А вот на роль колеблющихся штатов, которые бывало, меняли свои предпочтения, такие как Мичиган и Пенсильвания в США, вполне подходила наша Херсонщина, Николаевщина или Днепропетровская область. Скорее всего, в данном случае, большую роль играла бешеная пропаганда за русский язык и ряд ошибок со стороны оранжевой команды. Впрочем, не сомневаюсь, что местным активистам, ведомым африканскими комбайнёрами, удастся качнуть ситуацию в нужную сторону. В крайнем случае, помешать задавить первые ростки местных майданов им вполне по силам.
А пока, приходилось работать по тихому, не высовываясь, заботясь о том, чтобы не привлекать внимания центральных властей, а вот как только все силы "Беркута" и милицейского спецназа отправят разгонять киевский майдан - серьёзных противников для нас, я здесь не видел.
Вчера вечером я принял окончательное решение.
- Все, пора, завтра же собираем штаб - и айда в Украину. По дороге, заеду на греческий архипелаг: надо бы ознакомится с последними новинкпми, среди которых были и усовершенствованные системы наведения и средства РЭБ.
Я вынырнул из этих мыслей и ускорил шаг, желая догнать жену, которая неторопливо шла метрах в двадцати впереди. Подойдя к трем бетонным цветочным вазам, я на минутку остановился, увидев, как по земле волочится шнурок. Так и наступить на него недолго. Присев, чтобы завязать, я услышал мощный взрыв - и всё… Всё вокруг исчезло: мне не холодно и не жарко, не слышу ни единого звука, а ещё - воздуха не хватает…
Глава 10
Дежавю. А ведь такое я уже переживал … когда-то, …давно… И не просто давно, а очень давно, может быть даже в другой жизни. Снова чувствую как могучий, упругий поток тёмной, почти чёрной воды плавно несёт меня по узкому тёмно-серому каньону с высокими гладкими стенами. Казалось, что это какие-то неведомые гиганты высекли его из цельной глыбы гранита. На сей раз, я уже ученый и даже не думаю зацепиться за его гладкие стены и выбраться из воды. Непонятно откуда, но приходит понимание - все мои потуги будут напрасны. Наконец, как и тысячу лет назад, где-то далеко впереди, небо становилось светлее, постепенно. стены каньона расступаются, и меня выносит в широкую, спокойную заводь.
Несколько гребков и я подплываю к пляжу или, вернее к пологому берегу, так как пляжем эту мусорную свалку назвать было сложно. И вновь, передо мною знакомый сероватый, словно припорошенный радиоактивным пеплом песок, чуть дальше от берега - разбросанные в беспорядке горы разнообразного хлама. Чего здесь только нет: и пластиковые бутылки, и банки из-под пива, и обрывки старой одежды вместе с рваной обувью, но чаще всего, попадаются консервные банки из-под кильки в томате и аргентинской тушёной говядины. Словно кто-то останавливался здесь на свой "пикник на обочине" и ушел по английски, не прибрав за собою. Медленно выбираюсь на берег и с удивлением ощупываю свою одежду. Она абсолютно сухая! Не удается вспомнить, было ли так же и в прошлый раз? Что делать дальше, куда занесло на этот раз? Вновь в шестидесятый… или, может, ещё дальше? Вот открою глаза и выяснится, что я собственный прадед, а может и купец первой гильдии Козлобородов? Почему такая дурацкая фамилия? Да чёрт его знает, да и не важно это. А может мне предстоит проделать путь от пеленки вонючей, до савана зловонного…?
Через минуту выяснилось - никуда идти и не нужно - ко мне самому пришли. Вот только первыми звуками, которые я услышал в этой реальности, была не бодрая мелодия "Пионерской зорьки", а негромкое, монотонное пиканье. А это что такое? Я не расстраиваюсь – это гораздо лучше, чем очнуться под печальные мотивы Фредерика Шопена.
Безуспешно пытаюсь открыть глаза, или хотя бы один. В них словно песка насыпали, но все же разглядеть что-то удаётся. Слева от себя увидел какой-то модерновый медицинский агрегат, от которого ко мне тянется с десяток разноцветных проводков и силиконовых трубочек различного диаметра, а справа, слышно как мерно качает свою помпу аппарат искусственной вентиляции лёгких. Судя по дизайну оборудования, изготовлено оно точно не в девятнадцатом веке и даже не в двадцатом. Уже легче - хоть с этим повезло. Не сомневаюсь, мне бы точно не понравилось ходить на ночную вазу или топать по морозцу в дощатый туалет.
Тем временем, разумный аппарат, сообразив, что его клиент уже очнулся, ускорил ритм, а на зеленом экране бодро поползли столбики разноцветных цифр. Почти одновременно с этим дверь осторожно приоткрылась, и в палату заглянула молоденькая девушка в белом халатике, похоже, медсестра. Встретившись со мной обеспокоенным, а затем удивленным взглядом, она тихонько пискнула, прикрыв ладошкой рот, и вновь исчезла за дверью, даже забыв её прикрыть.
- Куда же ты милая умчалась, а посидеть, а поговорить? Как там принято у нашего брата попаданца? Мне ведь положено спросить, что у нас за держава, какой нынче год от Рождества Христова, кто сидит на троне - Великий князь, Генеральный секретарь или президент?
Как оказалось, убежала она не просто так и совсем ненадолго. Не прошло и двух минут, как в комнату решительным шагом вошёл мужчина средних лет, на ходу застёгивая белоснежный халат. Внимательно посмотрев на показатели, помигивающие на экранах, он направился ко мне. Мне показалось, что мигающие цифры его удивили, а затем порадовали. Подойдя к кровати, он взял меня за запястье и словно не доверяя своей космической технике, нащупал пульс. Воистину, у всех врачей мира протокол один .
- А рука то у него тёплая – не к месту подумал я, - видать, хочет лично убедиться, что аппарат не соврал, сердце проснулось и в холодильник пока рановато. Впрочем, почему это я решил, что оно не стучало до того.
Закончив этот, обязательный для эскулапов всех времён ритуал, врач выпрямился, на минуту задумался, словно принимая решение, а затем принялся решительно отсоединять меня от систем жизнеобеспечения, давай мол, теперь справляйся сам уважаемый.
Закончив и подойдя поближе, он о чём-то спросил меня по-английски. Странно, но я понял всё – неужели было достаточно тех скудных знаний, полученных на языковых курсах в 1991-м? С ответом я не спешил - и не потому, что не хотел или не знал что сказать, просто двигать языком оказалось ещё большей проблемой, чем открыть глаз. Пришла мысль – было бы неплохо, если меня оставят в покое, тогда и время появится привести мысли в порядок, а при удаче и попытаться хоть что ни-будь вспомнить. Врач оказался опытным и правильно понял мой взгляд, поэтому, ещё раз заглянув пациенту в глаза, вышел, прихватив с собой и свою симпатичную медсестричку.
И вновь я наедине с собой и своими мыслями, но теперь хоть уверен, что нахожусь по правильную сторону той границы, которая отделяет мир живых от тех, кто стоит в очереди к Петру-ключнику. Итак, это всё-таки я, Александр Сиверинский, а не некая бестелесная сущность, как в том фильме ужасов, который некогда довелось посмотреть. Во всяком случае, люди меня видят, слышат и о чём-то спрашивают. И это радует.
Понемногу, туман в голове рассеивается, а может, просто спадают последствия моего лечения, и что-то подсказывает, очень длительного лечения. Первыми, начинаю чувствовать пальцы, затем руки, ноги. Наконец, сделал окончательный вывод - это я - Александр Сиверинский, вот только непонятно прежний дедушка шестидесяти лет или опять пацан- третьеклассник?
- Вот почему всем порядочным попаданцам сразу же на глаза попадается свежий номер газеты "Правда", из которой тот всегда может узнать не только последние новости, но и год и сегодняшнюю дату. Что это, только мне так не везёт?
Делаю попытку осторожно повернуть голову в поисках этой самой газеты и тут же пожалел об этом. В виски ударила резкая боль.
- Ладно, ничего не поделаешь, думаю, терпеть осталось недолго, меня ведь должны покормить, тогда и попытаюсь выяснить. Кстати, а спросить хоть что-то я способен, или язык по прежнему не шевелится? И да, на каком языке все они общаются, неужели в этом заведении настолько продвинуты, что даже обычная медсестра свободно болтает на английском?
