Кор-Дум, сидевший рядом, провёл большим пальцем по свежим рубцам на правом предплечье. Рука уже работала почти нормально, хотя после долгой нагрузки пальцы всё ещё становились деревянными.

— И правильно против. В старый контур я людей не пущу. Мы построим обходной насос сверху, если найдём постоянный источник.

Клык ткнул в карту гор.

— На северо-западе есть ледник. Старые охотники брали воду из его нижних ручьёв. Дорога плохая, но Зиг утверждает, что знает короткий путь.

— Утверждает, — подтвердил Зиг, сидевший у самой двери. — Короткий, безопасный и чрезвычайно живописный.

— В прошлый раз твой «короткий» путь закончился стеной.

— Зато стена была очень красивая.

Решили идти малой группой: Клык, Лекс, Зиг, Демид и ещё трое молодых разведчиков. Лекс спорил с Айрин почти полчаса, пока не согласился, что лично тащить измерительное оборудование будет Демид, а сам он возьмёт только браслет, записную дощечку и воду.

Ожог на левом боку уже затянулся, но при длинных подъёмах кожа под рубахой всё ещё неприятно тянула. Выносливость вернулась почти полностью, однако Айрин по-прежнему не позволяла ему объявлять восстановление законченным только потому, что он снова мог идти быстрее остальных.

Они вышли до рассвета.

Зиг действительно знал тропу. Она шла не по удобному гребню, а через осыпи, узкие карнизы и два старых тоннеля, которые когда-то использовали рудокопы. В одном месте пришлось карабкаться по мокрому камню почти на четвереньках.

— Очень безопасно, — процедил Клык.

— Я сказал «коротко и безопасно», — возразил Зиг. — Не говорил «удобно».

К полудню ледник показался между зубчатыми вершинами.

Он лежал в широкой каменной чаше — бело-голубой, ослепительный, исполосованный серыми трещинами. По нижнему краю из-под льда выходили три ручья, сливаясь в один поток.

Демид первым полез к воде.

Лекс остановил его.

— Сначала выше по течению.

Они прошли вдоль русла, проверяя берега. Следов падали, мёртвых животных и минеральной мути не было. Вода была очень холодной, прозрачной, с лёгким металлическим привкусом.

Браслет показывал обычный локальный фон и ничего больше.

— Значит, источник хороший? — спросил Демид.

— Значит, пока не нашли причины считать его плохим. Возьмём пробы, Айрин и Агафья проверят ещё раз.

Зиг уже успел забраться выше.

— Сюда! — крикнул он.

Клык выругался и первым полез за ним.

Гоблин стоял возле трещины в леднике. Вернее, сперва они увидели только его уши и руки, торчащие из тёмной щели.

— Я ничего не трогал! — объявил он ещё до того, как его спросили.

— Это пугает, — сказал Клык.

Внизу, в пяти-шести метрах, начиналась каменная полка. Из-под льда туда уходил узкий проход.

Зига спустили первым на верёвке, затем Клык и Лекс последовали за ним. Демид остался наверху с двумя бойцами.

Природной пещера была лишь первые десять метров. Дальше камень менялся: стены становились ровными, появлялись старые металлические крепления, а затем проход упирался в низкую дверь.

Никакого торжественного «доступ разрешён» не произошло.

Лекс осмотрел панель, снял локальные показания, нашёл механический рычаг аварийного открытия и только после этого подключил браслет через ограничитель.

Диагностический модуль браслета вывел:

«Формат частично совместим. Локальный узел отвечает. Назначение не распознано».

— Уже лучше, чем угадать, — сказал Лекс.

Дверь открыли вручную.

Внутри было три небольших помещения. Одно почти полностью обрушилось, второе оказалось пустым, а в третьем сохранился стол с мёртвыми терминалами и небольшой прибор в стеновой нише. Он подавал короткий импульс раз в несколько минут.

— Что это? — спросил Клык.

— Не знаю.

Лекс не подошёл близко, пока не проверил поле.

По локальным показаниям браслет смог определить только одно: прибор выдавал слабый направленный сигнал в верхнем диапазоне доступных ему эфирных частот.

— Маяк? — предположил Клык.

— Возможно. Или диагностический передатчик. Или часть навигации. Пока знаем только, что он что-то отправляет.

— Выключить?

Лекс покачал головой.

— Сначала понять, что произойдёт после отключения. Может быть, именно он удерживает какой-нибудь аварийный контур. Зарисуем, отметим координаты и вернёмся с Кор-Думом или Смотрителем, если сможем дать ему данные отсюда.

Зиг осторожно поднял с пола маленькую металлическую пластину.

— А это можно?

— Положи.

— Я только посмотрел.

— Посмотрел — молодец. Положи.

Гоблин вздохнул и вернул пластину точно на место.

На обратном пути он дважды напомнил, что именно благодаря ему они нашли «целую крепость Древних».

— Три комнаты, — сказал Клык.

— С хорошей рекламой будет крепость.

Пробы воды показали, что источник пригоден. Через неделю Кор-Дум и трое бывших шахтёров начали размечать трассу будущего водовода к нижнему ручью, а до его строительства воду возили по сменам в больших кожаных бурдюках. Работа шла тяжело и медленно, зато была куда надёжнее надежды на древнюю машину.

* * *

К середине Валонара споры в крепости стали взрослее.

В первые недели люди дрались из-за оскорблений, происхождения и мест у костра. Теперь чаще ругались из-за смен, инструментов и того, кто должен чинить общий коридор.

Лекс считал это хорошим знаком.

Однажды вечером к Совету привели двух юношей — механосца и ингрийца. Первый разбил второму губу, второй сломал ему палец. Началось всё с места у кузнечного склада, продолжилось спором о том, чья группа больше работала на укреплениях, а закончилось тем, что оба забыли, из-за чего кричали.

Зураб выслушал и предложил:

— В отхожие ямы.

— На сколько? — спросила Марфа.

— Пока не научатся работать рядом и не убивать друг друга запахом.

Шило, сидевший у стены с рукой в перевязи уже только для ночи, заметил:

— Общая вонь объединяет народы быстрее дипломатии.

Радим не улыбнулся.

Но наказание сработало лучше долгой речи. Через три дня оба провинившихся пришли на Совет вместе, попросили нормальный инструмент и предложили устроить постоянную бригаду для санитарных работ. Марфа записала им ещё четверых добровольцев и отдельную долю мыла.

Из таких мелочей крепость становилась поселением.

Открыли комнату для занятий с детьми. Айрин настояла, что читать и считать должны не только те, кого родители могли освободить от работы. Эрвин дал старые ингрийские прописи, Элронд — несколько простых эльфийских знаков, которые могли пригодиться для чтения маркировки, Кор-Дум раз в неделю показывал подросткам, как держать инструмент и почему хороший мастер сначала проверяет материал.

Гринька быстро оказался среди лучших учеников по счёту.

— Потому что пайки всю жизнь считал, — буркнул он, когда Лекс похвалил его.

— Значит, теперь будешь считать что-нибудь приятнее.

— Например?

— Гвозди.

Гринька посмотрел на него с сомнением.

— Это приятнее?

— Для Кор-Дума — очень.

Баню достроили к концу Валонара.

Идею предложили дворфы, но проект пришлось менять трижды. Первый вариант требовал слишком много воды, второй плохо отводил пар, третий Кор-Дум назвал «человеческим недоразумением с печью». В итоге получились две парильни, предбанник, слив в отдельный фильтрующий отстойник и жёсткий график по рабочим бригадам.

В день открытия Кор-Дум стоял у печи с полотенцем через плечо и выглядел счастливее, чем при первом запуске кузницы.

— Вот теперь место можно считать пригодным для жизни.

— Потому что есть баня? — спросил Лекс.

— Потому что после работы люди перестанут пахнуть, как мокрые рудники.

Шило с верхнего полка отозвался:

— Дворф говорит о запахах смело для народа, который носит бороду возле еды.

Кто-то плеснул в него водой.

Даже Барса однажды затащили в моечное отделение. Он терпел ровно до тех пор, пока Лада не попыталась намылить ему уши, после чего выбрался наружу с таким достоинством, будто сам решил закончить процедуру.