Конечно, всех несколько успокаивала мысль, что валить выпускника и почти готового инженера, не должны, но среди студентов упорно циркулировали слухи о том, как в прошлом году один из наших предшественников всё-таки умудрился вытянуть счастливый билет в армию. Разумеется, нам, технарям, было полегче. У нас научный коммунизм был хоть и последним, но проходил в обычном, штатном режиме - один на один с преподавателем. Совершенно иначе оно у гуманитариев, которые сдавали его перед государственной экзаменационной комиссией. Представьте себе кучку седовласых товарищей академического вида, которые пожирают тебя глазами и готовят свои каверзные вопросы. Каждому ведь хочется на тебе отметиться.

Почему-то, наши девочки переживали заметно сильнее. – Впрочем, им по должности положено, переживать. Как то мы разговорились с нашей Валюшей, - Ты знаешь Саша, девчонки рассказывают, что этот Маркович больше вас, мальчиков любит. Девочек валит через одну…

Я хмыкнул и пожал плечами, - Ну и что, что гомосек? В советской стране все профессии равны …

Оказалось, что волновался я напрасно, как всегда, на помощь пришёл товарищ счастливый случай. Именно сегодня, мы с мамой в крайний раз посетили базу, которая не знала слова дефицит. Наполнив две авоськи и полностью исчерпав свой месячный лимит, я по-честному поделился содержимым бумажных пакетов с любимыми родителями и отправился институтскую библиотеку. Здесь, я надеялся найти две брошюры с неизвестными мне работами классиков. Получив желаемое, я спокойно направился в сторону столовой, где, двигаясь вдоль прилавка раздачи, столкнулся с хорошо мне известным доцентом Николаевым.

- А… здравствуй, Александр, ты что это тут? Я думал, дома сидишь, к экзамену готовишься? - с подозрительно доброжелательной улыбкой приветствовал меня партийный доцент.

- И вам добрый день, Исаак Маркович, да вот, решил кое-что освежить в памяти, - я кивнул в сторону авоськи, где среди гастрономических деликатесов торчали две брошюры вождя.

Я не обратил внимания на то, что сквозь надорванную упаковку предательски выглядывала палка сырокопчёной колбасы, банки с горошком и растворимым кофе. А вот доцент, проследив за моим взглядом, отметил их сразу.

- Что же вы, Александр, имея такую замечательную альтернативу, питаетесь в нашей студенческой столовой за шестьдесят копеек?

- Ну, скажем, не совсем за шестьдесят - на этот раз мои белки, жиры и углеводы потянули на целых семьдесят две, наверное, из-за лишнего стакана сметаны, - подумал я, а вслух ответил:

- Так это не совсем моё. Дело в том, что моя мама занимается распределением продуктовых наборов среди сотрудников своего предприятия, вот она и попросила отнести домой её долю.

- И как часто у них такое бывает? - подозрительно поинтересовался доцент. И вот тут, у меня начали формироваться пока ещё неясные варианты решения проблемы с этим проклятым научным коммунизмом.

- Да почти каждый месяц, у неё в Минторге один знакомый работает, вот он и способствует, по мере сил.

- Интересно, очень интересно. - протянул доцент. - Скажи, а например, для нашей кафедры там не смогут что-то выделить? Видишь ли, официальный запрос от нашего профкома у них давно лежит, главное, чтобы кто-то немного подтолкнул в правильном направлении. Думаю, ты меня понимаешь?

- Исаак Маркович, попробовать, конечно, можно, но там с разными бумагами беготни много будет, а у меня экзамены на носу…- неуверенно протянул я.

- Послушай, Саша, надеюсь, я могу к тебе так обращаться? Так вот, мне кажется, что вопрос с твоим экзаменом мы решить сможем. Примерно, сколько времени тебе на всё это потребуется?

- Да, пожалуй, уже завтра могу вам сообщить примерный ассортимент товаров и не пора ли готовить списки и собирать деньги. И обязательно пусть письмо от вас в ректорате подпишут.

Обменявшись домашними телефонами, мы распрощались, унося с собой каждый свою надежду. Придя домой, не откладывая, я занялся вопросом продуктовых благ для этих вечно голодных проповедников строительства коммунистического общества. Набирая номер Аркадия Павловича, размышлял:

- Интересно, и где же их "каждому по потребностям", о чем они постоянно талдычат?

Секретарь, которая хорошо меня знала, без вопросов соединила с начальником управления.

- Аркадий Павлович, выручайте будущего инженера, срочно требуется организовать пять десятков продуктовых наборов для моих экзаменаторов. А то эта наука никак не хочет заходить даже в пустую голову.

Павловичу, долго объяснять не пришлось, и уточнив, о каком именно институте идёт речь, он попросил связаться с ним через час. Поскольку приближался мой тираж "Спортлото" и начиналась долгожданная белая полоса, этот вопрос решился довольно быстро. Оказалось, что заявки всех кафедр давно лежат в торге и должны быть рассмотрены не позднее чем через неделю. Я лишь слегка подтолкнул процесс. Правда, особо раскатывать губы нашим политработникам не стоило, поскольку их снабжение шло не по первому списку, как было у меня, а по второму - с базы райпотребсоюза. Мне выдали координаты директора, который уже ждал нашего письма, и очень просили не выходить за пределы пятидесяти наборов по цене одиннадцать рублей каждый.

Не откладывая, этим же вечером я набрал домашний номер меркантильного доцента и доложил полученную информацию, которая его очень обрадовала. В конце разговора, он намекнул и на решение моей личной проблемы. Намекнул, довольно прозрачно.

- Саша, мы считаем, что те двадцать лет, которые вы прожили в нашем государстве, научили советского человека правильному мировоззрению, и он, по меньшей мере, обязан хорошо разбираться в проблемах, стоящих перед обществом. Ну а в твоём случае, думаю, даже отлично разбираться.

А затем добавил: - Вот еще что, хочу посоветовать. На всякий случай, хорошенько выучи билет номер семнадцать.

Вся операция, состоявшаяся всего за день до экзаменов, прошла как по нотам. Я, любезно подвёз на машине к дверям кафедры это продуктовое богатство. Затем, ассистенты с аспирантами бегом перетащили расфасованные продукты, чтобы их вид не вносил смуту в души непричастных. Как выяснилось, наши доценты с кандидатами более всего обрадовались банкам индийского instant coffee. Для меня, давно казалось странным, что за этот импортный растворимый порошок люди затаптывали друг друга в очередях, а вот довольно неплохая арабика в зёрнах лежала и тихо плесневела, всеми забытая, разве что кроме меня и немногих интеллигентов с дореволюционным стажем. Может, зерновой считался пережитком времён царизма, или это было обычным стремлением советских людей во всём подражать загранице. Думаю, скорее второе, ведь никакой рекламы этого напитка я не видел. Чувствовалось влияние воспитанных пустыми полками инстинктов, которые подсказывают, что импортное всегда лучше.

Экзамен, которого я ждал и опасался, начался не так, как обычно. Пригласив всех в аудиторию, Станислав Брониславович произнёс вступительную речь. Из неё мы сделали однозначный вывод, что этот последний экзамен - не просто оценка наших знаний, а прежде всего определение гражданской зрелости. Старшие товарищи хотят проверить и убедиться, всё ли мы поняли за пять лет, проведённых в стенах института, и нет ли у кого-нибудь, пусть и маленькой, идеологической червоточины? И это были не просто слова. Куда важнее было то, что, без знания научного коммунизма у нас невозможно стать, например, капитаном атомного ледокола, проводящего караваны судов по Северному морскому пути.

Тот самый семнадцатый билет, скромно лежал немного в стороне, прикрытый экзаменационной ведомостью. Он явился на свет, как только я подошёл к столу. Дополнительных вопросов никто задавать не стал, так что бодро отбарабанив ответы на три вопроса, которые щедро пересыпал цитатами классиков, я вышел в коридор с первой пятёркой в группе. На моем лице светилась счастливая улыбка. Это случилось! Я инженер! Экзамены позади, теперь меня ждут сборы, экзамен на первый офицерский чин, после чего - дипломный проект, тему которого я себе выбрал давно. Причём не только выбрал, а по сути, и написал. Ее название оказалось неожиданным не только для меня, но и для всех наших, особенно для Кацубы. Почему так случилось? Просто, на мой взгляд, это направление почему-то сильно недооценено, хотя и было перспективным. Здесь не было ни механизации строительных работ, ни прокладки трубопроводов, где у меня уже был неплохой задел. Диплом касался области строительных материалов, и вдохновили меня сотрудники параллельной кафедры. А я что? Я согласился, ведь меня всегда тянуло на что-то новенькое.