— Здесь тоже возмущаются, — Сказал Ори. — Полноценный бой в Пандемониуме — это не то, что происходит часто. Тем, кого признают виноватыми, придётся несладко. И именно поэтому суд будет открытым, ещё и всяких репортёров пришлют наверняка. Так что мы теперь знаменитостями будем, в любом случае.

— Отлично. Всегда мечтал прославиться, — ядовито высказался Влад. — Но кто бы мог подумать, что я прославлюсь именно на преступной ниве? Кто хоть нас судить-то будет? Мы вообще про него что-нибудь знаем? Тоже какой-нибудь «добрый знакомый» твоего отца?

— Ты что, Влад⁈ — Вытаращилась на него Каси. — Кто же будет представлять судью? Судья — это ведь закон, а закон безлик и беспристрастен. В обычной жизни мы можем даже лично знать этого разумного, но никогда не догадаемся, что он осуществляет суд.

— Хм… Интересно как, — удивился дядя Саша. — У нас совсем по-другому. А как становятся судьями?

— Точно никто не знает, — объяснила Каси. — Но ходят слухи, представители специальной императорской службы могут предложить вершить справедливость любому разумному. Если разумный соглашается, его обучают юриспруденции, он тщательно изучает законы, сдаёт множество экзаменов. Но при этом продолжает вести свою обычную жизнь, ходит на работу и никак не показывает, что стал судьёй. Просто иногда отлучается по какой-то необходимости.

— А оплачивается такое как? — Заинтересовался дядя Саша. — Просто если честно, звучит, как большой геморрой с неизвестными перспективами. Для судьи, в смысле.

— Да кто ж его знает, как оплачивается? — Хмыкнул старпом. — Никому из нас такую должность не предлагали, кто ж тебе ответит? Как-то договариваются, наверное.

— Накладки всё равно случаются, но очень-очень редко. За судьями очень тщательно следят. И их очень хорошо защищают от любых попыток давления. Так что система на самом деле очень надёжная. Несправедливые суды случаются крайне редко, и каждый случай подробно изучается, чтобы подобное не повторилось.

— Угу, только я вижу один недостаток, — Влад нервничал, из-за этого у него было скептическое настроение. — Служба, которая занимается подбором судей. Ну и контролем тоже, как я понял. Потому что они нехилую такую власть имеют, получается. Они-то знают судей. И теоретически могут влиять на их решения. Их-то кто контролирует?

— Сам император, конечно же, — ответила Каси. — Это его руки, и его ответственность.

«Нефигово вы доверяете своему императору, — Подумал Лопатин. — Как будто бы даже чрезмерно, если я правильно составил о нём мнение. Потому что у него не то что в империи, даже в столице творится лютый бардак и все делают, что хотят, а он ни ухом ни рылом».

У Влада окончательно испортилось настроение — он уже не ждал ничего хорошего от предстоящего мероприятия. Тем более, оно с самого начала казалось ему сомнительным. Он даже порадовался, что они, наконец, добрались до здания суда — можно было уже выкинуть из головы переживания и дурные предчувствия.

За всю жизнь Лопатина ещё ни разу ни за то не судили. Если, конечно, не считать мирового суда за просроченный штраф, но там всё прошло буднично и скучно. Пришёл в какой-то кабинет, ответил на пару дежурных вопросов, получил дополнительный штраф, и — свободен. Здесь ситуация несколько отличалась. Здание суда, очевидно, было тоже из старых. Он уже научился отличать постройки, которые остались в Пандемониуме с древних времён, возведённые до того, как материк провалился в бездну, от новостроек.

«Интересно, здесь тоже есть своя „Алиса“? — Задумался Лопатин. — Или уже померла от бескормицы? А может, и не было её? И, кстати, а в императорском дворце с этим как?»

Они вылезли из грузовика, окружённые полицейскими поднялись по лестнице. На ступенях было множество зевак, и журналисты тоже присутствовали. Даже выкрикнули несколько вопросов. Обращались в основном к Каси. Очень похоже на то, как подобные сцены изображались в земном кино, только местные акулы пера были, пожалуй, менее зубастыми. По крайней мере, провокационных вопросов старались избегать. Просто просили демонессу объяснить, как же так получилось. Кто-то упрашивал рассказать причины конфликта. Отвечать, впрочем, не потребовалось — никто дорогу не заступал, а самых нетерпеливых отпихивали грозные полицейские.

«Очень кинематографичная сцена, — подумал Влад. — Не зря Каси велела приодеться, и сама нарядилась. Смотримся мы прямо как герои какого-нибудь фильма».

И действительно, демонесса сегодня нарядилась в лёгкое алое платье до середины бедра. И ещё подкрасила губы, таким же цветом, хотя обычно избегала косметики. Зато от украшений она на этот раз отказалась полностью.

— Красный — цвет крови, смерти и справедливости, — пояснила она. — Это символично, а у нас любят символы. Жаль, что у вас с Александром нет красных костюмов. К тому же после суда нам ещё предстоит визит, помните? Нужно выглядеть красиво.

Влад с другом тогда переглянулись с сомнением, и только что у виска пальцем не покрутили. Оба очень сомневались, что предстоящее разбирательство пройдёт вот так легко, походя. Они согласились, чтобы не спорить и не поколебать уверенность девушки в себе, но теперь Влад был даже рад, что они так нарядно выглядят.

«Встречают-то по одёжке, как ни крути. Вон, светлорождённые тоже, смотрю, вырядились».

Вход в здание суда впечатлял — дверь находилась будто бы в горстях огромного демона с грозным взглядом. Бюст как будто вырастал из стен здания, и выполнен был ну очень реалистично. Ещё и раскрашен, в отличие от привычных Владу античных статуй.

— Это Аамон, первый император и великий судья, — пояснила демонесса, подтолкнув землян, которые перед входом невольно затормозили. — Мифический персонаж, ещё из тех времён, когда мы были на земле. Хотя, думаю, он и тогда был мифическим — это очень древняя личность, о нём даже в анналах истории почти нет никаких сведений. Он олицетворяет правосудие и мы сейчас как бы вручаем себя в его руки. Так что не задерживайтесь, а то подумают, что мы не решаемся.

— Но имя у него есть, он не анонимный, — Заметил дядя Саша.

— Конечно! — Фыркнула Каси. — Неужели ты думал, что к нынешней системе пришли сразу, без всяких изменений? Когда-то было по-другому. В древние времена считалось, что вершить суд может только император, ибо он устанавливает законы, и кому как не императору следить за их соблюдением? Однако со временем население разрасталось, даже на Земле, когда мы были одной только расой. Сейчас император тоже имеет право судить, и он остаётся единственным неанонимным судьёй. Точнее, даже не так. Все анонимные судьи как бы отказываются от своей личности на время суда, становятся лишь проводниками воли государя… это если вдаваться в мифологию.

— Я просто никак не привыкну к вашей продолжительности жизни, — Сказал Влад. — У вас изменения очень уж медленные. Ты рассуждаешь о тех временах, которые были задолго до провала, а ведь и провалились в бездну вы бесконечно давно. По нашим меркам. Удивительно слышать, как в довольно современном обществе сохраняются столь давние традиции. Все эти проводники воли, руки императора. Пафосно и символично.

— Мне кажется, или ты относишься к этому с насмешкой? — Прищурилась Каси.

— Да нет, мне просто странно и непривычно. А как оно действует на самом деле, и не является ли красивой фикцией, прикрывающей такую же грязь и предвзятость, как на Земле, мы очень скоро узнаем.

Внутри здания суда тоже всё выглядело очень торжественно. И одновременно — грозно. У Влада такое ощущение иногда возникало при входе в храмы — ты чувствуешь себя маленьким и незначительным под взглядом чего-то огромного, бесстрастного, равнодушного. Он из-за этого не любил посещать церкви — кому понравится чувствовать себя пылью?

— Да уж, серьёзно у вас тут к правосудию относятся, — пробормотал дядя Саша. — Как будто бы даже стрёмно становится. Хочется спрятаться и убежать.

«А может, тут всё-таки дело ещё в основе особняка, — Успокоил себя Влад. — В местной Алисе. Если она, конечно, тут есть».