С большим трудом, но нам удалось уломать командира санитарной машины прихватить и нашу команду. Я, помахивая походной аптечкой с нарисованным на ней жирным красным крестом, смог доказать упрямому лётчику, что с таким сопровождением, как мы, ему будет гораздо спокойнее. Ведь всякому разумному человеку понятно, что наша Вита не только студентка, а и почти выпускница столичного мединститута, считай почти готовый акушер. Я с искренним удивлением спросил.

- Вы что товарищ лётчик, не понимаете, у вас же на борту очень сложный случай. А если вдруг что случится?

Словом, через час, разместив рюкзаки между боковыми сиденьями, мы удобно устроились в салоне этой уставшей "аннушки", которая медленно колыхалась на своих четырехметровых поплавках у дощатого пирса. Два громких чиха, заливистый гул моторов, разбег с прыжками по верхушкам волн и наконец мы в воздухе. Подумал, наверное так и ездят по стиральной доске. И вот, мы летим не в тундру, а в цивилизацию. Мотор гудит ровно, что вселяет уверенность и надежду, а мои товарищи как мухи прилипли к иллюминаторам. Внизу, проплывала такая знакомая и уже ставшая родной дикая тундра, которая заселена исключительно геологами, бездомными с ружьями и такими ненормальными путешественниками как мы. И все это мы прошли, все преодолели! Если бы не воздушные ямы, я бы вообще мог назвать наш полет верхом комфорта, но не сложилось.

А пока, мысли перенесли меня далеко, прямо в аэропорт города Норильск.

- Интересно, как же все это у них делается? Рентгеном будут просвечивать или попросят местного Мухтарку понюхать? Может имеются у них такие, что на мой товар натасканы? Надо было у летчика узнать, хотя, пожалуй, не стоит, скоро и сам узнаю.

Через минут сорок, эти воздушные качели вконец умотали нашу беременную пациентку. Она долго терпела, но все же не выдержала, и выплеснула содержимое своего желудка прямо на рюкзак нашего адмирала, стоявший возле нее в проходе. Увидев такое, весь мой богатый внутренний мир сразу попросился наружу, а прямая кишка уперлась в горло. Но к счастью, он справился, а секунд через десять и вовсе угомонился. Случись такое месяц назад, нам и самим понадобились гигиенические пакеты, но сейчас, для нашей закаленной диким севером психики, подобные мелочи не казались достойными внимания. Тем более, что от наших штормовок, пропахших дымом костров, рыбой и оленьими потрохами, запах исходил не лучше. Главное, что мы летим и вскоре будем дома.

Место в рюкзаках, высвободившееся благодаря уничтоженным за месяц продуктам, мы до отказа забили местными сувенирами, любезно подаренными нам гостеприимными охотниками. Нет, это были не магнитики на холодильник с эмблемой Волочанки, и не вышивка бисером от местных мастериц. Там находились выскобленные и небрежно обработанные оленьи шкуры, а еще, два полных котла со свежим оленьим мясом. Мы надеялись на то, что в пути не задержимся, а за два дня оно не должно испортиться. Тем более, что жарой погода нас не баловала. В самом деле, доставить в Киев свежатинки северного оленя - так все наши друзья обмочатся от зависти. А если захотим, то излишки, у нас с удовольствием выкупят в ресторане "Охотник". Еще бы, такой дефицит.

Все сложилось удачно, ведь я уже упоминал, черная полоса неудач закончилась дня четыре назад. На следующее утро мы добрались до главного аэропорта Норильска - Алыкель, откуда, за три часа, комфортабельный ТУ-104 доставил нас в Москву. Здесь, стоя перед стойкой регистрации багажа, я с тревогой наблюдал, как по ленте транспортера, медленно уплывает мой рюкзак с золотым веслом.

- Ладно, не стоит переживать, все будет нормально.

Так и случилось, контролеры и не подозревали, что я только выгляжу как Буратино - честные глаза и взгляд придурковатый. А о том, что у меня не весло, а золотой ключик, они и не подозревали.

В белокаменной, мы задерживаться не стали. Пересели на киевский рейс и вылетели домой. Вот так и закончилось это, пожалуй, наиболее запомнившееся путешествие, хотя проблемы, связанные с золотым веслом, ожидали впереди. Но это будет завтра, а сейчас у нас сегодня. Так что, поздний ужин, недолгие расспросы родни, в ванную и отдыхать. Глубокая ночь на дворе и уже не белая.

На следующее утро, дождавшись пока останусь один, я аккуратно вытряхнул свою добычу из полости весла и как мог очистил ее от посторонних примесей. Отыскал старые весы и высыпал всю кучку на чашечку. Оказывается, я стал обладателем более килограмма золотого песка и самородков. Сколько это будет в наших деревянных, я не знал, хотя в одном американском журнале и вычитал полезную информацию. У этих капиталистов, золото стоило примерно сорок долларов за тройскую унцию, или чуть более доллара за грамм.

Тогда, я отнесся к этому безразлично, а вот сейчас возмутился и расстроился. Почему так мало, ведь точно помню, в мое время цена на него была раз в тридцать выше? Вероятнее всего, дело в том, что эти бестолковые янки до сих пор цеплялись за свой "золотой стандарт", из-за чего подвалы в форте "Нокс" похудели едва ли не вдвое. Точно помню, что вскоре они от него откажутся, и цены на золото резко пойдут в гору. Но стоит ли ждать, а главное как долго?

Если подсчитать, то учитывая обязательные потери на очистку, у меня будет не менее девятисот граммов золота высокой пробы, а это... Нет, пока даже не представляю себе сколько это, надо бы завтра пробежаться по киевским ювелиркам. Но в любом случае, не менее десяти-двенадцати тысяч рублей. Полагаю, этого будет вполне достаточно на не шикарный, но трехкомнатный кооператив. Впрочем, кто меня туда пустит, в трехкомнатный! Может, стоит срочно жениться на женщине с двумя детьми, или как?

Глава 12. Квартирный вопрос.

До начала занятий оставалось еще две недели теплого лета, за которым я так соскучился на Таймыре. Не обращая внимания на шило в заднице, решил пару дней отогреться и отдохнуть, а хлопоты связанные со своей таймырской находкой отложить на позже. Если даже бумага должна отлежаться, то такое непростое решение тем более. А пока что, отправлюсь-ка я на Подол, к Такеде.

Но увы, этому зачинателю киевской школы дзюдо, каким-то образом, удалось получить выездную визу и уже неделя, как он укатил в свою Японию. А вот вернется ли назад – большой вопрос. Но ведь наши космонавты вернулись, полетали и вернулись, хотя и не все… Для меня, это произошло несколько неожиданно, я ведь планировал организовать через него запасной канал связи со своими японскими компаньонами. Ну что ж, как случилось так случилось, спасибо хоть успел с куботаной познакомить. Правду сказал, полезной палочка оказалась.

Несмотря на неявку шефа, тренировки в секции не прекращались, и на месте учителя трудился мой давний товарищ Вася Лоза, к которому прикрепили как официального руководители, одного из тренеров - самбистов.

Встретив меня, он искренне обрадовал, и вскоре я понял почему. С надеждой заглядывая в глаза, Вася предложил мне принять участие в отборочных соревнованиях на первенство Союза. Это никак соответствовало моим планам, поэтому пришлось его огорчить,

- Вася, если помнишь, я всегда говорил, что в спорте человек случайный и занимаюсь исключительно для себя, да и вообще, уже год как по-настоящему не тренируюсь. Какой из меня чемпион? Ты лучше готовь нашу смену, а то вернется учитель, и что ты ему скажешь? Как бездарно профукал плевое первенство?

А затем, вспомнив свои весенние приключения, пошутил, - Да и вообще, я сейчас троеборьем занимаюсь

Лоза удивленно вскинул на меня глаза и спросил - Это каким таким троеборьем? Что, решил к своему плаванию еще и шахматы добавить?

- Да нет, - усмехнулся я, - в том смысле, что пару месяцев назад пришлось сразу с тремя босяками бодаться…

Некоторое время посидев с приятелем, я поднялся на Хрещатик и не спеша побрел тем самим маршрутом, который натоптал еще в те годы, когда мелким пацаном бегал сюда на курсы английского. За спиной затянутого в синие галифе регулировщика перебежав дорогу я остановился у знакомого витража детской парикмахерской. Здесь, ничего не поменялось, это была та самая витрина, в отражении которой, лет шесть назад я критически оценивал свой простецко-босяцкий вид. Задумался, и будто вновь увидел себя, в тех стоптанных сандаликах, серых штанишках с пузырями на коленках и с тоненькими, как у трамвайного карманника пальчиками. Все же знаковое место, ведь именно здесь я осознал, что мой внешний вид никак не соответствует ни духу эпохи, ни образу будущего миллионера. И не зря. Тогда это стало толчком новой молодежной моды. Парусиновые одежки, хоть и не на долго, но стали считаться статусными.