Лиэрен шагнул вперёд без ног.

* * *

Лекс почувствовал холод на цепочке раньше, чем увидел движение.

Не ледяной приказ.

Не готовое предупреждение.

Просто резкий перепад, которого не должно было быть.

Он обернулся.

Между двумя кристаллами шёл человек.

Полупрозрачный.

Слишком ровный для дыма.

Лекс не стал разбираться, что это такое.

Он сорвал с пояса отремонтированный глушитель.

Кор-Дум за семь дней заменил обмотку, усилил серебряную дорожку и после трёх испытаний всё равно разрешил считать устройство одноразовым.

Пять-шесть метров.

Около тридцати секунд.

Не больше.

Лекс включил.

Кристалл внутри рамки вспыхнул.

Полупрозрачная фигура вошла в область помех и исказилась.

Не рассыпалась мгновенно.

Сначала потеряла края.

Потом лицо стало пустым пятном.

Фигура попыталась сделать ещё шаг, но связь явно не выдержала.

Она исчезла.

Глушитель щёлкнул.

Из-под крышки пошёл дым.

Лекс выключил и бросил рамку в снег.

Больше сегодня она не работала.

Где-то за разбитой вышкой закричал эльф.

Лекс увидел его минутой позже.

Лиэрен вышел из дыма, прижимая сломанную левую руку к груди. Он хромал, лицо было серым, из носа текла кровь.

И всё равно двигался к Лексу.

— Остановись, — сказал Лекс.

Эльф поднял меч.

— Вэл’Шан хочет тебя живым.

Голос был тихим.

Без ругани.

От этого стало хуже.

— Тогда тебе особенно стоит остановиться.

— Нет.

Лиэрен атаковал.

Даже раненый, он был быстрее.

Лекс успел выставить арбалет поперёк удара. Лезвие срезало деревянный край ложа, тетива лопнула.

Арбалет стал бесполезен.

Лекс бросил его в лицо противнику и шагнул в сторону.

Меч прошёл по куртке у рёбер.

Старая перевязка под тканью сразу намокла.

Ожог снова раскрылся.

Лиэрен не улыбался.

Он работал коротко, экономя движения. Правое колено мешало ему переносить вес, сломанная левая рука не участвовала, но техника никуда не исчезла.

Лекс отступал.

Не пытался «переиграть школу».

Искал место, где раненая нога эльфа станет важнее мастерства.

Позади был разбитый дренажный жёлоб.

Лекс шагнул через него.

Лиэрен пошёл следом.

На первом движении ничего.

На втором правая нога эльфа встала на край камня.

Колено дрогнуло.

Лекс бросился вперёд не красиво и не правильно.

Просто всем весом.

Они столкнулись.

Меч ушёл в сторону.

Лиэрен ударил рукоятью в висок.

Перед глазами вспыхнуло.

Лекс схватил его за сломанную руку.

Эльф впервые закричал.

Не от ярости.

От боли.

Лекс вдавил руку сильнее, получил коленом в живот и почти упал.

Ожог на боку обожгло огнём.

Лиэрен отступил на повреждённую ногу.

Колено снова подломилось.

Этого хватило.

Лекс выхватил нож Зураба и ударил под край доспеха сбоку.

Один раз.

Лиэрен замер.

Лекс отпустил его.

Эльф сделал полшага назад, посмотрел на кровь на собственной одежде и сел на край жёлоба.

Меч выпал из пальцев.

— Наследник, — произнёс он уже почти без голоса.

Лекс не ответил.

Лиэрен лёг на бок.

Через несколько секунд перестал дышать.

Лекс стоял рядом, опираясь ладонью о колено.

Он не сказал ничего про Пустоту.

Не было сил придумывать мёртвому наказание.

Вокруг и без того хватало смерти.

К сумеркам организованное сопротивление закончилось.

Не потому, что все эльфы погибли.

Часть отступила по северной тропе ещё до того, как Зураб замкнул проход. Несколько сложили оружие у склада, когда поняли, что до внешнего поста не пробиться. Двое магов заперлись в служебном помещении и сдались только после того, как Клык пообещал не поджигать здание вместе с архивами.

Фаэлинда нашли у большого кристалла.

Он был мёртв.

Зураб не рассказывал подробно, как всё закончилось. Только сказал, что капитан отказался сложить оружие и попытался прорваться к магическому узлу. На кромке топора остался новый скол.

Лекс записал имя командира со слов пленного.

Лиэрена — с жетона на перевязи.

Вэлиана — из ведомости постов, найденной в караульной.

Никто не получил права превратить всех погибших эльфов в безымянное «ушастое мясо» только потому, что они были врагами.

Это не делало их невиновными.

К этому времени материальная цена боя тоже начала складываться в ведомость. Все четыре заряда у дорог были израсходованы; два резервных по-прежнему оставались в крепости. Отремонтированный глушитель Лекса окончательно сгорел после одного включения. Его арбалет был рассечён клинком Лиэрена, тетива лопнула; в колчане оставались два неиспользованных болта. На топоре Зураба появился новый скол. Шило в бой не входил и сохранял тяжёлое повреждение правого плеча и старую травму правой ноги.

Айрин пока не позволяла называть окончательное число потерь: не все бараки были проверены, а несколько тяжелораненых могли не пережить ночь. В её черновом списке уже были отдельные строки погибших и значительно более длинный перечень раненых. Победа не стирала эти строки.

Просто позволяло не лгать себе о том, кого они убили.

Айрин нашла Лекса возле дренажного жёлоба.

Сначала посмотрела на тело Лиэрена.

Потом на разрезанную куртку.

Потом на кровь, пропитавшую повязку.

— Сядь.

— Там Корней…

— Сядь.

Он сел на камень.

Айрин разрезала ткань сбоку. Под старой повязкой ожог снова раскрылся по краю, а новый порез прошёл выше, неглубокий, но длинный.

— Швы не нужны, — сказала она. — Но если ещё раз за сегодня кто-нибудь полоснёт тебя по этому боку, я сама закончу работу.

— Принято.

— Нет, не принято. Ты говоришь это слишком спокойно.

Она промыла рану.

Лекс втянул воздух.

— Глушитель сгорел.

— Очень жаль.

— Это было дорого.

— Ещё раз скажешь про железку раньше, чем про себя, и будет ещё дороже.

Он замолчал.

Айрин закончила перевязку и только тогда спросила:

— Марфа?

— Жива. Гринька тоже. Корней у девятого.

Её лицо изменилось.

— Пойдём.

Девятый барак теперь был открыт настежь.

Людей из него вывели почти всех. Внутри остались только те, кого пока нельзя было перенести, и несколько добровольцев с водой. Запах был тем же, что Лекс помнил по первому месяцу рабства: мокрая солома, человеческий пот, кровь, кристаллическая пыль.

Корней лежал у стены на свернутом плаще.

Марфа сидела рядом.

Гринька держал кружку обеими руками.

Старик увидел Лекса и улыбнулся уголком рта.

— Всё-таки пришёл.

— Я говорил.

— Много кто говорит.

Голос Корнея был почти шёпотом.

Лекс опустился рядом.

Айрин сразу взяла старика за запястье, потом положила ладонь ему на грудь. Не скрывала выражения лица.

— Давно кашель с кровью? — спросила она.

Корней посмотрел на Марфу.

Та ответила:

— Третий день сильнее. До этого понемногу.

— Боли?

— Везде, — сказал Корней. — Очень удобно.

Даже сейчас.

Лекс сжал зубы.

— Внизу крепости мы нашли медицинский состав. Его можно…

Айрин посмотрела на него.

Не резко.

Просто остановила.

— Лекс.

Он понял.

— Совсем ничего?

Она не стала отвечать за Корнея.

— У него дыхание едва держится. Сердце неритмичное. Истощение такое, что перевозка сама по себе может убить. Гель — не чудо и без подготовленной системы не работает. Даже если сейчас побежать за контейнером, это не лекарство, которое можно налить человеку в кружку.

Корней хмыкнул.

— Вот. Нормальная женщина. А ты уже собрался меня чинить.

Лекс опустил голову.

— Привычка.

— Плохая.

— Знаю.

Корней посмотрел на Гриньку.

— Воды дай.

Мальчишка поднёс кружку. Старик сделал один маленький глоток.