Отряд Хельга скрылся в лесу немногим позже нас. Леший тоже растворился в ночи среди деревьев, оставив врагов в злобном негодовании и растерянности. Сейчас он прятался неподалеку от вражеского лагеря, выступая моими глазами и ушами.

В Орлейн мы вернулись под утро.

Нас ждали — Марко с товарищами, Эдгар с теплыми одеялами, женщины с теплой едой, травами и бинтами. Половина дружинников тут же после еды отправилась на отдых. Раненых и чье состояние ухудшилось по дороге унесли в лазарет, остальные присели у костров рядом с казармами, грелись и пили горячее.

Я тоже присел со всеми, отмечая удачную вылазку. Костер трещал, над ним висел котелок с горячей похлебкой. Кто-то перевязывал раны, кто-то молча жевал хлеб, кто-то просто сидел, уставившись в огонь. Усталые лица, но в глазах — удовлетворение. Рейд в целом прошел успешно. Жаль только, что совсем без потерь обойтись не удалось. Но это, наверное, было нереально.

Проведал Файгера — тот вернулся самым первым и уже дрых без задних лап. Последнее, что помню, прежде чем самому провалиться в сон прямо у брюха дракона: как где-то в сумерках в лесу ухнул филин. Этой ночью мы выиграли себе еще время.

Несколько дней прошли в затишье.

Утро седьмого дня встретило нас холодом и ветром.

Вражеская армия подступила к Орлейну из северо-восточного леса на рассвете. Они построились на холмах и не стали сразу же разбивать лагерь, напряженно уставившись в сторону Орлейна и подсыхающую грязь на полях. Стоя на стене, я насчитал около пяти сотен — пехота, конница, лучники, и это не включая тыловое обеспечение обозов и осадных машин. К сожалению, сколько мы не уничтожали изначальную армию, но врага меньше не стало. Резервы и подкрепления сделали свое черное дело. Похоже, не обошлось без помощи Ламбертов. Росаль решил бросить все силы на уничтожение Орлейна.

В центре, на холмике, враги развернули полевой шатер командования — и там, под черным драконьим знаменем дома Ламбертов, на высоком помосте уселся сам граф Росаль в окружении гвардии. А рядом расположились несколько баллист, задравших стволы в небо, и два мага в темных плащах — видимо, на случай, если баллисты промахнутся. Я присмотрелся — между ними суетились расчеты, крутили вороты, натягивали тетиву. Против дракона готовились. Очевидно ждали, что он кинется в атаку с воздуха, чтобы разобраться с командованием. Я хмуро усмехнулся. Пускай ждут — чего уж… Все равно сейчас отправлять дракона в воздушный рейд не собирался.

— Красиво, — сплюнул Ганс, стоя рядом и смотря в ту же сторону. — Прямо как на параде.

— Красивый парад — к скорым похоронам. Пусть красуется, пока может, — в тон ему ответил я.

— Хм, а эльфийки не достанут его? — сощурился сотник, прикрыв лицо рукой.

Сегодня погода играла противнику на руку. Солнце только-только поднялось из-за леса и висело низко над горизонтом, ударяя лучами прямо в глаза защитникам на восточной стене. Лучники щурились, целиться было трудно, а силуэты вражеских воинов на фоне рассвета казались размытыми, неуловимыми.

— Далековато будет, — покачал головой я. — Да и при броне сидит. Маги рядом. Защитят. А выдавать расположение эльфиек ради безнадежной попытки… Не, рановато.

Я обвел взглядом стену. На укрепленной восточной башне чернела обновленная аркбаллиста, и ее уже развернули к северо-востоку. Махина из толстых дубовых досок, скрепленных железными полосами, с тетивой толщиной в палец и воротом с зубчатой передачей. Лоуренс помог усилить тетиву, гномьи кузнецы подогнали механизм. Если Росаль пустит магов слишком близко — им будет несдобровать. Единственное, я волновался, что саму башню все же смогут разрушить вражеские требушеты, но тут уж ничего не поделаешь.

За зубцами внешней стены замерли все наши — сотни две дружинников и ополченцев, тридцать гномов и двое наших магов, пока эльфийские лучницы во главе с Лизалией скрывались за опушкой леса на востоке.

— По местам! — скомандовал я, как только заметил, что отряды врага пришли движение.

Первая атака началась в течение часа.

Граф не стал мелочиться. Требушеты и катапульты, которые они так долго готовили и собирали, невзирая на все наши полумесячные попытки их уничтожить, наконец ожили. Первые камни ударили в восточную стену с глухим, тяжелым гулом, от которого закладывало уши. Кладка затрещала, брызнули осколки песчаника, а дерево не выдержало и с хрустом проломилось внутрь. Один камень пробил деревянный парапет — трое дружинников упали, не успев вскрикнуть.

— Не кучно бьют, — прохрипел Ганс, вытирая лицо от щепок. — Но больно.

Ответная стрельба из аркбаллисты и парочки обычных баллист не заставила себя долго ждать. Аркбаллиста била тяжело, редко, но каждый ее болт заставлял вражеские катапульты замолкать надолго. Усиленные легкие баллисты работали быстрее — их стрелы косили и заставляли разбегаться расчеты у катапульт, не давая им опомниться.

В какой-то из залпов болтище нашей «царь-баллисты» наконец попало в один из требушетов — механизм дернулся, затрещал и рухнул, подмяв под себя парочку нерасторопных бойцов. Еще один гига-болт настиг катапульту — и вовсе разнеся ее в щепки.

Расчеты врага вжали головы в плечи, заметались, но оставшиеся орудия продолжили бить с завидной регулярностью. В то же самое время штурмовая пехота быстро двигалась к нам тремя колоннами — центр, левый фланг, правый. Впереди под прикрытием щитоносцев шли лучники, за ними — пехота с лестницами, таранами и двумя башенными конструкциями, за пехотой — конница. И все это под непрерывную канонаду осадных орудий. Камни метко ложились на стены, не давая нашим дружинникам особо пострелять. Один камень вскоре пробил парапет на восточной башне, превращая фасад в крошево, двое дружинников получили ранения, не успев вскрикнуть, но аркбаллисту не задело. Следующий камень угодил в основание стены — кладка пошла паутиной трещин. Еще один снаряд перелетел через стену и рухнул прямо на пустующую казарму, проломив крышу. Где-то за старым частоколом заржали лошади, заохали и закричали в страхе деревенские.

Стена держалась, но каждый следующий удар откалывал от нее новые куски. Если так пойдет и дальше — уже к полудню в стене обязательно появится проход. Разрушив стену, нас возьмут в клещи и задавят числом.

— Луки, готовсь! — крикнул Марко, как только возникло окно между снарядами.

Дружинники синхронно натянули луки. Гномы плотным строем замерли на стенах, сжимая щиты и секиры и прикрывая их от вражеских стрел.

Колонны в этот момент переступили черту тридцати метров от стен.

— Пли!

Стрелы ударили в первые ряды поверх щитоносцев. Одновременно с дружинниками из леса с фланга посыпались эльфийские стрелы. Будучи с легким оперением, они летели бесшумно, находя цели в гуще вражеских штурмовых командиров и особо опытных лучников. Над головами штурмующих также взметнулись первые зажигательные стрелы — они упали на телеги с таранами и лестницами — сухое дерево вспыхнуло мгновенно.

Враги падали, не сбавляя шага, но их место занимали новые. Не прошло и полминуты, как могучие лестницы взметнулись вверх и вцепились в стены, накрепко зафиксировавшись с помощью стальных крюков, вошедших в деревянные зубцы.

— Смолу! — рявкнул я.

Котлы опрокинулись, кипящая смола полилась на головы штурмующих. Крики, запах горелого мяса, месиво из грязи и крови — ноги скользили, люди падали, давя друг друга. Враг в испуге отхлынул, но тут же новая волна бросилась вперед, будто не замечая корчившиеся тела и агонию предыдущей.

— Файгер!

Дракон резко поднялся в воздух откуда-то из центра Орлейна и спикировал из облаков, выдыхая огонь параллельно стене. Десятки врагов вспыхнули как свечки, заметались и попадали на землю, пытаясь потушить огонь, но их было слишком много — на каждого охваченного пламенем на лестницу лезло пятеро новых, прикрываясь большими щитами.

— Братья, за мной!

Брэнди со своей тяжелобронированной элитой бросился на участок стены, где враги почти прорвались, подавляя дружинников. Топоры засвистели в воздухе, и я видел, как тяжелая пехота гномов успешно смяла неприятеля, не давая ему закрепиться на стене.