А если без шуток, то такое значительное для людей и страны событие, сопровождалось как одобрительными отзывами, так и проклятиями. Кто там посчитал, сколько нажившихся во время войны и в период разрухи подпольных миллионеров одномоментно стали если не бедняками, то заметно похудевшими? Или взять, к примеру, те же воровские "общаки"? Из общего оборота был выведен приличный теневой капитал, что заметно выровняло ситуацию на рынке товаров народного потребления. Не обошлось и без казусов и даже личных трагедий. Как то, дня через два, зайдя в гастроном за продуктами, я увидел свою знакомую кассиршу. Она, по настоящему рыдала в кругу пытавшихся ее успокоить подружек. Оказалось, что получив от покупателя сто рублей старыми деньгами, сдачу, в шестьдесят рублей она ему выдала уже новыми купюрами, а это, как-никак, шестьсот старых – фактически вся ее месячная зарплата.
Переходный период, когда в обороте будут и старые и новые деньги, должен продлиться до апреля месяца. Это вам не будущая, павловская реформа за три дня! А у нас в двухтысячных, на этого Хрущева бочки катят. Да другого такого генсека еще поискать надо! Неподалеку от нашего дома открыли обменный пункт, где в первые дни января выстраивались огромные очереди. Одномоментно, были пересчитаны цены, зарплаты, стипендии, пенсии и другие выплаты. И вот теперь я, чуть ли не каждый день провожу операции обратного обмена, заменяя те двадцать пять копеек, которые каждый день мне выдавали на школьные обеды, медной мелочью. Вначале, тетка – кассир в нашей столовой, довольно подозрительно поглядывала на меня, но потом привыкла, хотя любопытство ее безусловно донимало. Точно такие же манипуляции я выполнял и тогда, когда отправлялся на продуктовые закупки. Что характерно, в эти дни я выполнял мамины заказы с удовольствием.
Понемногу, моя фанерная копилка разгружалась, но уж слишком слабыми, даже не заметными темпами, гораздо медленнее, чем мне бы хотелось. Да и постоянно таскать в карманах килограмм медяков было очень не комфортно. Но не так все и уныло, ведь и возможностей потратить деньги стало заметно больше. Именно при Никите, в большом количестве, стали открывать небольшие кафетерии, пельменные и кулинарии, поэтому перехватить чего-нибудь по дороге, стало гораздо проще. Все это, серьезно ударило по бизнесу теток, стоявших на каждом углу со своими безальтернативными пончиками. Лично мне, в этих кулинарках, нравились эдакие псевдо-шашлычки – пять небольших кусочков жаренного мяса нанизанных на деревянную палочку. Слегка подогрел – и получай удовольствие. Неплохая идея, сытно, полезно, вкусно и совсем не дорого, да и худеть у меня причин не было.
Но память вернулась к новогодним каникулам. За все мои видимые успехи родители порадовали красочным пригласительным на детский новогодний утренник, в клуб художников и радости моей не было предела. Это мероприятие состоится на улице Ленина, в подпольном, вернее подвальном помещении, чуть ниже ресторана "Интурист". Вспомнил, именно здесь, я год назад выиграл настольную игру "Буратино или Золотой ключик", которая развлекала нашу компанию целых две недели. Поскольку на праздник я отправился не один, а с целой командой соседских детей в сопровождении чьей-то мамы, отвалить в сторону было не реально.
Пришлось, почти полтора часа медитировать над своими планами и задачами, категорически отказавшись от заманчивого предложения друзей, вновь выйти на сцену со своим коронным номером - стишком о медведе. Единственным светлым пятном на этом утреннике были подарки – небольшие целлофановые кулечки с конфетами, печеньем, шоколадной медалькой и одной мандаринкой. Вот такие маленькие радости у нас, попаданцев. Родители, и дальше будут теребить свой профзоюз, выбивая мне путевки в пионерлагеря и приглашения на утренники. Жаль, что им всего не объяснишь, и после вопроса – ну как, тебе все там понравилось, оставалось лишь отвечать - ja, ja, das ist fantastisch.
Но напрасно я жаловался на скуку, уже через четыре дня после начала каникул, жизнь покатилась быстрее и веселей. Однажды, придя раньше всех на очередную утреннюю тренировку, я зевая от недосыпа, медленно брел по коридору в раздевалку. И тут, из-за расхлябанной и поэтому чуть приоткрытой двери тренерской, услышал свою фамилию. Уши тут же отдали команду стоять и я, делая вид, что развязались шнурки, причем на всех четырех ногах сразу, прислушался и осторожно заглянул в щель. Понимаю, что подсматривать неприлично, но зато как интересно! Даже штандартенфюрер Штирлиц заявлял, что лучше один раз подслушать, чем сто раз услышать.
В небольшой тренерской, сидели мой Сан Саныч и спортивного вида женщина, лет тридцати пяти, которую я уже пару раз встречал у нас в бассейне. Как я тогда понял, она занималась со старшей группой нашего общества, а в данный момент речь действительно шла обо мне.
– Слушай Саныч, ну не будь таким жлобом – недовольно выговаривала она, – ну войди ты в мое положение. Через четыре дня начинаются городские юношеские соревнования, а у меня в эстафете третий номер и наш запасный вылетели, грипп подцепили.
- Так возьми кого другого из своих, время еще есть, вон у тебя их сколько в группе, лоботрясов, - тут же возражает Сан Саныч.
– Да пойми же ты, старлей, не тянут они совсем, а в этих заплывах мне ниже четвертого места опускаться ну никак нельзя. Вот-вот, документы на старшего тренера подать должны, а тут вдруг такой облом случиться может. А если даже "Водник" вперед себя пропустим … ну ты же сам все понимать должен, не маленький.
- Да понимаю я все, но мне не нравится, что ты собираешся этого совсем зеленого пацана со своими аксакалами выставить. Он же у меня всего несколько прикидок прошел, а об эстафете так вообще понятия не имеет, – не сдавался Саныч.
- Так ты же сам сказал, время у нас еще есть вот и подтянем немного. А что до эстафеты, то ты сам знаешь, ничего особенного там нет, шлепнут по заднице, и пошел. Вспомни, как неделю назад сам хвастался, какой у тебя талант подрастает, мол, уже из минуты на пятидесятиметровке выходит – не сдавалась тренер старшей группы - тебе что, интересы собственного общества не важны? Может, мне с Филимоничем следует поговорить?
На короткое время, разговор затих и я даже отпрянул от дверей, опасаясь, что кто то выйдет в коридор. Но тут же услышал ответ Саныча.
– Вот только не надо меня своим Филимоничем пугать, – вскочил мой тренер, – понимаю я все, просто боюсь, что парень может переволноваться, перегореть, он же еще совсем пацан …
Здесь я понял, что лед хоть и не тронулся, но уже пошел большими трещинами.
– Вот потому-то я и пришла к тебе, а не к Филимонычу. Ты же лучше нас сможешь поговорить и объяснить ему все, как положено…
Саныч, хлопнул рукой по столу и наконец сдался.
- Ну, хорошо, давай попробуем, минут через десять все мои соберутся, тогда и подходи к нам, там и поговорим. Хотя боюсь, ничего хорошего из твоей затеи не выйдет.
– Да не переживай ты Сан Саныч, вот увидишь, все будет хорошо. Ты мне потом еще спасибо скажешь, ведь начинать ему когда-то надо?
Она, благодарно похлопала его по плечу и поднялась.
Я понял, что разговор уже точно окончен и незаметно проскользнул в свою раздевалку, которая вскоре, с веселым гомоном, стала заполняться ребятами из разных групп. Переодеваемся, в душ и сразу же в зал, где у стартовых тумб меня уже ждали. Почему так уверен? Так ведь смотрели именно на меня. К этому разговору я был готов, и внутренне уже дал свое согласие, однако, не мешает сыграть роль взволнованного и слегка испуганного третьеклассника.
- Здравствуйте Александр Александрович, - бодро, поздоровался я.
- Привет Саня, вот познакомься – это Инга Петровна, она тренирует наших старших ребят, я думаю, ты уже ее видел.
- Доброе утро, Инга Петровна, – я посмотрел в ее сторону.
- Слушай Саня, здесь такое дело, - неуверенно продолжил Саныч - на седьмое число, у нас намечены большие старты для юношей сорок девятого года рождения, но вот какая засада, у Инги Петровны возникла серьезная проблема, парень один заболел. Хочу спросить, ты не хотел бы попробовать себя, и выступить вместо него? Понимаешь, иначе всю их команду могут снять с соревнований, а ведь все ребята старались, готовились. Это будет эстафета по пятьдесят метров вольным стилем и необходимо четверо участников.
