Одним из последних серьёзных вызовов, который встанет перед СССР, который уже начинал понемногу разваливаться, будет землетрясение в Армении. Увы, но я помнил лишь год - 1988-й, а ещё несколько фотографий, на которых было видно, как там работают спасатели со всего мира. На этих фото было видно, что вокруг лежит снег. Вот я и решил, что землетрясение должно случиться где-то в декабре, потому что два других снежных месяца - январь и февраль - это уже 1989-й.

Повлиять на этот промысел Божий я не мог, тем не менее, хотелось что-то сделать для этих несчастных армян. Попытаться предотвратить землетрясение - было бы полной глупостью, а вот попробовать уменьшить его негативные последствия – почему бы и нет. Идти по проторенному бабкой Вангой пути, разбрасывая по Еревану листовки с прогнозами или воззвания от ее имени? Не думаю, что такое сработает, тем более, учитывая особенности региона. Наверняка там решат, что все это очередные происки недоброжелателей из Баку.

Как всегда, идея пришла неожиданно. Это случилось тогда, когда я, потягивая пивко, лениво переводил взгляд с книжки на экран телевизора, где шла передача посвящённая извержению очередного вулкана где-то на севере Исландии. Еще не старый доктор наук, интересно и со знанием дела рассказывал о причинах и последствиях землетрясений, а в конце лекции даже продемонстрировал карту с наиболее опасными тектоническими зонами планеты. Этого профессора я хорошо запомнил, скорее всего потому, что он носил распространённую фамилию - Маклай. Ему не хватало лишь приставки - Миклуха.

Я обратил внимание, что отмеченная им опасная зона проходит как раз через те места, где и должно случится землетрясение. Мой план сложился сразу. Не откладывая, уже на следующий день я отправился в Москву, где под личиной корреспондента какого -то никому не известного желтого издания росетил Институт физики Земли АН СССР. Уверенный вид, дорогой кожаный блокнот и японская фотокамера должны были произвести нужное впечатление и подчеркнуть мой статус.

Уважение к прессе ещё не выветрилось из мозгов советских людей, поэтому мне, без труда удалось разыскать Михаила Михайловича Маклая. Наше интервью было не долгим, но интересным. Профессор, вновь подтвердил: таки да, северная часть Армянской ССР действительно находится в сейсмоопасном районе. Что делать далее, было лишь делом техники и моей фантазии.

Через неделю, статья, автором которой значился этот маститый учёный, была готова. Оставалось лишь опубликовать её в армянской прессе. Да здравствует перестройка и гласность: нынче, опубликовать практически любой материал в "жёлтом" издании не составляло труда - лишь бы денежки платили. Словом, в начале ноября 1988-го в нескольких газетах Армении и Азербайджана вышла моя статья. И хотя писал её я, авторством, без сожаления, поделился с профессором.

Я не переживал, что вся слава достанется ему - мне бы свою совесть успокоить. Над заголовком статьи был напечатан и сделанный мной фотопортрет этого самого Маклая. В ней, кроме стандартных призывов применять сейсмостойкие решения при строительстве или усиливать уже существующие здания - с чем уже ничего нельзя было поделать, - имелся и ряд других полезных советов. В основном, все они касались повышения готовности населения к таким катастрофам: информирование о правилах поведения во время землетрясения, внедрение системы раннего оповещения, обеспечение населения средствами индивидуальной защиты и прочее….

А далее, шёл исключительно мой авторский текст. Устами профессора Маклая, ссылаясь на некие мифические расчёты академика, я авторитетно заявлял о высоком риске землетрясения именно в декабре этого года и рекомендовал всем, у кого есть такая возможность, покинуть Спитак и его окрестности и временно перебраться в более безопасные места – хоть бы в сторону Еревана. Подчеркнул, что последствия могут быть крайне тяжёлыми, так как сила толчков может достичь десяти баллов. Учитывая низкое качество материалов и банальную кражу цемента, использовавшегося при строительстве жилья, оставаться в городе будет крайне опасно. Тут же вспомнил слова Горбачёва, которые когда-то меня зацепили: первый и последний президент СССР был возмущён тем, что дома, построенные при "кукурузнике Хрущёве", устояли, а вот современные строения - нет.

А уже через неделю случилось то, что и должно было случиться. Очнувшись от спячки, местные чиновники направили вал запросов в Институт геофизики с просьбой прокомментировать, подтвердить или опровергнуть статью их сотрудника. Институт ответил не сразу – скорее всего, письма были написаны на армянском. А еще дня через три, ничего не понимающий Михаил Михайлович, начал всё отрицать – правда, как-то вяло. После того как во всем разобрались и его прижали к стене фактами, институт стал требовать от издательств опровержения. На это также понадобилось время. Газетчики, вроде бы и соглашались, но упирались, заявляя, что любая публикация должна быть оплачена - даже если это обычное опровержение. Поскольку, соответствующая статьи расходов на прессу в Институте геофизики не была предусмотрена, там стали угрожать, что обратятся в прокуратуру, в Политбюро и даже в лигу сексуальных реформ.

Вся эта неразбериха продолжалась до тех пор, пока не началось землетрясение, причём состоялось оно в точном соответствии с прогнозом профессора. К счастью, руководители низового звена всё же приняли к сведению его предупреждения и предприняли некоторые меры, хоть и недостаточные. Понятно, погибшие и раненые были, но в заметно меньших масштабах, да и готовность властей к ликвидации последствий повысилась.

Побочным, но приятным результатом стало то, что к незаслуженно пострадавшему профессору зачастили уже настоящие журналисты: его стали активно приглашать на телеканалы и просить об интервью. А настоящим апофеозом научной карьеры Маклая послужило приглашение в Национальный институт геофизики и вулканологии (INGV) в Италии. По словам итальянцев, они были поражены качеством и точностью прогнозов советского учёного и очень просили его выступить с развёрнутым докладом на ближайшей конференции.

Сам я также подключился к помощи пострадавшим - но не лично, не так, как в Чернобыле. Да и что мне там делать? Дамбы строить? Чтобы совесть не мучила, я перечислил свою месячную зарплату в фонд помощи пострадавшим, при этом с удовлетворением подумал:

- Ведь если меня мучает совесть - значит, она у меня есть. Получается, зря моя Ветка заявляла - какой же ты бессовестный Сиверинский….

Тем временем, распад СССР набирал обороты. Бывшая Армянская ССР объявила войну Азербайджанской, на юго-западе случился приднестровский конфликт, а в столицу Литвы и Ригу, где я когда-то начинал свою карьеру строителя, ввели танки. Собственно, случилось всё то, что и должно было случиться, и о чём я неоднократно предупреждал своих близеих знакомых. Думаю, теперь даже на Чукотке поняли, что СССР, все. А я ведь ему присягу, аж два раза давал!

Глава 7

Мой первый визит в Штаты, которые первой жизни посетить так и не довелось, я представлял несколько иначе. В моём воображении, вначале, на горизонте нарисуются верхушки небоскрёбов Манхэттена, затем из тумана, величественно выплывет корона статуи Свободы и наконец, известив о своем прибытии солидным гудком, наш белоснежный красавец-лайнер пришвартуется в гавани Нью-Йорка. Но все это красивые картинки, нынче так путешествуют, или вернее сказать отдыхают лишь бездельники на своих круизных судах. Для нас, людей бизнеса, которые ценят каждую минуту своего времени, придумали самолёты. Впрочем, мечта она на то и мечта, что не всегда совпадает с реальностью. Со временем, мы с Веточкой обязательно совершим такое путешествие, но точно не в этот раз, а позже… на собственной яхте.

- А она точно будет, не зря же меня с раннего детства тянули водные просторы. А как ее назвать? Ведь как утверждал морской волк капитан Врунгель, как ты судно назовешь, так оно и поплывет…. Впрочем об этом потом, мы заходим на посадку.