Мне показалось это объяснение правдоподобным. Как там говорится? Два хищника, занимающие одну и ту же нишу, не могут устойчиво сосуществовать друг с другом… Вот и обычные звери с Искаженными совершенно не уживались вместе.

И все бы ничего: дичь сама бежит к нам в руки, но это если забыть, что дикие звери в этом мире существенно отличаются от своих более мелких и миролюбивых сородичей с Земли. Они не только способны вытоптать и пожрать весь урожай, но и выпотрошить незадачливых крестьян по пути.

Так что пришлось утром последующего дня вновь созывать дружину и вместе с опытными охотниками идти рядить диких лесных переселенцев. Заодно запасемся мясом на зиму впрок.

Один опытный егерь посоветовал нам действовать по принципу загонной охоты. В здешних лесах это не какое-то там развлечение для знати, а жестокая необходимость, когда нужно быстро и эффективно очистить территорию от крупных хищников.

Мы разделились на три группы. Одна, самая шумная, пошла с севера, создавая как можно больше гвалта — била палками по деревьям, орала, свистела, трубила в рога. Ее задача — спугнуть зверя и погнать его на юг, в сторону заготовленной засады. Там ее встретит вторая группа — на узких тропах между холмами и болотами. Третья же, самая малочисленная и мобильная, блокировала пути отхода с флангов, не давая зверью разбрестись кто куда.

Во главе трех отрядов встали я, Марко и его помощник, Карен. Он был полной противоположностью своему прямолинейному и добродушному командиру. Невысокий, жилистый, с цепким взглядом серых глаз и вечно настороженным выражением лица. Ему было едва за тридцать, но выглядел он старше из-за глубоких морщин на лбу и ранней седины, пробивающейся в темных волосах. До того, как пять лет назад обосноваться в Орлейне, он был егерем в другом графстве и знал повадки зверей не хуже, чем сами эльфы. В последней битве у Гнезда он грамотно помогал Марко, да и во время осады гноллов показал себя достойно, поэтому я и назначил его «завоеводчиком».

Во главе второго отряда я привел свою десятку дружинников с парочкой охотников вглубь лесистых холмов, что поднимались к северу от Орлейна. Здесь, кстати, неподалеку находилось самое крупное месторождение песчаника — так необходимого нам материала для строительства, и, как уже понятно, по причине миграции зверей простаивающего.

Утренний воздух казался густым, влажным и неподвижным. В этих краях преобладали лиственные леса, и пахло не хвоей, а многолетней листовой подстилкой и сырой глиной.

Дружинники двигались отработанным до автоматизма строем. Изнурительные ускоренные тренировки и пройденный курс молодого бойца «из ополченца в дружинника» не прошел даром. Их глаза, утратившие деревенскую рассеянность, зорко сканировали заросли и нависающие сучья, руки крепко сжимали копья, в любой момент готовые достать щиты из-за спины. В отличие от идущих чуть впереди охотников, ступающих бесшумно, хотя, конечно, эльфийки бы со мной не согласились, ход дружины издавал много шума… Я к этому относился спокойно, со временем и они научатся тихо ходить.

— Не расслабляетесь. Скоро мы выйдем к месту засады! — громко сказал я, напоминая, что шли мы сюда не на пикничок и не за праздными приключениями.

Как только отряд углубился в лес еще на пару километров, один из охотников, пожилой, но все еще крепкий мужик, вдруг замер и поднял руку. Медленно опустился на корточки, разгреб листву, взял горсть земли, поднес к лицу и принюхался. Я подошел ближе и увидел на влажной почве глубокий, четкий след, размером с мою ладонь, с характерными двумя глубокими вмятинами от копыт.

— Кабан, — одними губами произнес мужик, указывая на свежесломанную ветку орешника рядом, из которой еще сочился сок. — И не один. Стая.

Он повел носом и уверенно зашагал дальше, то и дело останавливаясь, прислушиваясь и принюхиваясь. Через полчаса мы вышли на опушку внушительной дубовой рощи. Деревья уже давно сбросили листву, черные кроны уходили высоко в небо и под их пологом царил полумрак. А самое главное — всю землю буквально усыпали желуди, хрустящие под ногами.

— Вот оно, кормовое место, — прошептал охотник, жестом давая нам знак замереть. — Вся крупная живность с округи сюда на жировку тянется.

И действительно, я напряг Око и увидел в глубине рощи множество тускло-красных аур — стадо диких кабанов, штук двадцать, не меньше. Вскоре послышалось их жадное похрюкивание. Они с большим аппетитом уминали желуди.

Но поразило меня другое: в центре стада выделялась огромная, ярко-алая аура вожака, раза в два крупнее остальных. Я приказал дружинникам быть осторожнее.

Заметив нас, кабаны с краю стаи в слепой ярости кинулись на нас, не обращая внимания на пару стрел в шкурах. Без всяких предисловий они приготовились разорвать забредших в их угодья чужаков. Похоже, они не восприняли нас всерьез. За что и поплатились, насмерть остановленные сразу несколькими копьями.

На шум прибежал и кабан-вожак. В холке это чудовище достигало шеи человека. С хриплым визгом он ринулся в атаку, увлекая за собой остальную стаю.

Дружинники не дрогнули. Ровная стена щитов встала на пути, а из-за них, как стальные шипы, выдвинулись угрожающие длинные копья. Несколько точных, синхронных выпадов навстречу — и большинство свирепых кабанов остались лежать на влажной земле, истекая темной кровью, которая быстро пропитала землю и мох. В вожака попало аж целых три. Он какое-то время повырывался, пытаясь достать людей, но и его участь была предрешена. Вскоре он ослабел от ран и завалился на землю, где у него не оставалось никаких шансов.

— Сложите туши в одном месте! — скомандовал я.

Концентрированный запах крови и мяса послужит лучшей приманкой для того, что покрупнее и поопаснее. На обратном пути все это дотащить до деревни станет той еще задачкой… За одну ходку точно не справимся, и придется тянуть за собой тягловой скот с телегами и санями.

Так мы и двигались дальше, оставляя за собой длинный след из мертвой дичи: стай серых волков, забредших с севера одичалых медведей и пары гигантских пятнистых кошек, походивших на барсов, чьи когти спокойно могли разрезать кожаную броню.

Охотники заранее предупреждали нас об опасностях, вовремя залезая на деревья, да и мое Око работало на полную, позволяя нам зачастую действовать на опережение и подкрадываться к добыче.

Все шло хорошо, пока мы не натолкнулись на первую по-настоящему серьезную угрозу. Впереди, в гуще гигантских, в рост человека, папоротников, я сначала заметил необычное лазурное свечение, от которого исходил неприятный, щекочущий ноздри холодок. Потом охотники подали знак «Опасность!»

— Стой! На месте! — я резко поднял сжатую в кулак руку, и отряд замер в тишине. — Впереди какой-то необычный зверь…

Едва я хотел вопросительно посмотреть на охотника, чего он скажет, как из стен папоротников с ревом, больше похожим на скрежет камней, вывалилось «оно».

Отдаленно эта тварь напоминала гигантского разъяренного вепря. Язык не поворачивался назвать его кабаном. Ростом выше человека, он был раза в два крупнее уже встреченного нами вожака диких кабанов. Из оскаленной пасти торчали не клыки, а настоящие слоновьи бивни. Голубая шерсть на загривке топорщилась сизыми сосульками, а от могучего тела волнами расходился ледяной пар, оседая инеем на ближайших кустах. Маленькие, глубоко посаженные глаза вепря уперлись в нас злобным мутным взглядом.

Черт… Да это же магический зверь! Встретить такого — большая удача, они предпочитают держаться подальше от людей. И, как ясно из названия, возможностей у них куда больше, чем у их обычных сородичей. В этом они схожи с Искаженными — и те и другие опасны, сильны. Но если Искаженные — создания, измененные и усиленные потусторонней чужеродной энергией, то магические звери — естественные порождения самой природы и разлитой в воздухе магии. Самая древняя, могущественная и дикая ее часть.

— Щиты, сомкнуть строй! Задние, краевые, охватить с флангов! Целиться в ноги, бока, живот! — скомандовал я, доставая из-за спины тяжелое копье с мощным широким наконечником. Лезвие тускло блеснуло в полумраке леса. Точно такие же «убойные» копья были у Марко, Карена и еще нескольких ребят.