— Этим добром мы всю дружину перевооружим, да еще и будущим новобранцам останется.

Я хмыкнул. Да уж — отличный улов.

Пленных, под присмотром хмурых дружинников, согнали к ямам у старого частокола. Они представляли собой глубокие, в два человеческих роста, прямоугольные провалы в земле, с отвесными стенами, укрепленными досками, чтобы не осыпались. Наверху, по краям, лежали толстые бревна, а на них — тяжелая решетка из сырых, но толстых жердей, связанных крест-накрест сыромятными ремнями. Поднять такую решетку снаружи могли только несколько человек, а изнутри — нечего было и пытаться. Даже огр не выдюжит.

Ямы эти зимой, конечно, выстужались знатно, вон, у Томаса можно спросить, но если скинуть охапки соломы да старые тулупы — не простынешь. А большего пираты пока не заслуживали.

Прежде чем посадить их в ямы, я прошелся перед строем морских разбойников. Их лица излучали страх, злобу и покорность. Наученный горьким опытом, я заскользил Оком по их фигурам.

И тут мой взгляд остановился на одном из них. Не на замызганном бородатом головорезе, а на мужчине лет тридцати пяти с ухоженными усами, в потрепанных, но явно дорогих и не пиратских по крою одеждах. Его лицо испачкала грязь и кровь, но осанка и взгляд, полный подавленной ярости, выдавали в нем не простого бандита. Его выражение лица едва скрывало врожденную надменность.

— Этого — отдельно, — ткнул я пальцем. — И обыскать тщательно.

Марко и двое дружинников вытащили его из толпы. При внимательном обыске под разорванным плащом, в трусах, нашли потертый, но узнаваемый гербовой перстень и несколько писем на качественном пергаменте.

— Так ты ж не из этой братии. И чего молчим? — прищурился я, брезгливо разворачивая одно из писем. Там темнели какие-то нечитаемые каракули на незнакомом языке… А потом я догадался и удивился. Шифр что ли? Иным взглядом присмотрелся к мужчине. — Ты кто вообще? И что благородный господин забыл в компании морских головорезов?

Пленный надменно посмотрел на меня исподлобья, затем, осознав, что притворяться больше не с руки, и тем более у него плохо получилось, гордо выпрямился. Пытаясь сохранить остатки достоинства, он прохладно процедил сквозь зубы:

— Лучше тебе не знать, с кем ты связался, деревенский выскочка! — сплюнул он, но в голосе проскользнула неуверенность. — Отпусти меня по-хорошему и тогда последствия для твоего баронства будут не такими ужасными!

Его слова и находки подтверждали некие мои худшие опасения. Багровое Братство… Это была не шайка случайных головорезов. Похоже, они пришли грабить баронства не по собственной инициативе. За налетом все-таки стоял кто-то еще.

Перстень с гербом серебряного орла… Я приказал Харлему свериться с геральдическими свитками.

Немного погодя выяснилось, что герб принадлежал Дому Ламбертов. Правителям одного из восточных герцогств. До которых мне, мелкому барону, как до луны.

— Так кто же ты? — всмотрелся я в лицо пленного аристократа.

— Пошел ты! Убивай, ничего не скажу! — выплюнул он и отвернулся.

— Ладно… — я привлек внимание дружинника. — Посадите его в земляной мешок, но отдельно от остальных. Кормить и поить, но не давать спать, — приказал я и пригрозил пальцем. — Мы с тобой еще поговорим.

— … !

Не успело сорваться с его уст какое-то ругательство, как он охнул от удара под дых от подошедшего дружинника.

Во что же я вляпался… Чувствую, победа над головорезами может обернуться теми еще крупными проблемами. Если тут действительно замешана семья герцога… Мы влипли по полной. Это тебе не соседний старый хрыч-барон, и даже не граф.

Я велел увести пленного и еще долго стоял, глядя ему вслед. Голова шла кругом от невеселых мыслей. В усадьбу я вернулся уже затемно, поднялся в кабинет и велел привести Томаса.

Тот вошел, перевязанный, и замер у порога, не поднимая глаз.

— Ты достойно показал себя. Не спрятался, не побежал. Удивил, — сказал я ровно, без тени эмоций на лице. — Это не искупает твоего предательства, но дает тебе шанс. Шанс вернуть себе доброе имя трудом и кровью. Я предлагаю тебе стать десятником в штрафном отряде. Будешь воевать в первых рядах, отвечать за таких же провинившихся. У тебя будет хлеб, кров над головой и приличное жалование. Либо… — я сделал паузу и обозначил рукой по горлу, — все произойдет по законам военного времени.

Томас облегченно выдохнул, несмотря на то, что я фактически не оставлял ему выбор. В его тусклом взгляде мелькнула упрямая искра — похоже, он принял свою участь и был готов платить по счетам. Штрафной отряд — это намного лучше, чем пойти на виселицу. Возможно, он даже понимал, что любой другой барон на моем месте вздернул бы его на ближайшем дереве. Либо до боя с пиратами, либо после. Во мне же еще пока теплилась память о более гуманных способах решения проблем.

Каждый человек сейчас важен для процветания Орлейна. Даже такие, как он. Даже бывшим пиратам я найду более достойное применение, нежели безликая смерть. Коли они смогли выжить — значит это не просто так.

С уходом Томаса напряжение последних дней схлынуло — и меня накрыло тяжелой усталостью. Я едва добрался до кровати и провалился в сон без сновидений.

Проспал всю ночь, весь следующий день и очнулся только к вечеру. Марко на всякий случай удвоил караулы, чтоб уж точно в «мое отсутствие» ничего не случилось.

Пока я спал мертвецким сном, деревня жила своей жизнью. Марко организовал поминки павших дружинников. Эдгар распорядился выдать их семьям помощь зерном и мясом, а также, исполняя мой прежний наказ, пообещал от моего лица, что дети погибших до совершеннолетия будут получать пайки от баронства.

Мать-баронесса Мироника с помощницами не покладая рук ухаживала за ранеными, меняя повязки и заваривая целебные травы, которые принесли эльфийки.

Харлем уже успел опечатать собранные трофеи и составить предварительную опись, прикидывая, сколько серебра можно выручить за старые пиратские клинки, доспехи и драгоценности. К пленным он тоже проявил хозяйственный интерес — узнав, что среди них есть важный господин, он принудил Марко приставить к нему дополнительную охрану у ям.

В общем, даже без моего участия налаженный механизм управления, выстроенный мною за эти месяцы, работал без всяких сбоев.

Встав на свое излюбленное место на новенькой стене, я всмотрелся в темный лес под тихие беседы дозорных. Сегодня у большинства дружинников выдался выходной, а дежурства происходили по несколько часов, не больше.

Как обычно начал строить дальнейшие планы. Орлейн пережил очередное бедствие и доказал свою силу в бою. Сверху уже маячила следующая угроза. Я рисковал увязнуть в паутине чужих интриг, и пока не до конца понимал цели своих врагов. Ценный пленник мог стать ключом, куда именно меня втянули.

Я не собирался становиться разменной фигурой и презирал чужую волю над собой. Если надо — сам начну расставлять фигуры поменьше. Вспомнилась земная присказка: хочешь мира — готовься к войне, и я теперь воочию убедился, что она не лишена смысла. Опоздай я хоть на пару недель — и наемники-гноллы, и твари Искажения, и северные морские головорезы… Камень на камне — ничего бы не оставили от Орлейна. И меня грела сама мысль, что я уберег больше сотни людей от незавидной участи.

С такими мыслями я вернулся в усадьбу и начал планировать улучшение «жилищных условий» для своего, пожалуй, самого мощного союзника. Он на поле боя всем наглядно показал своим пламенем, насколько хрупки люди — даже самые матерые и закованные в доспехи.

В соседней комнате на втором этаже усадьбы Файгеру вскоре станет тесновато. Почти наверняка это отразится на скорости его развития, поэтому я решил отгрохать ему новые хоромы. Огромную драконью парилку с горами железной руды и угля.

Жаль с помощью Системы такого нельзя сделать, приходится все ручками делать… Точнее — трудом окружающих людей. А они и не против помочь тому, кто спас им жизнь — и еще не раз это сделает. Файгер стал символом возросшей силы моего баронства.