Наше большое строительство планировалось начать года на три раньше, но в 1973 году Сирия и Египет решили вновь повоевать с Израилем. Вот только, вернуть Голанские высоты, захваченные в ходе арабо-израильской войны 1967 года, сирийцам так и не удалось. После подписания в этом году, третьего по счету перемирия, к проекту строительства решили вернуться. С этим мне повезло, кому война, а кому мать родная. Если бы эта заварушка началась на год раньше, в состав советской делегации я бы точно не попал.

А еще, Халид настоятельно рекомендовал мне сразу по прибытии, не тянуть и переодеться в местные одежды: в них намного легче переносится жара, а куфия - или, как у нас ее назовут,"арафатка", - защитит лицо от солнца и частых пылевых бурь. Его совет мне понравился. Ведь стоит мне одеть кандуру - это такой халат до щиколотки с длинными рукавами, то с моим арабским, от местного меня не отличить.

За время, оставшееся до отъезда, я обошел и попрощался со своими друзьями, получив от каждого множество пожеланий типа: "что я должен им привезти". Их набралось столько, что впору будет заказывать железнодорожный полуконтейнер.

А если о главном, то я в который раз перелистал свои старые записи и освежил в памяти, что же полезного могу предложить двум ребятам, из пока не существующей Microsoft. Очень надеюсь, что мне удастся их заинтересовать: парни они молодые, азартные; старший из них моложе меня на целых два года. Все эти заманухи хотелось бы сделать как можно более привлекательными, чтобы они тут же забыли о своем творческом гараже под Сиэтлом, сорвались с места и срочно вылетели в Дамаск.

Вот только не рановато ли? А вдруг не оценят перспектив сотрудничества и откажутся от моих предложений? Хотя, не должны. Буду придерживаться старых лекал того мудрого третьеклассника, ведь пока что, его советы меня не подводили. А если что не так - в резерве у нас есть ещё один простой американский парень по фамилии Джобс, Стив Джобс.

Ну а если и там облом, делать нечего, в таком случае придётся строить капитализм в отдельно взятом теле, …. в своём. И пусть потом все эти неудачники сгрызут ногти до мяса, пользуясь уже моим графическим интерфейсом или блуждая по паутине только моего Интернета.

А пока, остаётся лишь ждать. А ещё - мечтать и думать, ведь планы по восхождению на финансовый олимп составлены начерно, так сказать - грубыми мазками. Главное - не забывать, что сахар в чае остается всегда на дне стакана.

Глава 4

Надоевший за шесть часов перелета монотонный гул двигателей нашей "тушки" начал стихать, превратился в пронзительный визг, а затем и вовсе смолк. Утомленные долгим перелётом пассажиры зашевелились, вытягивали затёкшие в креслах эконом-класса ноги и заёрзали, тихонько переговариваясь. Те, которым повезло больше, расплющили носы о стекла иллюминаторов правого борта - именно отсюда можно было увидеть длинное двухэтажное здание аэропорта города Дамаск. На высокой, позолоченной мачте, видневшейся в сотне метров, неподвижно повис выгоревший под горячим солнцем сирийский триколор. Даже в салоне самолёта начинала ощущаться жара, царящая за бортом. А ведь вылетали мы из мокрой московской осени - кто в свитерах, а кто в плащах и куртках.

Наконец, дождавшись приглашения одной из наших очаровательных бортпроводниц, пассажиры, гуськом, нетерпеливо подталкивая друг друга в узком проходе, потянулись к выходу. Разумеется, никакими "шаттлами" здесь не пахло, но бетонная коробка аэровокзала находилась неподалеку, метрах в ста, так что сами дойдём, не рассыплемся, только бы багаж в какой ни-будь Париж не отправили.

Группа строителей, без хлопот прошла паспортный и таможенный контроль, и неуверенно озираясь по сторонам, сгрудилась в центре зала первого этажа. Здесь нас встречали. Загорелый как баклажан мужчина в светлой футболке с короткими рукавами и в соломенной колхозной шляпе извлек из портфеля бумагу и принялся зачитывать длинный список фамилий. Через несколько минут, его коллега, внешне смахивающий на таджика, не выдержал, перебил и громко объявил по-арабски:

-Так, товарищи, есть среди вас переводчики? Всех прошу подойти ко мне, для нас выделен отдельный транспорт.

Из общей толпы вышли четверо и направились к "таджику". Я и сам дёрнулся, не совсем понимая, к какой именно категории себя относить, но подумав, решил остаться на месте. Тем временем, "таджик", достал свой собственный короткий список, заглянул в него, пересчитал своих по головам, и понял, что в этом стаде не хватает некоего Сиверинского. Обернувшись к нам, он недовольно спросил уже на великом и могучем:

- Ещё раз спрашиваю, здесь есть Александр Сиверинский? Или он с вашей группой не прилетел?

Дальше скрываться, не имело смысла – свой будущий статус надо было определить сразу. Немного поколебавшись, я протиснулся вперёд.

- Что же ты, мил человек, не вышел со всеми? Может арабский не понимаешь? У меня здесь ясно указано, что ты переводчик, - он ткнул пальцем в свой список. - Давай в темпе, загружайся вон в ту зелёную машину, сейчас выезжаем.

Но тут, свои права на меня решил заявить руководитель основной группы:

- Извини, Хуршед, но товарищ Сиверинский в моем списке значится как инженер- проектировщик, правда с особой пометкой. Да и в его направлении должно быть указано, что он поступает в распоряжение руководителя группы проектировщиков и будет заниматься дамбами, насыпями и прочими защитными сооружениями. А то, что он владеет языком – так это его дополнительная нагрузка, можно сказать, бонус для тебя.

Делили мою тушку недолго. За пару минут старшие договорились, что работать я буду таки в проектном отделе, а в случае острой необходимости, меня будут выдёргивать и на другие объекты, уже в качестве переводчика.

Наконец разобравшись, нас вместе с горой чемоданов и сумок загрузили в два автобуса и повезли в городок гидростроителей, который с этого дня и надолго станет моим домом. Смотреть через запыленные окна автобуса, было заметно интереснее чем в иллюминаторы аэроплана. Непривычного было много, а вот интересного - нет. Припорошенное песком пустыни шоссе, финиковые пальмы, сотни одноэтажных глинобитных халуп, на фоне которых наши "хрущевки" выглядели дворцами. Часа через три мы въехали в металлические ворота с неизменной красной звездой и остановились во дворике, полностью лишённом какой-либо растительности. По периметру стояли четыре стандартные трёхэтажки и несколько складских бараков.

Через десять минут я получил ключ от двадцать второй квартиры на втором этаже. Цепляя подошвами ободранный линолеум длинного затхлого коридора, я подошел к двери и отпер ее. Внимательно осмотрев свои новые апартаменты, сразу понял, что жить буду не один - не по чину мне отдельная жилплощадь. Одна из двух кроватей, что у окна, была небрежно застелена клетчатым пледом, а на другой, видимо моей, кучей лежали чьи-то вещи. Ничего, бывало и похуже. Я аккуратно переложил чужое барахло на стул и застелил матрас чистым бельём, выданное мне женой коменданта.

Не успели мои вещи занять место в шкафу и тумбочке, как дверь без стука отворилась – с работы вернулся сосед. Первое впечатление было неплохим, впрочем, как и второе. На его потном добродушном лице тут же расплылась приветливая улыбка.

- Клим… - протянул он широкую ладонь, после чего открыл холодильник.

Тот тихонько урчал в углу и был практически пуст, так как я ещё не успел убрать туда гостинцы, которые заботливая жена собрала мужу в дорогу. Достав из дверной ниши початую литровую бутылку прозрачной жидкости, сосед молча налил две стопки граммов по сто и вопросительно посмотрел на меня.

- Ну что, юноша, давай за прибытие? –предложил Клим. Ни минуты не сомневаясь, что его предложение будет принято. - У меня тут неплохой арак неделю стоит, лучшее из того, что можно достать у местных бутлегеров.

Климов арак, оказался крепчайшим абрикосовым самогоном градусов под пятьдесят. Хорошо, что у меня нашёлся кусок сала и запечённая с чесноком и перцем подчерёвина.