И вот тут мне откровенно повезло. Во время моего визита, в помещении канцелярии находилось двое неизвестных. Тот, который оказался более разговорчивым, работал здешним преподавателем, и был доцентом киевского иняза на шабашке. Настроение у обоих дядечек было вполне себе, похоже, где то уже накатили, именно поэтому меня и не развернули прямо с порога. Позже, я догадался – скорее всего, этим мужикам захотелось немного позубоскалить и поразвлечься.

Но, не на того напали. Господин в коричневом бостоновом костюме, опиравшийся своей широкой кормой о подоконник, на очень приличном английском языке, спросил:

- И каким таким ветром вас молодой человек занесло к нам и почему вы сами, без родителей? Кстати, товарищ вундеркинд, тебе сколько лет исполнилось?

Сообразив, что это мой единственный шанс, не тушуясь и также на языке туманного Альбиона, вот только с довольно заметным Шри Ланкийским акцентом, который прилип ко мне на тамошних пляжах, я ответил:

– И вам здравствовать уважаемый…. Зовут меня Саша Сиверинский, родился я уже давно, целых девять лет назад. Вон, скоро в армию собираться надо. Я хочу записаться на ваши курсы. Думал прийти еще летом, но мы месяц как в новую квартиру въехали. Ну а там, известные хлопоты с переездом, а потом, я до кучи еще и в больницу угодил….

Брови моего собеседника медленно устремились вверх, словно хотели слиться воедино с прической. Я же, с удовлетворением отметил, что меня не только поняли, но еще и очень удивились. После недолгой паузы, коричневый костюм удивленно и задумчиво протянул:

– Вон даже как…? В таком случае приятно познакомится, меня зовут Семен Петрович. Я работаю на кафедре практики английского языка в нашем институте иностранных языков, а помимо этого преподаю на этих курсах. А вот этот товарищ, наш директор, Тарас Иванович, - при этом он кивнул на пока еще не проронившего ни слова ноу нейма, который все время увлеченно просматривал какие-то бумаги.

Вся дальнейшая беседа вышла какой то сумбурной, на смешанном русско – английском диалекте, похоже, что пан директор не очень то владел языками, которые изучали его студенты. А вот сам доцент оказался более разговорчивым, скорее всего, очень хотел докопаться до самых глубин моих куцых знаний. Ну что ж, пусть его. Благодаря имеющемуся у меня Upper Intermediаte, мне таки удалось донести до него все необходимое. Все таки, по кембрижджской классификации, у меня был не хрен с горы, а уверенный В2.

В общем, минут через пять собеседований, кто я, откуда, в каком классе учусь и прочее, перестало быть тайной. Даже две работницы канцелярии, уставившись на меня, внимательно слушали, отложив свои гроссбухи и деревянные калькуляторы с круглыми костяшками. Понятно, что наиболее сложным было объяснить, где это я так прилично выучился английскому. Ведь не в школе же? Присутствующие, прекрасно знали, что в наших школах даже матерые отличники-десятиклассники выше чем до А2 не добирались, а тут вдруг такое …

В ходе беседы на английском, которая временами напоминала допрос, я иногда напрягался. Поэтому, не желая уж слишком рисковать, попросил, как и Шурик в "Кавказской пленнице".

- Семен Петрович, а можно чуточку помедленнее, … я давно не был в Лондоне, поэтому мне бывает сложно отвечать на ваши вопросы.

Шутка прошла, и далее, уже на русском, началось более детальное обсуждение моей дальнейшей судьбы. А может и для того, что бы к нам подключился директор. Вскоре, собеседование перешло в практическую плоскость и коснулось вопроса моего зачисления, причем сразу на третье отделение. И это была не моя инициатива. Наконец директор, отвлекавшийся от своих безусловно важных бумаг, задал давно ожидаемый и такой неудобный вопрос:

– Молодой человек, гляжу язык ты знаешь неплохо. Ты что, и в самом деле жил за границей?

Таким, врасплох меня не застать, давно готовился. На этот случай имелась заранее заготовленная ​​версия:

- Тарас Иванович, с нами, на нашей старой квартире, жила соседка – пенсионерка. До пенсии, София Марковна работала в нашем торгпредстве за границей и очень хорошо знала английский. Своих внуков у нее не было, потому она и принялась воспитывать меня с другом. Причем, занималась не только английским. В начале, меня и правду, нужно было заставлять, а затем ничего, даже самому понравилось. Вот только учила она нас всего два года, а потом собралась и уехала к детям, куда-то на Дальний Восток. Ну а мы вот сюда перебрались, на Печерск. Мне и моим родителям очень бы не хотелось бросать все на полпути, поэтому я к вам и пришел.

Под занавес исповеди, влив немного слезы в интонацию, окончил

- Если можно, то запишите меня на курсы пожалуйста, я буду очень стараться.

Поскольку наш разговор проходил не в отделении милиции и не под протокол, то письменную объяснительную никто требовать не стал. И так все ясно. Словом, моя версия прокатила на отлично и иных проверочных вопросов не задавали. Впрочем, директору оно было до лампочки, а вот Семена Петровича, я похоже заинтересовал. Еще бы - самый юный ученик на курсах и похоже, не только на этих. Кроме того, мне несказанно повезло, что они согласились зачислить меня сразу на третий поток и без всяких экзаменов. Петрович, наверняка сообразил, что на первых двух, мне делать было абсолютно нечего. Впрочем, все, как всегда, если нельзя, но очень хочется, то можно.

После завершения переговоров, я. заручившись устным одобрямс присутствующего здесь шефа, был вписан в списки группы. Зачислен, но с обязательным условием представить пред светлые очи зав. канцелярией хоть кого-то из своих взрослых родственников. Все-таки, обязательное заявление и внесение в кассу сорока пяти рублей, обойти было невозможно. Я было попытался заикнуться, что сам мол завтра занесу нужную бумагу, однако был уличен зав.канцелярией в своей полной финансовой некомпетентности и незнании основ делопроизводства. На пальцах пояснили, что другого, такого же безграмотного я могу увидеть только в зеркале. Оказывается, при внесении денег в кассу, на корешке приходного ордера и квитанции была необходима личная подпись спонсора. В общем, объяснили так подробно, что бы стало понятно не только мне, но и дебилу со справкой.

Впрочем, не страшно, не стоит парится по мелочам, с этой бедой я справлюсь, хотя, чего мне стоило заручиться согласием родителей перед походом сюда? Все же прежняя, зрослая привычка к полной самостоятельности никуда не делась. Но от этой привычки запрягать телегу впереди кобылы, следует избавляться, причем срочно.

Можно было бы попросить зайти кого-то из посторонних взрослых, выдав того за своего троюродного дядю из Крыжополя, но увы. Ввиду своей перманентной занятости, такими полезными знакомствами, я еще не обзавелся. Разве что, срочно выписать дядю-Лешу из больницы.

Проблем с мамой быть не должно, как то договорюсь. Знание иностранного языка - дело важное, общественно-полезное и одобряемое всеми без исключения родителями, а стоимость обучения на курсах так и вовсе смешная. Правда, могут возникнуть ненужные вопросы, а каким таким манером я умудрился попасть сразу на третий поток, да еще и английского отделения?

А вот это объяснить будет сложнее всего. Если заведующей канцелярией все оно по барабану, ей главное чтобы документы справными были и лишних вопросов задавать не должна, то с мамой все иначе. Проблема была в том, что моя бывшая школа была украинско - немецкой и в двух своих первых классах я изучал именно язык Гете и Шиллера. Поэтому, объяснить с какого такого перепугу у меня вдруг взялись настолько глубокие знания языка нашего союзника по антигитлеровской коалиции, а нынче наиболее вероятного противника, будет не просто.

Но ведь сложно, не означает невозможно, вовсе нет. Я постараюсь напомнить маме, что моя новая школа это украинско – английская, не заостряя внимание на том, что таковой она станет только для вновь принятых первоклассников, остальные же классы, и мой в том числе, пролетают мимо этой халявы. Нас начнут обучать языку на общих основаниях, начиная с пятого класса. В общем, проблемы имеются, но кто сказал, что дорога к успеху будет устлана розами без шипов? Обязательно прорвемся, здесь главное, вконец не завраться.