Кровники протащили Мышь по старой неработающей шахте, и мы оказались в длинном туннеле. Я прекрасно знал, что дальше нас будет ждать саркофаг, в котором покоился Трев, и станция по созданию ежей. Мышь продолжал лупить ногами по холодной поверхности и что-то кричать, но без поднимающегося облака пыли мне прекрасно удалось осмотреть его тело.

Из спины торчали многочисленные крючковидные крепления, на которые затем насадят массивную пластину и установят иглы. Кожа его выглядела совершенно дряхлой, практически стариковской и натянутой будто на вырост. Он продолжал дёргаться из стороны в сторону, отчего она шлёпала по бокам, оставляя заметные потёки и растяжки.

Я последовал за ними и вошёл в прохладную комнату. Всё было точно так же, как и в моих воспоминаниях, даже ублюдок Сирота вытирал окровавленный нож, с интересом посматривая на того, кого привела ему ватага.

Искалеченного и побитого Мышь засунули в станцию по созданию ежей и дёрнули рубильник. Он что-то нечленораздельно кричал, нет, даже ревел, давясь собственными слюнями и слезами. На его разбитых губах с подсохшей корочкой крови выступила белая пена, которая уже начинала заметно пузыриться.

Вдруг, после начала процесса, загорелись лампочки на саркофаге Трева, и изнутри послышался сдавленный вой. Я стоял и смотрел на происходящее, не понимая того, что мне предстояло сделать. Нет смысла переписывать прошлое, убивать всех несуществующих Кровников и вырывать Мышь из лап смерти. Это не изменит того, что произошло на самом деле, и не воскресит его в виде писклявого и суетливого раба с ВР-3. Однако, если не это, то что?

Сделав шаг вперёд, я приблизился к станции, чьи створки медленно закрывались. Мышь корчился в нечеловеческих муках, в то время как на живую в его тело вонзались многочисленные провода и трубки, которые будут питать его весь дальнейший процесс. За спиной звучали радостные вопли Кровников, наслаждавшихся процессом, и ублюдкам удалось меня вывести из себя за какие-то секунды.

Я развернулся и прошёлся смертоносной волной по всей толпе, вырезая их, даже не моргнув и глазом. Лысый Сирота, наёмник, который в своё время доставил мне немало проблем, повис мёртвым грузом на моём клинке и выхаркнул порцию крови. Признаю, убить его ещё раз было довольно приятно, но, как и сказал ранее, это ничего не изменит.

Мне пришлось вернуться к станции и наблюдать последние секунды существования Мыши в образе человека. Станция медленно закрывала створки, приступая к созданию нового ежа, как вдруг суетливый раб резко протянул ко мне руку и прокричал последние слова в образе человека:

— СМЕРТНИК!

Я выдохнул, а виртуальные грани выстроенного мира начали рушиться. Холодная и непроглядная тьма запретного куска киберпространства заняла своё законное место, оставляя меня наедине с мыслями. В чём была суть этого маленького представления? Я и так прекрасно знал, что произошло с Мышью, и как он превратился в ежа, но вопрос оставался прежним: зачем?

Нарастающее ощущение присутствия дикого ИИ, принесшего меня сюда, проникало внутрь сознания и формировалось в виде загадочного, едва различимого шёпота. Нейролинк, который с самого начала пути реагировал на каждую милисекунду происходящего, сумел выстроить соединение, по которому до меня дошло короткое сообщение:

«Никогда себя ни в чём не вини… забудь всех… только иди вперёд.»

Эти слова буквально перевернули мой мир, и меня потянуло обратно. Матричный импринт Мыши сорвался с моей ладони и утонул в бесконечном тёмном океане, где его тут же принялись пожирать обитавшие там звери. Дикие ИИ набрасывались на него, словно поджидающие в кустах хищники, в надежде оторвать кусок покрупнее.

Я не сразу понял, что происходит, но осознание пришло в тот момент, когда моя рука потянулась во тьму и схватилась за нечто твёрдое. Не знаю, каким образом это происходило, но моё сознание цеплялось за инфополе тёмного киберпространства и ползло обратно. Сопровождающий меня свет продолжал тянуть обратно, но я оказался сильнее.

Мне удалось выхватить из тьмы матричный импринт Мыши, который заметно изменился, и сквозь его голубоватую пластиковую поверхность пробивались яркие лучи. И именно в этот момент я ощутил, что все сновавшие во тьме ИИ бросились на меня разом. Окружение свернулось в точку и пулей отправило меня обратно. Я летел с такой скоростью, что не мог её даже осознать, ощущая, что возвращаюсь в изначальную точку, откуда пришёл.

Моё тело лежало на виртуальном полу киберпространства, если так можно было выразиться, а над ним нависла обеспокоенная Фи. Я открыл глаза и увидел, как она на меня смотрела. Её заплетённые косы спускались вниз и приятно щекотали шею, а ладони девушки лежали на моих щеках. Рядом сидел Трев и проводил какие-то манипуляции с ядром, а когда увидел, что я пришёл в сознание, облегченно выдохнул.

— Что это было? — встревоженно спросила Фи. — Ещё секунду назад я почувствовал присутствие аномального ИИ, а затем ты упал и потерял сознание!

Я улыбнулся, всё ещё сжимая правую руку, словно там находилась физическая оболочка матричного импринта Мыши, а затем попытался сесть. Фи помогла мне подняться на ноги, как вдруг перед глазами выскочило меню моей личной библиотеки. Я нащупал матричный импринт, уверенно схватил его и вытащил, словно из виртуального кармана.

Окружающие ахнули, когда из ниоткуда вырос Мышь, который заметно отличался от своей финальной версии. Нижняя часть ежа осталась без изменений и всё ещё представляла из себя металлическую основу. Мускулистое тело с множеством прожилок, выступающих вен и длинных когтей, так же не сильно отличалось.

Мышь привычно вывалил длинный язык, как вдруг его когтистая лапа потянулась к ониксовой маске, на которой было выбито 7-11, и под механический хруст сорвал её, обнажив морщинистое, но всё же человеческое лицо. Он смотрел на меня серыми глазами, в которых откровенно читалась боль, а затем протянул ко мне руку и привычно промычал:

— Смертни-и-и-и-к.

Услышав собственное имя из уст пускай и мёртвого, но всё же моего ежа, на моих губах появилась довольная улыбка. Мышь смотрел на меня так, словно пытался вспомнить кому, принадлежит моё лицо, как вдруг широко распахнул глаза, облизнулся длинным языком и, шагнув навстречу, рыкнул. Я не отступил и стоял на своём месте, пытаясь понять, что это он задумал, как вдруг ёж протянул ко мне лапу, вытянул указательный палец и хрипло просипел:

—С-с-с-у-у-у-у-ка.

— С-с-с-у-у-у-у-ка, — вновь повторил Мышь, явно получая от этого немалое удовольствие.

— Ага, я понял, понял, а ещё что-нибудь знаешь? Поздороваться нормально не хочешь?

Мышь замолчал, а его глаза забегали по полу, словно он судорожно пытался вспомнить, какие ещё слова имелись в его черепной коробке. Забавно было наблюдать, как он, будто ребёнок, пытается впечатлить родителей на взрослой посиделке и яростно пытается не забыть заученный стишок. Вдруг он поднял голову, уверенно посмотрел мне в глаза и, шлёпая языком по щекам, выдал:

— Смертни-и-и-и-к… с-с-с-у-у-у-ка.

— Теперь составляешь простые предложения из существительного и сказуемого?

— С…

— Ладно, ладно, хватит, — перебил я его, пока тот не пошёл на новый круг почёта. — А то надорвёшься ещё. Трев, есть мысли?

Парень с интересом осматривал тело Мыши, щупая и тыкая пальцами и даже принюхиваясь. Рядом стояла ошарашенная Фи, которой за такой короткий отрезок времени пришлось наглядеться на всякое. Девушка пыталась переварить поступающую информацию, ведь она явно до этого ни разу не видела ежа. В её глазах открыто читалось отвращение, что неудивительно, так как она видела в нём самого обычного монстра.

— Вроде настоящий, смотри, даже слово новое выучил. Попробуй отдать ему команду, не устно, а через ядро. Если послушается — непись, если нет, то у тебя получилось вытянуть его матричный импринт и превратить в независимую единицу.

— Мышь всегда меня слушается, — уверенно ответил я, постоянно отводя в сторону направленный в меня коготь указательного пальца ежа.