постучал и приложил ухо к двери, слушая, есть ли кто живой внутри. Генерал улыбнулся и нарочито громко начал перемешивать сахар в стакане. Ложка из нержавейки билась о края подарочного стакана в серебряном подстаканнике с гербом Советского Союза словно колокольчик.

Гость выпрямился, почесал в затылке, а когда из-за угла коридора появился адъютант с пачкой документов на подпись, взятой вчера вечером в несекретке, показал на дверь, мол, он точно здесь? Прапорщик кивнул. Тогда парень встал так, чтоб не пустить никого раньше себя и снова постучал в дверь.

— Как дети, — пробурчал Пётр Алексеевич, прокашлялся, словно старый дед-астматик, и громко прокричал: — Да!

Паренёк-прогрессор сразу же выпрямился, поправил местную одёжку и быстро вошёл.

— Разрешите, товарищ генерал?

— Чего тебе?

— Товарищ генерал, я тут… — парень положил на стол рядом с Петром Алексеевичем листок.

Начальник базы пробежался по строчкам взглядом и вздохнул.

— У вас что, флешмоб, что ли?

— Что? — не понял прогрессор.

— Ты уже третий, кто просит разрешения жить в Кренеборге. Кто она?

Парень виновато улыбнулся и ответил:

— Она портниха. Держит лавку в центре.

— Слушай, а вот если дадут приказ сворачивать программу прогрессорства и решат вернуть тебя на Землю, что будешь делать?

— Не знаю. Ну, оставлю денег побольше, на зарплату прогрессора здесь можно дом побольше купить и много чего по хозяйству. Она же здесь сильный пол, не умрёт без меня от голода. А если честно, стараюсь пока не думать.

Генерал покачал головой и поставил резолюцию «Разрешаю» и подпись.

— Спасибо! — выкрикнул расплывшийся в широкой улыбке парень и убежал, оставив корзину.

Начальник базы встал и приподнял край полотенца, лежавшего в корзине. Под ней обнаружилось вино. То самое, магистратское, бутылка которого охлаждается и покрывается инеем, стоит только потянуть за язычок на пробке. Это уже третья бутылка. Наверняка молва о подарке той волшебницы разлетелась по базе, мол, генерал только такое и пьёт. А ещё в корзине нашлись порчетта горячего копчения, большой ломоть местного сыра, сахарный лук, свежий хлеб и деревянный знак Небесной Пары. Это явно не сам парень собирал, а его местная пассия.

Следом вошёл адъютант, которой положил на стол папку с документами, но стоило помощнику выйти, как в помещение ворвался начальник лаборатории.

— Пётр Алексеевич, есть новости, хорошая и не знаю какая!

— Давай с хорошей, — сухо ответил генерал, оторвав от краюхи хлеба кусок, а потом потянувшись за ножом, чтоб отрезать мяса.

— У нас получилось!

— Что получилось?

Начальник лаборатории часто дышал, блестел глазами и оживлённо жестикулировал.

— Помните ту историю, когда мы перенесли на Реверс лошадей, а ночью они все до единой прямо в стойле превратились в фарш? Так вот, мы в качестве приманки, чтоб зафиксировать это явление, привезли ещё животных. Но не лошадей, а мулов, парочку верблюдов и ослика. И знаете что? Местная система дала сбой. Мулы не определились как лошади, а верблюды и подавно. При этом удалось чётко зафиксировать и позиционировать источник сигнатур. Он полностью совпал с тем, что был в прошлый раз. Источник проявился на десять секунд и исчез, и больше активности не проявил.

— Это хорошо, — произнёс генерал. — Но это не могло подождать, пока я поем?

Начлаб шумно вздохнул и продолжил:

— Точно такая же сигнатура зафиксирована в уничтоженном офисе представительства в Коруне. Я поднял записи разговоров с сельскими ведьмами, которых нанимали мимо магистрата. Они говорят, что есть два вида проклятий. Первое — это порча: что-то типа вредоносной программы с привязкой к человеку, предмету или месту. Второе — это сделка с тёмными силами. Сейчас мы получили подтверждение теории.

— И что нам это даёт в перспективе? — нахмурился генерал. — Раз начал, продолжай, ты же учёный, а не просто боец-наблюдатель за пролетающими по небу журавлями.

— Не знаю насчёт перспективы, но сигнал зафиксировали ещё раз.

— Когда? Где? — замер генерал с бутербродом в одной руке и кружкой чая в другой.

— Здесь. Полчаса назад.

— Где здесь?

— В районе вашего кабинета с погрешностью в пять метров.

Генерал осторожно огляделся и процедил:

— Дебил. С этого и надо было начинать.

Он опустил на стол еду и сжал в руке нож, а потом плавно пошёл по кабинету, оглядывая каждую мелочь. И мелочь нашлась на подоконнике: записка, выполненная на клочке тонкой кожи. Ему почему-то подумалось, что кожа человеческая. Осторожно пододвинув клочок кончиком ножа, генерал потянулся за словарём, так как ещё плохо читал и говорил на местном. А когда прочитал, быстро подошёл к рабочему столу, взял телефон закрытой связи и набрал номер.

— Ало! Срочно на связь начальника штаба и старшую группы «Ночные охотницы».

Ждать пришлось недолго. Телефон противно пиликнул, и генерал, который держал трубку у уха, а палец на рычажке, сразу же ответил.

— Ало, ты за старшего. Скажите, что я с инспекцией и дипмиссией. Когда буду, не знаю. Подготовь приказ по части об исполнении тобой обязанностей начальника базы в моё отсутствие. Начальником штаба временно назначь начальника разведки. Нет. Один. Нет. На Реверсе. Да пошли они! — выругавшись, генерал тяжело вздохнул и добавил. — Я решу вопрос, побряцаю немного медалями и орденами. Да, так надо. Знаешь поговорку? Игра стоит свеч. От какого геморроя, шутник? А что замминистра? Пусть думает, что я от него прячусь. Ты же хотел проявить себя и получить повышение, так что дерзай. Всё, не трахай мне мозг, я уже принял решение.

Потом новый звонок.

— Леночка, — сменившись в голосе, произнёс Пётр Алексеевич. — За какое время мы сможем добраться до Коруны? Пять дней быстрыми бычками и лёгкой колесницей? А если нарушим правила? Да, Леночка, очень сильно нарушим. Я бы другую спрашивать не стал. Да, на мотоцикле. К вечеру? Замечательно. Нет, возьми электробайк, его можно потом будет от парового генератора зарядить, а то бензина на этой планете ещё не придумали. Заодно проверим, как твой призрак успеет за новинками технологий. На него у меня тоже планы есть.

Проснулся я оттого что по кровати ползало что-то неприятно и булькало. Состроив страдальческую физиономию, я открыл глаза. Что-то оказалось большим скользким червяком, оставляющим за собой кровавый след по всей постели. На редкость неприятная гадость, особенно тёмные сгустки, в которых копошились личинки мух и ещё какая-то живность. И судя по забившейся в угол и поджавшей ноги Катарине, это был не мой страх. А мой кошмар нашёлся на тумбочке со свечой. Он полночи пищал и лез мне в лицо, пока я не долбанул ему тапком по морде. Вся тумба была обклеена липкой зелёной гадостью, и даже свеча была погрызена. Но самое страшное, что в тумбе лежал ноут, а капающая из пасти страха слюна шипела, как перекись водорода в уксусе, пенилась и норовила разъесть крышку тумбы. Бля, ноут-то у меня один-единственный.