Ребята принялись привычно разгружать катамаран, таская свои рюкзаки к местам для палаток, в то время как дежурные начали разводить костер. Внезапно, далекий лодочный двигатель затарахтел совсем рядом. Через минуту, возле нас, заскрипев металлическим днищем о гальку, причалила алюминиевая лодка, в которой сидело двое охотников. Поднявшись со скамеек, они удивленно уставились на нашу компанию.

- Вы кто такие, … мать-перемать, и откуда взялись? - именно таковы были слова первого разумного, которого мы увидели за последний месяц.

- Я едва вас не подстрелил. В этом чертовом тумане ваши серебристые костюмы выглядят совсем как оленьи шкуры. Мы решили, это стадо переправляется на другой берег. Только сейчас пришел в себя, хорошо что Сеня удержал, не дал пальнуть, сказал, давай поближе подплывем.

Выглядели наши гости не лучше вокзальных бомжей, правда, с карабинами. Это были охотники из поселка. Временный лагерь их бригады находился неподалеку, километрах в двух от нас, а пока там сготовят ужин, мужики решили срубить лишнюю копейку, подстрелив на переправе несколько оленей.

От предложенного супчика и стопки спирта наши гости не отказались, после чего, у нас состоялся оживленный и познавательный разговор. Расспрашивали их долго и с пристрастием. Выяснилось, что самолеты в Дудинку или Норильск нынче не летают, и неизвестно когда будут. В данный момент, весь таймырский аэрофлот занят заброской продуктов и товаров в стойбища оленеводов. Место для ночевки в поселке найдется, совсем рядом с их жилищем стоит пустой барак. А еще, свои телеграммы мы можем отправить хоть завтра, из здания аэропорта, точнее из того маленького сарайчика, который стоит у взлетной полосы. В поселке Волочанка проживает около трехсот человек, и даже имеется молочная ферма. В общих чертах это было все, что нас интересовало. А еще выяснили, что за охотничий сезон ребята заколачивают по четыре-пять тысяч рублей, что на фоне рядового советского труженика являлось более чем приличным заработком.

На следующее утро, взяв на буксир наше необычное судно, охотники за два часа дотащили нас до Волочанки. Поселок стоял на высоком левом берегу. В этом месте, река сильно разлилась, превратившись в настоящее озеро, и первое, что мы увидели, это бортовой ЗИЛ, стоявший метрах в пятидесяти от берега, по сиденье в воде. Через распахнутую дверцу кабины было видно, что внутри никого нет.

- Так это наш Васька. Он позавчера хорошо погулял и уснул в кабине, а ночью вода поднялась, сам он убежал, а машина осталась, думаю, сегодня ее тросом тянуть будут, - как о чем-то обыденном сообщил нам один из новых знакомых.

Под заинтересованными взглядами немногочисленных рыбаков, которые перебирали и развешивали сушиться свои сети, мы вытащили свое судно на берег и прежде всего, отправились знакомиться со своим временным жилищем. Что сказать, условия оказались хоть и не комфортными, но все же под крышей, которая не течет, а еще здесь печка имелась. Через два часа мы разгрузились, сдули баллоны и занесли все имущество в выделенное помещение. После этого, даже не пообедав, отправились на экскурсию по поселку.

Неудивительно, что максимум внимания мы уделили скромному ассортименту здешней торговой точки. Мы настолько соскучились по простой магазинной еде, что накупили втрое больше, чем способны были уничтожить. Но больше всего нас удивило полное отсутствие спиртных напитков, на которые мы очень рассчитывали. Выяснилось, они имелись, но продавали их только по субботам, а еще в воскресенье, до обеда. Причиной такого безобразия, была всем известная невоздержанность малых северных народов к алкоголю.

- Ну да, знаю, проходили - трезвость норма жизни! Хотя для кого норма одна, а для кого другая. Люди разные бывают, поэтому и нормы должны быть разные. Например, я свою норму хорошо знаю, хотя столько и не выпью.

Несколько позже, пройдя из конца в конец по небольшому и неряшливому поселку, я пришел к однозначному выводу - этому суровому краю не так повезло, как Аляске в 1867-м.

На обратном пути мы завернули на ферму, которую легко отыскали по тоскливому мычанью не доеных коров. Здесь, нам удалось приобрести трехлитровую банку свежего молока, которую пьянющая в дребедан доярка соглашалась поменять лишь на бутылку водки. Главная проблема заключалась в том, чтобы найти, а затем и поставить на ноги эту в стельку пьяную работницу, одной из двух коренных народностей. Все эти нгонасане и долгане, как и розовый фламинго, были давно занесены в красную книгу. Я даже начинал беспокоиться, что доить коровенку, доверят мне, я хоть видел, как это делала моя бабка. Хорошо, что у нас еще булькало во фляге, и довольная доярка подарила нам по акции пару килограммов свежих парниковых огурцов. Для праздника живота не хватало лишь одного - хлеба. А вот с этим не сложилось, пришлось заменить его магазинными галетами. Но не беда, с парным молоком и это нормально. А вечером состоялся банкет, сравнимый лишь с позавчерашним ужином у оленьей туши. Хочу заметить, что после шпротов с молоком и огурцами, руки можно было уже не мыть.

На следующий день, вволю выспавшись и никуда не торопясь, мы с Андреем отправились в будочку, на которой была приколочена табличка, с громким названием - "Аэропорт пос. Волочанка". К сожалению, наш визит не внес ясности в ближайшее будущее.

- Спрашиваете, есть ли самолеты и когда прилетят? Непременно кто ни-будь появится, но вот кто и когда, я вам сказать не могу, может завтра, а может через неделю. Вы ребятки пока отдыхайте, рыбку вон половите...

Поскольку у нас оставалась почти полная фляга спирта, то вечером, вместе с бригадой заготовителей, мы во второй раз отпраздновали день охотника. Конечно, по северным понятиям пол-литра спирта на одиннадцать человек это почти ничего, поэтому охотникам пришлось извлечь из собственных закромов еще две бутылки. Я долго буду вспоминать один забавный эпизод нашего застолья. Когда мы уже разлили по кружкам спирт, Андрей спохватился и попросил подождать, ведь на столе не было воды, чтобы запить огненную жидкость. На лицах суровых охотников появились снисходительные улыбки, чего мол ожидать от этих изнеженных столичных студентов. Ну, что ж, это их выбор, а мы привыкли после спиритуса глотнуть водички. Выслушав первый тост, все выпили. Для нас все прошло обыденно, а вот эти матерые мужики, на несколько секунд застыли с открытыми ртами, не в силах вдохнуть хоть немного воздуха. Они ведь привыкли к магазинным семидесяти двум оборотам, а у нас был чистый медицинский, на девяносто шесть.

- Ох и забористый же у вас спирт...! - такими были первые слова, сказанные на выдохе одним из наших хозяев.

Посидели тогда нормально, у меня даже сработало подсознание и я вспомнил куплет песни, которая в семьдесят первом станет настоящим хитом. Да и гитара у них нашлась.

"Увезу тебя я в тундру и тогда поймешь ты вдруг

Почему к себе так манит, так зовет Полярный круг

Ничего, что здесь метели, не беда, что холода

Если ты полюбишь Север, не разлюбишь никогда.

Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним

И отчаянно ворвемся прямо в снежную зарю

Ты узнаешь, что напрасно называют Север крайним

Ты увидишь он бескрайний, я тебе его дарю….

Вспомнил один куплет, вспомнил и припев, а вот дальше дело не пошло. Мне даже налили лишнюю рюмку, чтобы ухватить ускользающую рифму, но все напрасно. Вот и хорошо, мне совсем не хотелось выпускать на волю шлягер, менее чем за год до его дебюта на эстраде.

Проснувшись утром, я приготовился к медитации и долгому ожиданию ближайшего самолета. Даже подумал, а не стоит ли записаться в местную библиотеку?

Но как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло, хотя можно ли считать несчастьем роды? Хоть и преждевременные. Перед обедом нас порадовали, что к нам, с большой земли, вылетел санитарный гидроплан. Он должен доставить в Дудинку, в районную больницу, будущую узкоглазую мамку с огромным животом. На ее беду, а на наше счастье, плод у нее лежал как-то неправильно, боком.