Как и предполагал, перед этой поездкой мне пришлось выдержать не одну кухонную баталию. Узнав, что вскоре я отправляюсь в США, Виолетта решила, что отправится вместе со мной и конечно же с детьми. Никакие разумные доводы во внимание не принимались. Хочу - и всё тут. А после моих слов – ты старших не перебивай, ты старших слушай, - наградила меня званием черствого, бездушного и разносторонне ограниченного человека и обиженная до глубины души отправилась в спальню. Спорить с женщинами всегда не просто, знаю, в спорах чаще побеждает не тот, кто переспорит, а тот, кто переплачет.
Я знал несколько способов убедить женщину - ни один не сработал. В принципе, понять ее было несложно: какой нормальный советский человек, а особенно женщина, не мечтает вырваться за железный занавес, да еще и не куда-нибудь, в страны лагеря, а в самую что ни на есть цитадель мирового империализма и как не странно – демократии - в США. Не могу понять, вот как этим американцам удается обеспечить одновременный рост числа безработных и числа миллиардеров?
Ее позиция была правильной, но тем не менее неверной. Сейчас, такая совместная поездка будет не ко времени, ведь прежде всего я должен разобраться со своим разноплановым бизнесом, обсудить с партнёрами и теми, кто захочет влиться в их ряды множество вопросов, завязать полезные знакомства, и наконец - подготовить условия для нормального проживания нашей большой семьи. Вот только цветные буклеты американских супермаркетов работали куда эффективнее, чем мои слова, и достучаться до здравого смысла жены удалось лишь тогда, когда я напомнил ей о школе, наших сильно пожилых родителях, о детях и прочем. К счастью, в этом меня активно поддержала Рудольфовна. Пришлось дать страшную индейскую клятву последнего из могикан, что в следующий раз, которого, как я ей пообещал, ждать долго не придётся, мы обязательно отправимся вместе и даже Рудольфовну, которая теперь почти член семьи, с собой прихватим.
Имелась ещё одна причина, по которой я не хотел брать с собой Ветку. Дело в том, что до сих пор я ей ничего не сказал о своей второй жизни, о неизвестно откуда взявшихся приличных активах, о планах завоевания Америки, вместе со всем остальным финансовым миром. Не любил я гнать волну перед собой, всегда старался жить так, чтобы люди понятия не имели, откуда у меня берутся деньги. А если никто не знает, то и ей пока рано или преждевременно. Преждевременно и даже опасно для моего украинского бизнеса.
Возможно я и ошибался, и женщины также умеют хранить тайны, … вот только все вместе. Так что, лучше немного погодим. А в эти Штаты мы с ней обязательно съездим, но позже. И это не обсуждается, кто как не я знал, что вскоре, лет на пять, жизнь на просторах Союза для семьи миллионера обыкновенного может стать очень опвсной и непредсказуемой, даже при наличии надёжной охраны. Достаточно лишь вспомнить, сколько президентов замочили. Я о том, что сейчас мы практически приблизились к бурным девяностым, временам братков, рэкета, похищений детей и заказных убийств.
Может, кто-то и верил, что светлое капиталистическое будущее без очередей и с утренней клубникой в супермаркетах возникнет по мановению волшебной палочки, но я-то знал: до такого счастья нам ещё терпеть и терпеть, а некоторым - дожить. И дождется его далеко не каждый. Более того, я был абсолютно уверен, не захочет моя Вета ходить улицами города в сопровождении бригады мордоворотов в темных очках Джеймса Бонда. Именно поэтому и считал, что для неё и детей лучшим вариантом будет пересидеть это тревожное время подальше, в спокойном месте, а именно здесь, в Соединённых Штатах.
А еще, сомневаюсь, что она сможет спокойно жить наблюдая, как всё вокруг стремительно валиться и приходит в упадок. Наверняка попытается чем-то помочь, вначале друзьям, а затем и просто знакомым. А может и всем остальным, которые сейчас ни о чём не догадываясь, а продолжают жить с надеждой на лучшее. Хотя знаю, не пройдёт и года, как те же люди начнут жить с надеждой, что хуже уже не будет. Словом, пусть всё остается как есть, сделать всех счастливыми не входило ни в мои планы, ни в планы всевышнего при сотворении мира.
А на статую Свободы мы с ней обязательно полюбуемся, и думаю - с борта собственной яхты. Впрочем, сейчас не об этом, сейчас я в Штатах, и наконец – то избавлен от привычки снимать дворники с лобового стекла и прятать их под сиденье.
В международном аэропорту имени Джона Кеннеди, куда я прибыл из Дортмунда, меня встречала целая делегация, явились даже Билл с Полом, за которыми как обычно, следовала стая репортёров. Очень уж интересовало этих акула пера, какую такую важную персону прибыли встречать двое таких уважаемых господ. Вначале, я не хотел в первый же день раскрывать своё инкогнито и даже послал их всех ….. к чёрту, но затем подумал и успокоился. В конце концов, какая разница, всплывёт оно сегодня или через неделю? Уж слишком приучила меня советская власть оставаться в тени и нервно вздрагивать от позднего звонка в дверь.
В аэропорту, долго задерживаться не стали, и через час, на самолёте Cessna Citation, принадлежавшем компании Microsoft, собственно моей компании, вылетели в Сиэтл. Главный офис Майкрософт располагался неподалеку, в городке Редмонд, вот только я попросил вначале заехать в штаб-квартиру моего фонда, для которого ещё семь лет назад выбрал странное, непонятное для всех название — "Bitcoin Corporation". Назвал так специально, чтобы за повседневными хлопотами не забыть об этой альтернативной валюте. Подарить такую интересную и перспективную тему с электронными деньгами кому-то другому, я не собирался. Всем известно – именно торговля деньгами приносит наибольшую прибыль.
Мобильная связь в штатах работала безупречно, поэтому на ступенях двадцатиэтажного офисного здания, где мы арендовали этаж, нас встретил управляющий - немец Генрих Крауф, его заместитель и начальник службы безопасности, отставной сотрудник ФБР Абрахам Уайт. В полном контрасте со своей фамилией, тот оказался здоровенным афроамериканцем.
Генрих, был приятно удивлен, когда я обратился к нему на родном языке, видимо, не ожидал такого от выходца из бывшего СССР. Словно не немец, а коренной американец, роскошно улыбаясь, он представил мне двух своих помощников, а затем провёл всех к лифтам. В свою очередь, я познакомил их с Биллом и Полом, которых они конечно же знали, но только из газет и телевидения.
Мы поднялись на седьмой этаж и вошли в большой зал, где своего молодого "босса" терпеливо дожидалось около полутора десятков сотрудников. Хотя, какой я теперь молодой – все это скорее по привычке, ведь года через два мне сороковник стукнет. Понятно, все уставились не на меня. Их интересовал не я, а те кто меня сопровождал - два простых американских парня - Билл Гейтс и Пол Аллен. Сколько баллов это прибавило к моему авторитету - не знаю, но то, что все застыли по стойке смирно, отметил сразу. Ну хоть в очередь за автографами не выстроились.
Задерживаться, для знакомства с каждым из сотрудников в отдельности, я не стал, позже с ними разберусь. Посмотрел коллектив на своего таинственного шефа и достаточно. Времени на церемонии не было, нас давно дожидался накрытый стол в одном из ресторанов Сиэтла. Из своих сотрудников я пригласил туда двоих - Генриха, которого через своего отца Билл должен был знать, и его заместителя.
Ну а затем был банкет. Ничего особенного: джин, виски, сладкие калифорнийские вина и изысканные блюда из мяса и морепродуктов. За минувшие годы, я успел научится уверенно орудовать щипчиками и вилками для омаров и лангустов. Особая благодарность Эмме Рудольфовне, которая даже за домашним столом заставляла всех следовать правилам этикета. Нет, не ругалась –достаточно было бросить на провинившегося свой фирменный взгляд.
С удивлением узнал, Билл являлся большим поклонником тёмного пива, чего во время наших сирийских встреч я за ним не замечал. Возможно, это потому, что в то аремя он ещё не закончил школу? А вот как выперли из Гарварда, так и пустился во все тяжкие. Забегая наперёд, скажу, именно поэтому я не удивился, когда в начале двухтысячных он неожиданно для многих инвестировал почти миллиард долларов в торговую марку Heineken. Что ещё заметил - так это то, что за нашим столом я не увидел ни одной женщины. Будто у нас в ресторане не прием, а производственное совещание .
