— Это оно, — прошептал Грым, подходя ближе. — Выплавлено из упавших звёзд. Звёздное железо.

Лекс взял один слиток. Он был тяжёлым — тяжелее, чем казалось, — холодным, но от него исходило странное тепло. Будто внутри, в самой глубине металла, теплилась искра, живая, пульсирующая.

— Сколько? — спросил Зураб, оглядывая ряды.

— Много, очень много, хватит не на один клинок, — ответил Грым. — Или не на один хороший выстрел из наших устройств.

— И на то, и на другое, — поправил Лекс. — Забираем всё, что сможем унести. Остальное перепрячем, чтобы не лежали на открытом месте.

Отряд начал собирать слитки, складывая их в мешки. Демид и Прохор работали быстро, но осторожно — металл был ценнее любой добычи, которую они когда-либо видели.

— Смотрите, — вдруг сказал Грым, указывая на стену.

Там, в глубине зала, за рядами стеллажей, тускло светились ещё одни символы. Лекс подошёл ближе, прочитал.

«Здесь покоится память о звёздах, что погибли, чтобы мы жили. Несите этот свет с честью».

— Красиво, — тихо сказал Демид.

— Красиво, — согласился Лекс. — Но не время любоваться. Идём дальше.

Из ниши в стене бесшумно выступила фигура. Трёхметровый голем из того же металла, что и слитки. Его глаза горели холодным голубым светом, а в груди, за прозрачной пластиной, пульсировал кристалл — огромный, пульсирующий в такт чему-то невидимому.

— Наследник, — голос звучал как скрежет камня о камень. — Ты пришёл. Докажи, что достоин нести эту ношу.

— Кто ты? — спросил Лекс, не отступая.

— Я — память. Я — тот, кто хранит то, что нельзя потерять. Я — последний из тех, кто помнит, зачем это было создано.

— Зачем? — спросил Лекс.

— Чтобы дать шанс выжить, — голос голема стал тише, почти человеческим. — Когда эфирная чума пожирала миры, мы ковали этот металл. Он был единственным, что могло остановить тьму. А потом мы ушли. Оставили его здесь. Ждать…

— Ждать кого?

— Тебя.

Голем шагнул вперёд, и от этого шага пол под ногами Лекса дрогнул.

— Зачем тебе это оружие? — спросил голем.

— Чтобы защищать, — ответил Лекс, глядя прямо в кристаллы-глаза.

— От кого?

— От богов. От рабства. От тех, кто считает, что остальные не их расы или веры — скот.

Голем молчал долго. Целую вечность, казалось. Писк на плече Грыма зажужжал тревожно, но не отключался. Амулет на шее Грыма — фигурка молота, подарок отца — вдруг слабо засветился тёплым золотистым светом. Грым заметил это, но ничего не сказал, только крепче сжал его в пальцах.

— Каждая крупица этого металла — память о погибшей звезде, — наконец произнёс голем. — Неси эту память с честью. И помни: ты не первый, кто пришёл сюда. Но ты первый, кто уйдёт с этим. Живые и боги не главная угроза этому миру.

— Что значит «не первый»? Что значит «не главная угроза»? — спросил Лекс, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Что значит «не главная»? — переспросил Зураб, нахмурившись. — А кто тогда?

Но голем уже не ответил. Он шагнул назад в нишу и замер. Глаза погасли.

— Всё? — спросил Прохор, сжимая нож.

— Всё, — ответил Грым. — Он нас пропускает.

Лекс стоял, глядя на тёмную нишу. В голове крутились слова: «ты не первый», «не главная угроза». Кто был до него? И что с ним случилось? Что за угроза, о которой молчат даже боги?

— Командир, — позвал Зураб. — Идём.

Лекс кивнул и двинулся к выходу.

Писк издал заинтересованный сигнал — высокий, радостный писк, которого Грым не слышал с тех пор, как они нашли осколок звёздного железа в трещине стены.

— Обнаружен объект, — прохрипел дроид. — Классификация: оборонительная турель Древних, модель М-7. Состояние: нерабочее. Отсутствует кристалл-накопитель. Механические повреждения: заклинивание поворотного механизма, обрыв эфирных жил.

— Что? — Грым поднял голову. — Какая турель, что за механизм такой?

Они прошли в боковой зал. Там, прислонённая к стене, стояла массивная конструкция — трёхногое основание, длинный ствол с фокусирующей линзой, панель управления с потухшими кристаллами.

— Мать честная… — выдохнул Грым, подходя ближе. — Это же то, о чём я читал в архивах Нулевого! Она может бить эфирным лучом на триста-четыреста шагов. Пробивает магические щиты, броню, даже камень, но с расстоянием убойность теряется.

— Сможем починить? — спросил Лекс.

Грым обошёл турель, заглянул в панель, коснулся ствола. Потом вздохнул.

— Нужен мощный кристалл-накопитель, замена эфирных жил, смазка механизма. И время. Много времени и работы.

— Сколько?

— Неделя. Может, две.

— Забираем, — решил Лекс. — На базе разберёмся, но это наш дополнительный козырь.

Отряд с трудом вытащил тяжёлую турель из арсенала. Зураб ворчал, пыхтел, но взвалил на плечо часть конструкции. Демид и Прохор потащили основание. Лекс нёс мешки со слитками. Грым шёл впереди с частью поклажи, освещая путь.

— Тяжёлая, зараза, — проворчал Зураб. — Как сто чертей.

— Зато нужная, — ответил Лекс. — Терпи. Считай, что ты несёшь сотни спасённых жизней людей и не только из нашей базы.

— Терплю, — буркнул Зураб. — Но, когда вернёмся, прямо на пороге брошу, и ты сам её в кузницу затащишь.

— Договорились.

Они шли уже больше часа. Турель оказалась чудовищно тяжёлой — даже разобранная на части, она весила, казалось, полтонны, и с каждым шагом эта тяжесть только росла. Зураб, тащивший основание, взмок так, что рубаха прилипла к спине. Демид и Прохор, тащившие ствол и поворотный механизм, двигались как в замедленном сне — каждый шаг давался с хрипом, каждые десять шагов приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание.

— Командир… — прохрипел Прохор, опуская свою часть на камень. — Ещё сто метров — и я эту железяку сам в пропасть сброшу.

— Не сбросишь, — ответил Лекс, тоже останавливаясь. Он нёс мешки со слитками — их вес был не меньше, чем у турели, каждый шаг давался с огромным трудом.

— А давайте бросим её здесь, — предложил Демид, растирая затекшую шею. — Отметим на карте, вернёмся с подмогой.

— Не вернёмся, — отрезал Зураб. Он сидел на камне, вытирая пот с лица. — Эльфы скорее всего уже знают, что мы здесь. Пока мы будем ходить туда-сюда, они сюда отряд пришлют, и смысл тогда будет возвращаться?

— Зураб прав, — сказал Лекс. — Турель тащим с собой. Даже если придётся ползти.

Грым подошёл к турели, проверил крепления. Писк, сидевший у него на плече, издал короткий писк — что-то вроде одобрения.

— Долго ещё? — спросил Прохор, глядя в темноту коридора.

Грым посмотрел на карту, которую достал из-за пазухи. Пальцы его дрожали — от усталости, от напряжения.

— Часа два, если бы мы шли прежним шагом, — ответил он. — А не под гнётом этих железяк. Ну и фактор неожиданностей никто не отменял.

— Два часа? — простонал Прохор. — Я за два часа здесь сдохну.

— Не сдохнешь, — буркнул Зураб, поднимаясь. — Ты живучий, как таракан.

— Спасибо, утешил.

Лекс оглядел отряд. Они выглядели так, будто только что вышли из мясорубки — уставшие, потные, с окровавленными повязками. Но глаза горели. Даже у Прохора, который ныл громче всех, в глазах читалась решимость.

— Отдыхаем десять минут, больше нельзя, иначе потом не встанем, — сказал Лекс. — Потом — вперёд. Ни шагу назад.

— Ни шагу назад, — эхом повторил Грым.

Он достал флягу, сделал глоток, передал Демиду. Тот отхлебнул, передал Прохору. Круговорот воды в этом маленьком, вымороженном мире.

— Командир, — вдруг сказал Прохор, пряча флягу. — А если мы не успеем? Если эльфы придут раньше?

— Тогда будем биться, — ответил Лекс. — Как всегда. Или ты другие варианты видишь?

— Как всегда, — усмехнулся Зураб. — Умирать так с музыкой.

— С музыкой или без, — сказал Лекс, — но сдаваться — не наш вариант.

Он поднялся, подхватил свою ношу.

— Время пошло.

Они двинулись дальше — хромая, кряхтя, матерясь сквозь зубы. Турель тащили, перекладывая с плеча на плечо, останавливаясь каждые пять минут. Но не бросали. И главное — не сдавались.