И действительно, почему именно на английском? Может, меня уже расшифровали и я проснулся в одной из секретных лабораторий ЦРУ? Все правильно, никакой болезни и не было, просто надо мной проводили опыты желая вытащить информацию и сведения о моем криптокошельке. И как теперь быть – дожидаться, что будет дальше или попытаться смыться? Похоже, никто меня не охраняет. Но бежать в нижнем белье, как Чапай от колчаковцев, не самая удачная идея. Да и куда бежать? Нет, надо бы вначале прийти в себя и определиться, где я и что я.

- Так, хорошая новость, язык похоже ворочается и для начала, попробую-ка я продекламировать какой-нибудь стишок,… ну тот, который первый в голову придет, или хотя бы известную мантру - мама мыла раму. Нет, лучше пусть будет песенка, тем более, что она как раз в тему.

Я открыл рот и попытался продекламировать запомнившиеся с детства строки:

May there always be sunshine,

May there always be blue sky,

May there always be mummy,

May there always be me!

Получилось! Вот и отлично, значит у меня все нормально, но почему вновь на английском. Впрочем, не страшно, зато я точно знаю - по меньшей мере три канала коммуникации работают в штатном режиме. Имею в виду зрение, слух и речь. То, что я в больнице, и не в обычной районной, я понял сразу. Остается лишь выяснить, в какой именно и как я сюда попал.

Закончить мысль мне не дали. Словно узнав, что пациент полностью пришёл в себя, двери палаты широко распахнулись, и в комнату вошли трое: тот самый врач с тёплыми руками и военной выправкой и с ним двое незнакомцев. Разумеется, все были в белых халатах. Похоже – его коллеги другого профиля.

- Сэр, как вы себя чувствуете? Говорить можете или желаете ещё отдохнуть?

Я удивлённо взглянул на спросившего. Что-то не припомню, чтобы я работал принцем-консортом при Букингемском дворе или заседал в палате лордов.

Старший, из вновь прибывших подошёл вплотную и прежде всего, проверил меня на рефлексы. Проверил. По глазам было видно, ему все понравилось, так как эстафету перехватил третий. А вот этот, явно работал специалистом по человеческим душам, потому как принялся ездить мне по ушам, задавая множество разных вопросов, порой - совершенно бессмысленных. А может это только я так думаю, потому что на большинство из них просто не знаю, что отвечать. Минут через десять, эта односторонняя викторина мне надоела, и я невежливо перебил доктора, задав те два вопроса, которые интересовали меня больше всего.

- Мистер, а не подскажете, какой нынче год и вообще, где мы с вами находимся?

Люди в белом, молча переглянулись между собой, и словно получив общее согласие, первый ответил:

- Сегодня у нас второе сентября 2015 года, - а затем вновь добавил волшебное слово - "сэр".

- Сэр, вы пролежали в коме один год и десять месяцев. Скажу вам честно, мы и не надеялись, что нам удастся вас вытащить. Уж слишком долго за вас работали аппараты искусственных лёгких, почки и кардиостимулятор.

Подумал: - видать плохи были у меня дела, хорошо, что не поторопились и не отвезли прямо в морг, а то очнулся бы там и принялся пугать санитаров и прочих нормальных покойников. Не удивлюсь, если узнаю, что их главный, успел заказать для меня поминальную табличку.

- Ну что ж, хоть и не очень приятный, зато честный ответ. – после которого пришло время и для второго вопроса.

- А сейчас прошу напомнить, где я и как меня зовут?

На сей раз, процедуры молчаливого совещания не потребовалось, и доктор тут же ответил.

- В данный момент мы с вами находимся в центральном госпитале Министерства обороны США в городе Кливленд, а зовут вас Алекс Сиверинский. В июле этого года вам исполнилось полных шестьдесят четыре.

Правду говорят: если вам нечаянно заехали по голове, и она начала вращаться против часовой стрелки - это плохая примета. Похоже, со мной так и произошло, потому как после его слов у меня словно заслонку сорвало. Из глубин памяти, по отдельности и целыми косяками, начали всплывать давние воспоминания. Детство, юность и даже немного дальше, причём все показалось мне странным, словно я переживал это дважды. Ладно, со временем и с этим разберусь. Главное, что я нахожусь по правильную сторону, как последней черты, так и черты бедности.

- Благодарю вас, господа. И наконец, последний вопрос. А в вашем центральном госпитале Министерства обороны пациентов вообще-то принято кормить, ведь если я вас правильно понял, мне только что сообщили, что последний раз я пообедал года два назад?

Врачи, внимательно наблюдавшие за мной, улыбнулись, и низкорослый ответил:

- Вот и хорошо, если у вас появилось чувство юмора, значит, дела точно пошли на лад. Разумеется, сейчас вам всё принесут, вот только не рассчитывайте на бокал пива и свиные рёбрышки с картофельным гарниром - такого счастья вам придётся дожидаться как минимум недельки две-три.

Какие мелочи, по сравнению с годом и десятью месяцами. Да я не рассчитывал на такое, ибо знал: если тебя несколько лет кормят через силиконовую трубочку, то даже зубы могут забыть, для чего они вообще нужны.

Светила местной медицины не стали дожидаться начала моего банкета и тут же удалились, мягко прикрыв за собой дверь. Вместо них, в дверном проеме появилась уже знакомая медсестричка в коротеньком халатике в сопровождении дюжего мулата, который аккуратно толкал перед собой столик, на котором стояли две чашки. Одна из них аппетитно пахла куриным бульоном, а в другой - колыхалось нечто похожее по запаху на отвар шиповника с черникой.

- И откуда я такие слова знаю, да ещё и на английском? Видать, память возвращается заметно быстрее, чем я ожидал.

Съев, или вернее выпив обед, я вновь откинулся на подушку, всем своим видом показывая, что очень устал и хочу немного вздремнуть. На самом деле, мне просто хотелось, чтобы меня никто не тревожил для обследований или анализов. Прежде всего, требовалось собрать воедино тот пазл, под названием память, потому что там до сих пор было процентов семьдесят белых пятен. Что интересно, все они касались моего детства. Но может, так и положено, двигаться к цели следует начиная от истоков…

Радовало то, что теперь то я хоть знаю, кто такой, а вот почему меня занесло в Америку, да ещё и в главный госпиталь Пентагона, предстояло еще вспомнить. Со временем найду ответы и на эти вопросы, так что спешить будем медленно.

И я оказался прав: воспоминания скатывались откуда-то сверху, словно кубики в игре "Тетрис", уверенно занимая нужные ячейки. Не уверен, смогу ли сегодня заснуть, уж очень хотелось узнать как начало, так и продолжение своей истории. Тут же подумал.

- Ничего страшного не случится если не смогу заснуть – я достаточно выспался за эти два года.

Первой, явилась в голову правильная мысль.

- Сдается мне, что непростой я человек, а ещё не бедный и совсем не местный. В таком случае, почему оказался именно здесь, в каком-то Кливленде, да ещё и в этом элитном медицинском учреждении? Оно ведь точно строилось не для бомжей. Два года продержать меня на таких аппаратах - задача не из дешёвых.

Я не ошибся. До первых петухов, мне так и не удалось заснуть, хотя и старался делать вид, что крепко сплю, даже пытался похрапывать. За ночь, мне удалось вспомнить почти всё, за исключением мелких деталей. Единственное, чего я не знал, и что больше всего меня интересовало, - что же на самом деле случилось в тот день на набережной Нью-Нью? На этот вопрос ответа у меня не было. А ещё - очень волновал вопрос, что же случилось с моей женой и когда наконец я смогу обнять её, наших детей и внуков?

На следующее утро я почувствовал себя настолько хорошо, что мне было позволено хлебать куриную похлебку сидя. Думаю, дела мои быстро идут в гору, так что до жареной картошки с салом и солёными огурчиками доберусь значительно раньше, чем предрекал пессимист Гарри. Гарри - так звали моего врача, а точнее первого лейтенанта медицинской службы Гарри Коэна.