У них были свои вожатые, которые, как и наши, носили пионерские галстуки своей страны. В столовую, иностранные пионеры ходили всегда вместе, одним коллективом. Там, для них накрывали отдельные столики, хотя всех детей кормили одинаково хорошо. Вообще, крайне редко можно было встретить такого пионера одного на территории лагеря, они всегда держались вместе – на экскурсиях, в кино, на пляже. Может, их КГБ тоже свой инструктаж провел? Следует отметить, что зарубежные гости жили такой же артековской жизнью, как и мы. Они участвовали во всех наших мероприятиях – ходили с нами на пляж, по вечерам смотрели наше кино в летнем кинозале, выезжали на экскурсии, ходили на прогулки, участвовали во всех праздниках и трудовых десантах.

На следующий день, когда я сидел на занятиях в музыкальной студии, к нам прибыл ревизор. Это был оливковый вожатый, в оливковом полувоенном костюме. Он привел двух таких же загорелых подростков. Парень и девушка очень смущались, ни слова не понимая по-русски, но горели желанием заниматься музыкой, о чем и поведал их шеф нашей Лидии Антоновне. На вид, этим новобранцам, было лет по четырнадцать – пятнадцать. У парня были жесткие вьющиеся волосы, темные глаза и усики, которые уже начали немного пробиваться. Ну а невысокая, симпатичная девчушка, с небольшой горбинкой на носу и роскошными, длинными волосами, была его сводной сестрой.

Наши гости, переговорили между собой, а затем их старший, немного понимавший язык, объяснил, что Карим и Барика хотят принять участие в работе нашей студии. Карим, умел неплохо играть на удде (что-то вроде лютни) и аккордеоне, а Барика - на зурне. А еще, она очень хотела научиться играть на флейте или кларнете. Позднее выяснилось, что у обоих был хороший голос. Вот только Амин, так звали их шефа, сообщил, что не сможет постоянно находиться с ними во время занятий.

Услышав знакомое щебетанье, я разобрал почти все. К счастью, их диалект также оказался сиро-месопотамским. Поэтому, набрав в грудь воздуха, я старательно произнес длинную, как для меня, речь на арабском языке.

- Да не волнуйтесь вы так, уважаемый Амин, все будет нормально. Кариму и его сестре у нас понравиться, и они обязательно всему научатся. Когда возвратятся домой, так еще и на сцене выступать будут.

Крайне удивленный и обрадованный Амин, залопотал так быстро, что я не разобрал и половины, ведь отучился лишь год. Полагаю, он сказал, что очень удивлен, встретив здесь такого знатока арабского языка, очень рад нашему знакомству и надеется, что мы с Каримом и Барикой обязательно подружимся.

Узнав у Лидии Антоновны расписание занятий, Амин удалился, перед тем, крепко пожав мне руку. Я ответил на рукопожатие, и как учил нас Халид, прижал к сердцу правую руку, что у арабов означало жест глубокого внимания и уважения. Йеменский наставник ответил тем же, немного наклонив голову, быстро, едва коснувшись кончиками пальцев своей груди. Как узнал позже, это был такой же жест, обычно используемый в быту. Лидия Антоновна, также была удивлена, но надеюсь, что в моем личном деле не появится дополнительная отметка.

- Вот и славно, дались мне эти итальянцы, я ведь даже их языка не знаю! Меня, этот арабистан тоже устроит, все же они не из "лагеря" и находится за железным поребриком!

Через неделю, теплыми крымскими вечерами, когда спадала дневная жара, наша музыкальная компания выходила на береговую площадку и давала небольшой концерт. Вначале, играли и пели, можно сказать, для себя. Но затем, к нам начали подтягиваться пионеры нашего, а впоследствии и из других отрядов. Случалось, что слушателей собиралось до трех десятков, причем йеменская делегация всегда являлась в полном составе. Лидия Антоновна, лишь изредка наведывалась на эти вечера, скорее всего для того, чтобы убедиться в идеологически верной направленности репертуара. Особый колорит придавали и восточные мотивы, которые напевали наши новые друзья.

К сожалению, участие в самодеятельности не избавляло нас от других почетных обязанностей. Ведь все школьники страны Советов, и пионеры Артека в частности, обязаны принимать участие в общественно полезном труде. Правда, в отличие от своих сверстников, занятых на хлопковых полях и свекловичных плантациях, наш труд помимо пользы для общества, нравился и нам самим.

После ужина нам объявили, что завтра мы должны принять участие в сборе урожая винограда. Склоны гор неподалеку от лагеря были буквально усеяны виноградниками, принадлежавшими винодельческому совхозу "Массандра". Для нас, артековцев, это было подшефное хозяйство. Дважды за смену мы выходили на эти плантации и четыре часа занимались полезным и, не скрою, приятным трудом. У меня же, от нахлынувших воспоминаний, даже сердце защемило. Как ты там поживаешь, мой любимый виноградник и прохладный винный подвал?

Наша трудовая деятельность началась с инструктажа, как правильно срывать кисть, не повредив гроздья и не уронив ее на землю, как класть их в корзину и относить на площадку. В каждой из этих простых операций имелись свои тонкости, которых мы должны соблюдать. Многие, были удивлены тем, что нам не выдали хотя бы маленьких ножиков. Как же мы будем отрывать эти крепкие стебли, на которых висят тяжелые грозди? Не грызть их зубами, в самом деле? Разумеется, я да и те пионеры, которые приезжали сюда не впервые, об этом знали, но дисциплинированно молчали. В это время бригадир терпеливо рассказывает и показывает, как отделяется от ветви виноградная гроздь.

- Левой рукой аккуратно придерживаем кисть снизу, а тремя пальцами правой руки нащупываем на стебле небольшой суставчик, чуть выше ягод. Затем, большим пальцем нажимаем на него и… щелк! В этом месте стебель легко ломается, и кисть повисает у вас в руке.

- Вот видите, как все просто и нож вам вовсе не нужен.

Часа через четыре, гордые от осознания исполненного долга, отряды возвратились в лагерь пешим порядком. Не смотря на то, что мы очень устали, мысли о предстоящем обеде нас не вдохновляли. Ведь в желудке у каждого, лежало не по одному килограмму отборного винограда и это при том, что последние пробы мы делали уже по упрощенной технологии – не проглатывая кожуру. Обед прошел вяло и впервые после нашего приезда, на столах остались совершенно нетронутыми вазы с виноградом и фруктами.

В этот день, тихий час был по-настоящему тихим. Все передовики виноградного фронта спали, как младенцы. Таких сладких дней было два, но первый запомнился особенно ярко. Да, детки, виноград это вам не картофель, не турнепс и не капуста, поэтому бесплатная работа на уборке винограда не воспринималась как принудиловка.

Несмотря на то, что я старался поменьше ходить в строю, выкрикивая речевки , все же полностью откосить от отрядных дел не удавалось. Дав отдохнуть день от уборки винограда, нам объявили о сегодняшней экскурсии на крейсер "Красный Кавказ".

– Вот, не сидится им!

Выйдя на террасу и внимательно присмотревшись, я увидел, что на горизонте выстроилась цепочка кораблей, вышедших в море по случаю праздника.

- Постой, это же и у меня, вскоре будет день рождения! Неужели опять пирожок с яблоками на весь отряд придется делить? Несолидно как-то для Артека.

Ладно, поживем – увидим, а пока, одеваю парадные голубые шорты, белую рубашку и направляюсь к пристани, где уже покачиваются присланные за нами моторные шлюпки. Небольшими группками, человек по десять – двенадцать, нас переправили на крейсер, где начались экскурсии. Нам разрешили зайти в некоторые каюты, мы посетили рулевую рубку и капитанский мостик. Провели по верхней палубе и показали боевые орудия. Пионеры, глядели по сторонам с горящими от восторга глазами, гордые от того, что находятся на военном корабле, а не на пассажирском пароходе. Было приятно, что им, детям, разрешили потрогать то, куда даже взрослых пускают далеко не всех.

Разумеется, что я, старший лейтенант флота в запасе, командир БЧ4-РТС на малом противолодочном корабле, на всю эту архаику смотрел снисходительно, но старался сохранять радостно-удивленный и соответствующий моменту фейс. Хотя каюсь, в двух эпизодах удержаться не удалось. Первый, это когда на вопрос нашего провожатого, что бы вы дети хотели еще посмотреть, я выпалил.