Но отбросим все лишние рассуждения и параллели. Главное, что этим рейсом прибывает и моя Вета. Как же бесконечно долго я ожидал этого! Ждать то ждал, но лишь вчера подумал, как же достойно встретить молодую жену, да так, чтобы она надолго запомнила эту первую поездку за границу? В голове вертелось множество мыслей, среди которых попадались и совершенно завиральные. Например, а не попросить ли моего Алексея, чтобы тот прислал к трапу почётный караул из своих спецназовцев, хотя бы и без оркестра. А что такого, он ведь мне должен, пусть теперь отрабатывает. Впрочем, все это глупости, и в голове долго не задержались - размечтался, совсем солнцем головку напекло. В конце концом, все закончилось безальтернативными цветами. Нормальное решение, она это любит, а в Сирии растут великолепные розы, куда красивее тех, что можно найти у самых элитных кавказских ботаников на рынке.

Наученный предыдущим печальным опытом, когда один мой букет попросту увял, я не стал покупать цветы заранее – ведь рейс могли и задержать. Такое здесь частенько случается. И только услышав слова информатора, что рейс АН-28771 из Москвы заходит на посадку, я стремглав кинулся к знакомому байи в цветочной лавке, где в прохладе кондиционера, меня дожидался букет белых роз. Именно такой цвет и должен засвидетельствовать мою чистоту и непорочность. И это истинный       факт, которым можно было только гордиться. День простоять нетрудно, а вот ночи продержаться, не поддавшись советам и подначкам коллег, которые время от времени предлагали свести меня с раскрепощёнными работницами горизонтального труда из буфета и библиотеки. Позднее, всех их станут толерантно называть женщинами с пониженной социальной ответственностью.

Толпы встречающих не было. Как и в тот раз, когда прибыл я сам, пассажиров ожидала лишь парочка убитых на местных ухабах автобуса и несколько легковушек, одной из которых был мой пикап - "Renault".

Неуверенными группками в фойе первого этажа начали появляться первые пассажиры, прошедшие таможню.

- А где же она, - нетерпеливо начинал вибрировать я – ведь не могла проспать вылет. Хотя, это в ее стиле – не торопиться и не толкаться в толпе. Однажды, даже процитировала мне чью-то мудрую фразу:

- В стадо сбиваются ничтожества, мудрецы воюют в одиночку

А вот и она, "влекущая хворосту воз" - катит большой чемодан… и да, на колёсиках. Неплохую конструкцию я перед отъездом успел склепать. Почти выходные убил, слоняясь по блошиному рынку, пока не удалось отыскать подходящий экземпляр для глубокой модернизации. А сейчас, смотрю и радуюсь, усилия даром не пропали. Да и остальные пассажиры, которые пыхтя сгибаются под тяжестью своих баулов, с завистью косятся на ее удобный девайс.

Уже видно, как она, вытягивает шею, с надеждой озирается по сторонам, едва ли не встаёт на цыпочки, пытаясь увидеть меня. Наконец заметила, укрывшегося за пышным букетом в зоне прибытия, и едва-ли не затанцевала от нетерпения. Ничего, потерпи, ждать осталось недолго. И вот, все формальности закончены и советских контрабандистов выпустили за ограду. Ветка, не обращая внимания на громкие окрики руководителя группы не расходиться, бросилась мне на шею, с головой погрузившись в аромат свежих роз. Руководитель рейса застыл на месте увидев такое зрелище. Как же так, комсомолка, которой всю дорогу вдалбливали правила поведения советского человека за границей, сразу по прилёту, бросилась обниматься с каким-то мутным сирийцем в халате и куфье.

К счастью, знакомый особист, который по должности также встречал делегацию, сразу успокоил своего коллегу. – Мол, не стоит волноваться дорогой товарищ, это же наш Сиверинский, хороший знакомый президента Асада и почти кореш нашего посла – товарища Мухаметдинова. Оно и понятно, ведь после недавних подвигов, в том числе и на спортивной арене, я теперь узнаваемая личность во всей советской общине.

Решив, что продолжать обнимашки нам будет удобнее в другом месте, я повел жену к своему автомобилю. Не успел уложить ее вещи, как знакомый капитан подошёл и попросил:

- Слушай, Саня, гляжу, ты на колёсах. Может, подбросишь до базы моего коллегу, да и немного багажа хотелось бы загрузить тебе в кузов. Сам видишь, сколько всякого барахла новенькие притащили, и зачем оно им? Наверняка и эти наслушались всякого, и набрали полные чемоданы брикетов горохового супа и гречневой каши с луком.

Как бы извиняясь, я развел руками и покачал головой,

- Не получится Петрович, сегодня нам не по пути. Мы с женой прямо отсюда двинемся на море, в Латакию, ты уж извини, что так получилось. Да и вообще, с сегодняшнего дня я в отпуске.

И тут же, заметив краем глаза нечто интересное, попросил его немного подождать:

- Погоди немного, может и удастся тебе помочь.

Пока Ветка под завистливыми взглядами своих вспотевших соседок по салону, уже сидящих в автобусных креслах, наслаждалась двумя рожками мороженого с шербетом и шоколадом, запивая всё это статусной "Кока-Колой" из банки - лютой мечтой каждого советского человека, - я быстрыми шагами направился к багажному крылу аэровокзала.

Там, неподалеку, на площадке у таможенного поста, я заметил своего хорошего знакомого - владельца кафе, которое располагалось рядом с нашим городком. Я частенько забегал в его прохладу выпить чашечку кофе с овечьим сыром или ароматного чая с пахлавой, а заодно, послушать местные новости и узнать цены на рынке. Там, на полочке над прилавком, стояла моя персональная пиала, размером вчетверо больше стандартной. Никак не могу привыкнуть к местным миниатюрным порциям. Прожив целый год, не понимаю, как можно целых полчаса прихлёбывать чай из чашечки, размером меньше половины стакана?

- Ас-саляму алейкум, уважаемый Барак, ты не сможешь подбросить до места несколько своих будущих клиентов с вещами? Ты ведь знаешь наших. Как всегда, не подумали и привезли сюда кучу всякой ерунды. Неужели думают, что у нас до сих пор послевоенная разруха, голод и на полках магазинов шаром покати. Кстати, по дороге ты можешь попробовать сторговать у них ни-будь полезное. Сам знаешь, первый покупатель всегда снимает сливки. Ну что, мы договорились?

Всё это я выложил на изысканном арабском языке, вновь вызвав некоторые сомнения у кагэбэшника из новой партии. Тем не менее, вопрос был улажен: букет с Виолетой и её козырным чемоданом на колёсиках одиноко разместился в кузове моего пикапа, и под завистливыми взглядами прибывших строителей сирийского социализма мы, в крайний раз поцеловавшись, направились в Латакию. Здесь, уже месяца три, нас дожидались двухкомнатные апартаменты в отеле "Marriott".

То, как мы провели следующие два дня, а особенно ночи, мне не то что писать - вспоминать неловко. В свободное от секса время - по утрам, а иногда днём - мы занимались бездуховным отдыхом. Валялись на пляже, помогая здешним продавцам фруктов, напитков и сладостей выполнять план. Когда же жара спадала, выходили в город, бродили по его узким улочкам, подыскивая уютное кафе. Почему именно кафе, а не ресторан? Да все просто, дело в том, что завтрак и ужин были включены в стоимость министерского сертификата, а повар-итальянец, нашего роскошного пятизвёздочного отеля готовил европейские блюда на высшем уровне. Словом, мой отдых напомнил мне будущий беззаботный all inclusive на курортах Египта и Турции.

      Но постоянно валяясь в шезлонге, можно и пролежни себе заработать, да и прогулки по одним и тем же улочкам небольшого городка вскоре надоели. Поэтому, чаще всего после обеда, мы усаживались в мой старенький "Renault" и отправлялись в недалекое романтическое путешествие, проезжая оливковые рощи и виноградники пустынного в это время, средиземноморского побережья.

Не без оснований считая себя опытным туристом, я не искал проторённых путей и асфальтированных шоссе - это удел "чайников". Бывало, нас заносило в такие непролазные дебри, откуда и выбраться непросто, ведь навигатором наша Реношка оборудована не была. Единственное, что спасало, - так это подробная карта, копию которой мне удалось выменять у знакомого геодезиста за пару банок пива.