Надводная часть айсберга, а именно мои приличные расходы, о которых все знали, никому не давали повода думать, что мне хоть что-то удалось накопить. Я никогда не стеснялся в тратах, готовил на кузне не часто, в основном пользуясь услугами ближайшего кафе. Словом, такому транжире как я собрать требуемое количество сирийских фунтов, и думать было нечего, но… Как хорошо, что всегда существует это "но ". Выход всегда найдется, хоть он и не всегда вас устраивает. Все вышло просто. Те доллары, которые оставались на моём счёту в банке "Лионский кредит ", я обменял почти на мешок местной валюты. Обмен я провел не в кассе банка, а у хороших знакомых на рынке. Этой суммы было вполне достаточно, чтобы воплотить в жизнь мечту каждого советского - автомобиль ГАЗ-24 "Волга ", да ещё и в экспортном исполнении. Более того, у меня даже немного осталось - так сказать, "на бусы и зеркальца" для многочисленных друзей и знакомых.
Казалось бы, у наших, не отличающимся излишним доверием структур, мог бы возникнуть закономерный вопрос: откуда у этого Сиверинского могло взяться такое количество сирийских лир? Это ведь известный всем гуляка, мот и транжира, завсегдатай местных кафе и забегаловок. Однако, объяснение было простым и надежным, как асфальтовый каток. Разумеется, я все это заработал, хотя и не экономил на мелочах, как другие. А что гороховый суп из концентратов и гречку в брикетах на ужин себе не варил – так кто там проверять будет? Главное, все хорошо знали о той неплохой премии, которой более года назад наградили "героя". Да и на отпуск этот Сиверинский особо не потратился, у него же все оплачено – ему же министр бесплатный сертификат вручил.
Та скороспелая и опрометчивая мыслишка, что после возвращения на родину надо бы забросить строительную специальность и перейти в "управдомы", в свое удовольствие прожигая немалое состояние, не выдерживала никакой критики и всерьёз не рассматривалась. Кто бы мне такое позволил? Тот же министр, первым стал бы топать ножками и метать гневные и справедливые фразы: мол, вон сколько средств и усилий наше государство в твоё обучение вложило, а ты… Словом, я решил, что не стоит быть настолько безответственным, и продолжил строительную карьеру, вот только в другой организации - городского строительства и архитектуры.
Почему именно здесь? Да так получилось. Совершенно случайно с их директором на одном из совещаний пересёкся. Слово за слово, и он предложил мне руководство сектором во вновь созданном отделе. Думал я недолго и согласился. Очень неплохой вариант, а еще и перспективный. Глядишь, со временем, смогу и неплохой участок себе под застройку выделить. Впрочем, об этом попозже, я и сам до конца не решил. Понятно одно, жить в собственном доме намного лучше, чем в самой комфортабельной трёхкомнатной квартире.
Олимпиада-80 меня не задела, впрочем, у нас в Киеве все прошло как то незаметно. Я и не думал отправиться в Москву, чтобы сторговать у иностранцев пару поношенных джинсов. Остался дома и смотрел парусную регату в моем заливе. Однажды, пришлось поработать переводчиком. Хотя, что значит поработать - просто объяснил трём испаноговорящим девушкам, где на набережной можно найти ближайший туалет. Видать вовремя, даже не успев меня поблагодарить, девчонки рванули в указанном направлении.
За эти годы, большие изменения произошли и в стране. Иначе и быть не могло. Знаю, не пройдет и трех лет, как закончиться этот славный, беззаботный период, который позднее обзовут обидным словом - застой. СССР, а вместе с ним и я встанет на пороге больших перемен или если точнее, приготовится падать в пропасть - это уж кому как нравится. А пока, и телевидение, и пресса продолжают трубить о невиданных успехах и достижениях. У нас в Багдаде все спокойно, дорогие товарищи, мы уверенно шагаем по пути, который наметило товарищ Ленин, а наша страна, как всегда, на подъёме. Но я-то знаю, она действительно на подъёме - болезненном, долгом, ведущем к голой вершине.
Миновал восемьдесят второй, когда под пушечные залпы, которые недоброжелатели называли праздничным салютом, "дорогого Ильича" опустили в мёрзлую землю под кремлёвской стеной, а полные собрания его обещаний заняли достойное место на полках киосков по приёму вторсырья.
Брежневская эпоха длилась довольно долго – я прожил при нем восемнадцать лет, считай, большую половину жизни. Я бы, разделил Брежневский период на две почти равные части. Первые десять лет, это когда Брежнев был еще здоровым человеком, красивым, сильным, веселым, любил погонять на автомобилях и предпочитал целовался не с руководителями иностранных делегаций, а с некоторыми певицами и личной медсестрой. Ну и последние восемь, после того как он перенес инсульт, инфаркт и стал выглядеть словно дряхлый старик. Почему то в будущем мне вспоминались именно эти последние годы, которые производили тягостное впечатление. Но еще раз хочу отметить - первые десять лет его правления, которые пришлись на мою раннюю юность, никакого застоя я не наблюдал.
Последние годы правления Брежнева, я бы сравнил с пенсионером, когда с одной стороны – ты многое уже знаешь и понимаешь, а с другой, тебя начинают мучить старческие недуги – радикулиты, диабеты, геморрои. Тебе не хочется ничего делать, лишь посидеть с удочкой у пруда и дожить спокойно.
Такого печального исхода, страна подспудно ожидала, но никто не предполагал, что все случится настолько быстро. Ведь всего три дня назад, седьмого ноября, Брежнев стоял на трибуне мавзолея и вяло помахивая ладошкой, приветствовал парад.
Когда по всем каналам телевидения начали показывать "Лебединое озеро", всех сотрудников нашей организации срочно пригласили в актовый зал на траурный митинг. Комсорг, профорг и парторг зачитали каждый свое сочинение. Лучшим бы я назвал текст, который произнес парторг, он больше соответствовал общему настрою и даже я попытался выдавить скупую мужскую слезу. У меня сложилось впечатление, что он приготовил свою речь полгода назад. Словом, невеселым получился некролог…
Сразу же после того, как генсек покинул наш бренный мир, все стали разгадывать загадку, а кто же будет его сменщиком? Понятно, советские люди ожидали перемен к лучшему. Вот только на что им было надеяться, если в списке кандидатов одни старики? Устинов лежал в больнице, другой член политбюро, Пельше – находился при смерти, да и Кириленко, был тяжелобольным человеком.
Я хорошо знал, что уход Брежнева из жизни никак не повлияет, ни на жизнь внутри страны, ни во внешней политике. Ведь те, кто его сменит, либо не смогут предложить кардинальных перемен, либо у них не будет времени их осуществить, даже если такие намерения изначально и были. Словом, я предпочитал помалкивать и на все попытки втянуть меня в дискуссию лишь пожимал плечами притворяясь глухонемым. Не хватало мне прослыть не только футбольным оракулом, но и особой приближенной к политбюро. Хотя и хотелось намекнуть, догадаться было не сложно. В мае, заместителем генсека по идеологии был назначен товарищ Андропов, а этот пост у нас по традиции считался вторым в партии.
Намекнуть то я мог, но на этом все. Помнил, как при новом генсеке, всех этих идеологов правильного социализма равномерно распределят по приполярным базам отдыха и психушкам.
Так и случилось, история не подвела и не свернула с известного пути, и новым фактическим главой государства стал Андропов. Что я о нем помнил? Да в общем то, не так уж и много. Он сделал КГБ практически всевластным, пересажал оппозиционеров или как их позже назовет его способный ученик - иноагентов, также как и тот, ссадил на землю "Боинг" и едва не начал войну с Западом. Вам это никого не напоминает? А еще, если ранее, был один уполномоченный от КГБ на район, то теперь, они присматривали практически за каждым крупным предприятием.
И это не только потому, что Андропов был выходцем из спецслужб. В конце октября 1956 года, во время венгерского антикоммунистического восстания посол СССР в Венгрии Юрий Андропов находился в здании посольства в Будапеште. Он лично видел, как прямо под его окнами повстанцы вешали на деревьях и столбах местных коммунистов и гебешников. Главный урок, усвоенный тогда Андроповым, был прост. Он понял, с какой легкостью Коммунистическая партия может потерять власть над страной. Достаточно лишь немного ослабить идеологический контроль, цензуру, как тут же исчезает страх. Ничто иное подорвать власть партии не в состоянии. Главное – крепко держать вожжи и не давать свободы.
