- А можно показать нам отсек гидроакустика?

Оказалось, о таком наш бравый лейтенант - экскурсовод не имел ни малейшего представления и лишь удивленно уставился на меня. А второй, когда через носовой люк нам предложили спуститься на жилую палубу. Спускались медленно, по вертикальному трапу. Внизу пионеров и особенно пионерок, страховал и поддерживал коренастый старшина второй статьи. Когда подошла моя очередь, я решил спуститься вниз "по-боцмански". Схватившись руками за скобу, приваренную в передней части люка, я лихо, спиной к трапу, почти не касаясь его каблуками, слетел в коридорчик, между баталерской и носовым кубриком.

- "Могеш", - поднимая большой палец, одобрительно произнес старшина.

- Не могешь, а могешь, возразил, я - к сожалению, фильм "В бой идут только старики" он сможет посмотреть лишь лет через двадцать.

После того, как наши девочки подарили встречавшим нас матросам значки "Сорок лет Артеку", нас отвезли на берег, ведь пришла пора пообедать. Вот и хорошо. Не то, что бы я опасался, что нас здесь бачковыми назначат, ведь сейчас мы самые что ни на есть салаги, но все же…

- Вот так, еще один день пропал не зря, - переносясь мыслями на десять лет вперед или на пятьдесят лет назад, подумал я, - мне даже понравилось.

Следующий день вновь начался с общего аврала, да еще какого! Причина оказалась очень серьезной, к нам едет сам Гагарин! Ну, едет, так едет – и что такого? Мне, конечно, и самому хотелось увидеть живую легенду, хотя некоторые зубоскалы в моем будущем и не могли его понять. - Человек облетел весь мир и почему то вернулся в СССР?

Вообще то, космонавты и особенно Гагарин, были не редкими гостями в Артеке. Всего через три месяца после полета, его здесь даже торжественно принимали в ряды пионеров - артековцев. Когда-то вычитал в инете, что в конце 60-х он и вовсе стал здесь постоянным гостем и не потому, что страстно любил детей. Просто Алексеевич считался большим поклонником бильярда. Один из вожатых той смены - известный специалист по этому делу, даже выиграл у Гагарина все имеющиеся при нем деньги. Но это так, к слову, маленьткое отступление.

Что же касается нынешней ситуации, то к визиту таких почетных гостей всегда готовились тщательно и сильно заранее. А тут, как гром среди ясного неба, а ведь отряды еще и маршировать в ногу толком не научились. Посидели – подумали, и дело кончилось тем, что высшее руководство лагеря умыло руки, возложив всю ответственность по достойному приему гостей на музыкальные активы дружин. Если да – то мы на коне, если нет – то виноваты те бездельники и неумехи.

Наша Лидия Антоновна тут-же засуетилась как брандмейстер на пожаре, пытаясь подобрать и разучить хоть какой то репертуар. Ей очень не хотелось оконфузиться перед высокими гостями, а главное, перед собственным начальством и коллегами – конкурентами из других отрядов. Собственно, выбор у нее был невелик, да и сам репертуар увы, не нов, и ей следовало думать не о том, чтобы удивить, а о том, чтобы хоть не провалиться.

А между тем, меня терзали смутные сомнения.

- Спеть или не спеть – вот в чем вопрос! – крутилось в голове.

Дело в том, что совсем недавно мне удалось вставить на место последние строки замечательной и всем известной песни. Эту вещь, блестяще исполнит группа "Земляне" в начале восьмидесятых. Да и для наших гостей-космонавтов - лучшего не придумать. Но уж очень мне не хотелось блистать всеми гранями таланта досрочно. Глядишь, еще на юбилейный концерт в Кремлевский дворец затянут! А почему нет, ведь такая вещь - словно прожектор паровоза в туннеле?

- Может, не стоит торопить события – поживи еще немного, советовал мне один внутренний голос.

- Опоздать ты всегда успеешь, - отвечал ему другой.

И действительно, кто я – трусишка зайка серенький из спектакля дяди Марка? Приняв окончательное решение и выдохнув, словно перед стартом, я с самым решительным видом подхожу к Лидии Антоновне, которая что-то задумчиво записывает в тетрадку с планами на будущую программу.

– Лидия Антоновна, я вот что хочу вам предложить, – как бы неуверенно начинаю я.

Старшая, недовольная тем, что ее прервали, откладывает тетрадь в сторону и вопросительно поднимает глаза.

- Тут вот какое дело, я только вчера закончил сочинять одну песню, которая, как мне кажется, очень подходит для будущего выступления. Может, именно с ней мы и попробуем выступить перед космонавтами?

Она, недоверчиво смотрит на меня, словно размышляя, ну что такого особенного может предложить этот автор "тридцати трех коровок"? Какую ни-будь песенку о веселой зеленой лошадке? Однако, я не даю сказать ей ни слова и продолжаю.

- Лидия Антонова, а давайте я спою ее под гитару, а вы потом сами решите, стоит или не стоит ее выставлять перед нашими гостями. Потому что если да, то нам надо решить, с какими именно инструментами она будет звучать лучше всего. Много времени это не займет, может попробуем? – закончил я и вопросительно посмотрел на нее.

- Ну хорошо, - подумав, согласилась Антоновна, - давай послушаем, - и повысив голос обратилась к остальным кружковцам.

- Так, пианисты и флейтисты, гитаристы и вокалисты, быстренько подходим ко мне, послушаем, что тут наш композитор сочинил.

Ребята сгрудились вокруг меня, замерев в ожидании. Я взял первые аккорды. Громкие, даже слишком громкие звуки гитары разнеслись по помещению. Песня звучала минуты три и закончив финальный проигрыш, я вопросительно посмотрел на лица слушателей. А на них был написан такой щенячий восторг, что мне даже неловко стало за свой плагиат. Ведь по большому счету их восторги предназначались не мне, а поэту Анатолию Поперечному и группе "Земляне". Антоновна, также пребывала в немом восхищении, я лишь услышал почти не слышную фразу, переводимую на современный язык примерно так:

– Ну, козлы держитесь, теперь мы точно вас всех порвем.

И действительно, такая музыка, а главное с такой необычной подачей, еще не встречалась. Что удивительно, но наши "гвинейские", вернее йеменские, друзья, также прониклись общим энтузиазмом, хотя и не поняли ни слова. Как и на остальных, на них повлияла энергетика музыки и общая атмосфера восторга, царившая в помещении. Позже, как мог, я постарался перевести им о чем же собственно здесь поется, хотя тут хватало специфических слов, арабского значения которых я просто не знал. Повторюсь - ведь я не волшебник, а начинающий ученик Абу Халида, на втором году обучения.

Когда страсти улеглись, Лидия Антоновна проявила весь свой талант преподавателя. Она, за десять минут проверила мои нотные записи и внесла туда несколько мелких правок. После этого, мы принялись подбирать инструменты и исполнителей. К сожалению, у нас не имелось ни "клавишника", ни электрогитар, так что пришлось проявить креатив и работать с тем, что есть. Мне, как автору, удалось пропихнуть свое видение постановки и звучания.

Собственно, всем, сразу стало понятно, что именно так и будет лучше всего. Закончив, мы принялись за подбор исполнителей. В состав делегировали Мишу-аккордеониста, двоих гитаристов и ударника. На роль вокалиста, иной кандидатуры, кроме Игоря Мелешко, парня из Николаева, у которого был удивительно чистый и звонкий голос, кандидатов не было. А это, чуть ли не главное. Не зря же в названии "вокально-инструментальный ансамбль" слово вокальный, стоит на первом месте.

Мне, удалось застолбить за собой соло- гитару. Уж это не отдам никому, никаких бэк и ритм! За ударные, уселся Орест из Львова. Не остались за бортом и наши девочки, которые вначале возмутились нашим гендерным подходом. В конце концов их аргументы были приняты, но не потому, что в "хоре только мальчики".

Дело в том, что такой нужной нам бас-гитары не имелось. Мы попытались извлечь похожие звуки из обычной, акустической, но потерпели неудачу. Мало того, что она не звучала, так и сам звук оказался настолько глухим и невыразительным, что в десяти метрах его вовсе не было слышно. И тут, моя вагонная знакомая Ленка предложила попробовать ее контрабас. Пожали плечами, но все же попробовали. Удивительно, но дела тут же пошли на лад, особенно, когда второй микрофон я догадался подвесить чуть ли не на струны ее инструмента.