Мужчина сглотнул, не в силах оторвать взгляд от фигуры девушки, на что парень звонко усмехнулся. Девушка также улыбнулась, понимая, что полностью захватила разум человека и в этот момент могла делать с ним всё, что ей захочется. Однако она решила, что время для пыток и тем более наград ещё не наступило, поэтому вытерла тело полотенцем, прикрыла небольшие, но аккуратные груди и села на стул.

— Теперь тебе спокойнее? — поинтересовался молодой парень, принимая флешку из рук красотки.

Мужчина проводил устройство взглядом и, так ничего и не ответив, вытащил из инвентаря небольшой серебряный кейс. В помещении на мгновение повисла тишина, и взгляды всех присутствующих автоматически приковало содержимое чемоданчика. Даже прекрасная фигура девушки, на которую и так все насмотрелись, когда она каждый раз обнажённой погружалась в ледяную ванну, удалилась на второй план.

— Три дня, — вдруг заговорил человек, ощущая, что только что взял инициативу на себя. — После убийства вожака подконтрольные ему экскувиаторы умирают за три дня. Это как-то связано с постоянными метаморфозами и производством биомассы для кормления альфы. Мне бы удалось выяснить больше, но время подходило к концу.

Он открыл чемоданчик, и парень с интересом заглянул внутрь.

— Это то, о чём я думаю?

— Экстракт из крови альфы, — кивнул мужчина. — На выжимку всего одной ампулы ушло порядка ста двадцати тысяч литров крови реакционных с ВР-2. Я знаю, что план проработан до конца, и вы не собираетесь сворачивать, но, как биолог-фарматех, я должен предупредить. Как только произойдёт контакт экстракта с любой биологической поверхностью, начнётся стремительная и неконтролируемая реакция.

— Насколько стремительная? — поинтересовался парень, жадно облизывая губы.

Мужчина выдержал длинную паузу, дабы придать своим словам больше веса, и, понизив тембр голоса, ответил:

— Такая, что произошла совсем недавно на ВР-2.

Меня долго вели по казалось бесконечным улицам Чистилища лишь для того, чтобы я оказался посреди совершено безвкусного здания. Мало мне было серых и невзрачных стен заводов, в которых трудились едва живые транклы, так и место, где по моему мнению собирались местные надсмотрщики, выглядело как раздутая у основания башня.

Дроны всё это время терпеливо вели меня за собой, а когда у широкой лестницы, ведущей к открытой двери, появился очередной бедолага, они одновременно вспорхнули и отправились прочь. Я остался стоять напротив транкла, который уже привычно смотрел на меня мёртвыми белесыми глазами.

Что же такого надо было сделать, чтобы оказаться настолько в немилости у системы, дабы она дала добро на превращение в подобное существо. С другой стороны, быть может, эти создания – дело рук обитавших здесь надсмотрщиков. Закономерность отличия правил каждого рубежа, думаю, распространялась и на Чистилище, однако проблема оставалась прежней. Я стоял и смотрел на существо, пытаясь понять, кем оно было в прошлой жизни.

Вдруг транкл сделал шаг вперёд, нелепо нагнулся и указал раскрытой ладонью на вход в башню. Он был первым, кто совершил более или менее осознанный жест, в то время как другие бездумно волочились по протоптанной земле Чистилища и дёргали за рычаги заводских станков. Я поднял голову и посмотрел, куда мне предстояло войти.

Широкая снизу, башня постепенно сужалась к центру, а на вершине, словно набалдашник, растягивалась широкими кольцами. Снизу они казались похожими на пустые трубы, по которым носились местные работники, но, присмотревшись, я заметил, что те были напрямую связаны с основной конструкцией узкими и многочисленными туннелями.

Ну что, посмотрим, кто здесь всем заправляет.

Две крупные камеры наблюдения на входе равнодушно проводили меня объективами до самой двери, а внутри уже ждал ещё один транкл. Вся задача бедолаги заключалась в том, чтобы дёргать за рычаг и гонять вверх-вниз одиночный лифт. Я остановился напротив, увидел ещё три камеры и задумался. Если транклы были связаны одной системой и фактически подходили под понятие «Мы», зачем столько точек наблюдения?

Не сказал бы, что они способны самостоятельно думать, принимать какие-то решения и планировать побег. Опасались кражи? Даже если одному из них в голову придёт желание украсть хотя бы винтик, что он с ним будет делать? Бросит в товарища? Попробует выменять? Да хоть в задницу засунет – что с того? Обитающие здесь рабы были настолько лишены не только чувств, но и свободы, что можно было их оставить в покое и заняться своими делами, а остальным займутся дроны.

Однако опыт подсказывал, что ничего не бывает установлено просто так, и раз вокруг было столько камер, значит, и у этого должна быть причина. Я постарался не особо зацикливаться на том, что мой новоиспеченный консьерж продолжает пялиться на меня, словно заколдованный. На мгновение захотелось двинуть ему в челюсть и заставить отвернуться, но с тем же успехом можно было попробовать поспорить со стеной. Результат будет тем же.

Лифт, наконец, добрался до первого этажа, и я зашёл внутрь. Транкл что-то хрипло просипел, закрыл дверную решетку и дёрнул за рычаг. Я едва не оказался на пятой точке после того, как лифт буквально сорвался с места и молниеносно понёс меня вверх. Этажи менялись один за другим, и чем выше мы поднимались, тем всё сильнее крепло ощущение, что я совершаю ошибку.

Отправиться в самое логово одному, имея при этом откровенно слабый план – о чём я только думал? С другой стороны, буду заперт в одном помещении с местными надсмотрщиками, и раз они меня всё ещё не убили, значит, может получится договориться. Под эту мысль лифт постепенно начал сбавлять скорость, а я впервые за несколько часов пребывания в Чистилище вдохнул воздух, который не оседал гарью на языке.

Индикатор на фильтре маски загорелся зеленой лампочкой, и на экране интерфейса появилось сообщение о том, что он мне здесь не понадобится. Я потянул за застежку на щеке и, отстегнув заклёпки, снял её с лица. Воздух внутри оказался на удивление свежий и достаточно холодный. Мне удалось глубоко вдохнуть полной грудью, а затем изо рта вырвалась плотная дымка горячего пара.

Внизу температура постоянно скакала то вниз, то вверх. От затянутого смогом неба, сквозь которое не продирались солнечные лучи и не прогревали воздух, меня постоянно пробирал озноб. Однако стоило лишь зайти в узкую улочку меж двух заводов с открытыми воротами, как холод сменялся адским жаром вечно работающих печей. Было неприятно ощущать, как по телу ручьём бежит противный липкий пот, а затем через минуту он высыхает и замерзает противной корочкой, поэтому оказавшись здесь, я приятно удивился прохладной однообразности.

Отсюда возникал следующий вопрос. Температура недостаточно низкая, но всё же дискомфортная для того, чтобы здесь обитали люди, да и вообще, ощущение такое, словно кто-то забыл выключить кондиционер.

Очередной транкл, очередное указание – и я последовал за ним. Мы некоторое время шли по пустым холодным коридорам, пока перед нами не появилась открытая металлическая дверь. В этот момент существо развернулось, и из динамиков его ошейника раздался механический голос:

— Пройдите и ожидайте.

Я ухмыльнулся и заглянул внутрь. Широкая комната с одиночной кроватью, умывальником и одним стулом. Камера под потолком издевательски моргнула красной точкой, и тут я понял, что только что попал в ловушку. Из-за поворота вышли два ежа с крепкими верхними конечностями и мощной кибернезированной грудью.

Транкл опустил голову и встал у стены, словно виноватый ребенок при виде родителей.

Нутро подсказывало, что я им понадоблюсь живым, в противном случае со мной бы расправились ещё у завода. Осознание этого факта немного подбадривало, но в целом для себя я решил одно: я не сдамся так просто без боя. Механизм на предплечьях сработал, и наружу вырвались заточенные клинки. Прошло уже несколько дней с того момента, когда довелось пользоваться ими в прошлый раз. Кровь постепенно закипала в жилах от осознания неизбежности предстоящей битвы.