Вот так, старательно топая вместе со всеми и разгоняя воробьев речевками, я и провел остаток дня. Акклиматизация закончилась уже через день, после чего, сев в автобусы, мы отправились в путь к главной нашей цели – Артеку. Каждый отряд ехал в своем автобусе с воспитателем и пионервожатым. Путь был не близок, более двухсот километров, а учитывая дорожный серпантин, то и все триста. Я ничего не узнавал, дорога была совсем не та, по которой я неоднократно спускался к побережью в девяностых и двухтысячных. Вначале, состояние трассы было довольно при личным, но затем начались горы и сопровождаемая милицией колонна автобусов, с трудом взобралась на Ангарский перевал. Именно сейчас, в просвете между горами, большинство из нас впервые увидели Черное море, и это вызвало заметное оживление.
После перевала, наши автобусы, сделав короткую остановку на "кустики", у Кутузовского фонтана, бодро покатили к Алуште. Горы расступались и море становилось все ближе. Каким же оно казалось красивым и огромным, до самого горизонта. Его искрящаяся солнечными бликами голубизна гипнотизировала и заманивала. Вдоль дороги бушевала яркая, необычная для нас, субтропическая растительность. Наши взоры привлекали стройные шеренги кипарисов, а в открытые окна автобуса врывались незнакомые, пряные, южные запахи.
После Алушты, вновь начался сложный серпантин, которым мы и спускались к морю, потому что другого пути проехать вдоль берега, еще не было. По команде вожатого мы закрыли все окна по левому борту автобуса. Дорога была узкая и очень извилистая. Встречные машины расходились на минимальной дистанции. Длинные крутые подъемы сменялись не менее длинными спусками. С одной стороны мелькали деревья и участки голой скалы, а с другой – обрыв и панорама моря. Как ни пытался водитель ехать плавно, но нас все равно мотало с боку на бок. Кое-кого из нашего отряда, от этого стало тошнить и вожатые поспешили выдать всем специальные бумажные мешочки, совсем как в самолетах.
Чтобы отвлечь наше внимание от этих страдальцев, вожатый заставлял всех петь бодрые пионерские песни и громко повторять разученные на эвакобазе речевки. Когда песни закончились, а мы устали петь, наш главный, принялся рассказывать различные артековские и крымские истории. Как правило, он указывал на какой-нибудь примечательный объект за окном, называл его, а затем излагал легенду, связанную с этим местом. В общем, отвлекал нас, как мог, но несмотря на такую психотерапию, все мы с кислыми, страдающими физиономиями и мутными глазами обреченно ждали окончания пути.
И вот автобусы въехали на территорию третьего лагеря - "Кипарисный". Мы остановились в густом тенистом парке, перед невысоким домом из белого камня, где на крыльце нас встречала вся администрация, в полном составе. Гуськом мы покинули надоевшие автобусы и выстроились, как нам казалось в две ровные шеренги.
Посмотрел на лица этих будущих отдыхающих. Что можно сказать, добрая половина отряда выглядела как недобрая. По мановению руки вожатого, мы недружным, уставшим хором выкрикнули, заученное в автобусе, артековское поздравление – Всем! Всем! Добрый день!!! От высокой голой скалы, возвышавшейся неподалеку, нам ответило эхо – День! День! День! Это выглядело словно ответное приветствие и являлось своего рода здешним ритуалом. Сколько бы раз, в течение дня, пионер не встретил взрослого, он был обязан произнести священное заклинание - "Доброе утро!" - это утром, "Здравствуйте!" - днем, и "Добрый вечер!" – соответственно, вечером. Если отряд шел строем, то фраза произносилась хором. Если навстречу шел другой отряд, то хор звучал в такт шагам – "Всем! Всем! Добрый день!!!". Именно такой и оказалась ожидаемая мною артековская свобода.
После встречи, нас отвели к двухэтажному корпусу и распределили по палатам. Девочек увели на второй этаж, мы же, остались на первом. Мне досталась десятиместная палата, где у каждой кровати стояла персональная тумбочка, а у входа имелась полка для обуви. Окна были большие, панорамные, из которых открывался вид на море. Двери всех палат выходили на палубу, в конце которой располагались туалеты, умывальники и душевые. Вообще-то, пребывание в палате предполагалось только на время дневного и ночного сна, все остальное время мы были обязаны отдыхать и не просто отдыхать, а активно.
По сигналу горна, удивительно чистому и правильному, вожатый собрал нас, и строем с песнями мы потопали в столовую. У входа, распустив хвосты, важно ходила пара павлинов, они как обычные куры, подбирали с земли корм. Отрядная колонна тут же сломалась, всем хотелось подойти поближе, или даже прикоснуться к этим красивым птицам. Вожатый сразу же остановил самых нетерпеливых и объяснил, что павлинов здесь не одна пара и живут они здесь, потому что их никто не трогает. А вообще, сказал он, на территории лагеря имеется целый зоопарк – олени, ежики, ящерицы и даже один дикобраз.
Накормили нас, что называется от пуза, так что даже любимый большинством виноград частично остался в вазах. При этом, я обратил внимание на небольшую группу ребят, сидевшую немного в стороне за отдельными столиками. Как потом выяснилось, это были иностранные пионеры из Швеции и Израиля. У них была своя форма и свои воспитатели, которые, как и наши, носили цветные галстуки. После обеда, нас вывели на берег моря, что бы просто смочить в соленой морской воде свои ладошки и отвели в корпус на дневной сон. Понятно, что в первый день уснуть не удалось никому, все были буквально переполнены новыми впечатлениями.
После подъема и перекуса, состоявшего из какао и печенья, началась экскурсия по территории лагеря. Что можно сказать - привычный лагерный стандарт! В моих прежних лагерях перекус также состоял из какао и печенья. После короткого отдыха, нас повели на осмотр достопримечательностей и объектов. Объяснили, что и где здесь находится. Показали и учебный корпус, отделенный улицей Гурзуфа, где в осенние, весенние и зимние смены проходили школьные занятия. Вышли на смотровую площадку, с которой отряд, пройдя каменным карнизом, оказался у входа в тоннель, вырубленный в скале к морю. Следуя за нашим экскурсоводом, мы вошли в него и, пройдя метров сорок, оказались на большой площадке, выходящей к морю. В этом проходе было установлено ограждение, как на балконе. Высота балкона над морем была около тридцати метров, с него открывался великолепный вид на окружающее пространство. Вожатый объяснил, что в древности, это место служило наблюдательным пунктом для генуэзцев - первых обитателей крепости. Территория лагеря была очень большой, поэтому экскурсия продолжалась до самого ужина.
После ужина нас вывели на площадку, на которой еще первые артековцы зажгли пионерский костер. Такое вот сакральное место! Мы расселись на лавочках, и вожатый принялся объяснять всем правила поведения в Артеке, после чего рассказал одну из артековских басенок о "призрачной графине".
Говорят, что французская графиня де Ла Мот, – начал вещать наш гид негромким, потусторонним голосом, – которую вы знаете как Миледи, из Трех мушкетеров….
Ранее, я уже слышал эту историю, когда с экскурсией путешествовал по южному берегу Крыма. На самом деле, эта авантюристка жила значительно позже, уже при Людовике XVI и украла у королевы Марии - Антуанетты ее бриллиантовое колье, стоимостью полтора миллиона ливров. Ее заключили в тюрьму, откуда она таинственным образом исчезла. По неофициальной версии, графиня перебралась в Крым, где и получила сильную травму, упав с лошади. Драгоценности, она припрятала еще раньше, а здесь попросила слуг, что бы те, после ее смерти, ни в коем случае не снимали с нее одежду. Но они не послушались и когда покойницу переодевали, обнаружили на ее плече клеймо в виде королевской лилии.
...- с тех пор, дух Жанны де Ла Мот, не может найти себе покоя, он бродит по ночам по территории Артека и пугает тех, кто не ложится вовремя спать, - замогильным голосом закончил свое повествование Олег Николаевич.
