— Пожалуй, тут не подходит термин «влез», — задумчиво протянул инквизитор, — Скорее, просто оказались не в том месте и не в то время.

— Вы говорите о событиях в «Империи»?

— Именно. По странному стечению обстоятельств вы оказались на приёме у Терентьева, который за несколько минут до вашего визита разговаривал с человеком, тоже заинтересовавшим наше ведомство.

Я мигом припомнил «неприметного» господина. Неужели речь о нём? Интересно, кто он?

— Это как-то связано с первым случаем?

— Может быть. А может и нет. А может…

Не удержавшись, я улыбнулся. Продолжение фразы из фильма я тоже знал. Юсупов оценил это.

— Вы должны понимать, Марк, что я позвал вас не для того, чтобы рассказывать о секретных операциях инквизиции.

— И я с невероятным интересом жду вашего предложения.

Теперь инквизитор рассмеялся, не сдерживаясь.

— А вы так уверены, что я собираюсь что-то предложить?

— Всё указывает на это, — я протянул мужчине бокал, и он снова его наполнил. Умирать — так с песней, — Уверен, за прошедшую неделю вы проверили всю мою подноготную и подноготную моей семьи до третьего колена. А вашу слежку я заметил ещё в первый день. Если позволите — те два «неприметных» парня явно стажёры, даже у меня хватило внимательности заметить их.

— Так-так-так…

— Это произошло только потому, что я заподозрил в событиях в «Империи» Анатолия Хрусталёва. Вы же и о нём наверняка знаете?

— Спектакль, который вы тогда сыграли заслуживает отдельной постановке в Большом театре.

— Благодарю. Тогда вы должны понять, что после визита к Терентьеву и дачи показаний я беспокоился о своей безопасности. Позвонил в полицию Железнодорожного, уточнить, отправился ли Хрусталёв отбывать заслуженное наказание. И узнал, что он сбежал, убив нескольких полицейских. Так что я насторожился. И заметил ваших ребят.

— Разумеется, — серьёзно кивнул Юсупов, — Но не дело, чтобы обычный студент определял наших агентов… Придётся провести беседу со стажёрами.

— Это меня мало волнует, — честно признался я, — Куда важнее то, что вы собираетесь сделать меня наживкой.

Инквизитор несколько секунд внимательно рассматривал меня.

— А я в вас не ошибся, Апостолов, — наконец, произнёс он, — Вы всё схватываете на лету. Вкупе с характеристикой из «Арканума»… Да, безусловно.

— О чём вы?

— О том, что вы правы. Пусть по незнанию, пусть случайно — но вы дважды перешли дорогу кому-то очень влиятельному. Кому-то, кто не прощает таких обид.

— Не скажу, что это меня радует.

— Я понимаю. Но это… Может сыграть нам на руку.

— Нам?

— И вам, и мне.

— Ну вот мы и добрались до предложения, — усмехнулся я, отпивая шампанского.

— Оно не особо страшное. Вы правы — стать наживкой не очень приятно, но не думаю, что в ближайшее время тот, кого я ищу, предпримет какие-то действия. Слишком сильно он наследил. Смерти той банды — раз. Чернокнижное проклятье, наброшенное на Терентьева — два. И последнее куда важнее. Наверняка всё предполагалось выставить как теракт какой-нибудь чернокнижной ячейки, или случайное событие, будто банкир виноват сам… Заказчику требовалось убрать его — и меня беспокоит, что я не понимаю, зачем. Все ниточки оказались оборваны.

— Не проще было просто застрелить банкира?

— Если бы целью был он один? Безусловно. Но вот если целей было две…

Я мгновенно понял, куда он клонит.

— Хотите сказать, что… Я тоже был целью?

— Вполне возможно.

— Но смысл привлекать столько внимания ради какой-то обиды за то, что я обнаружил бандитов⁈

— К сожалению, правды мы теперь не узнает. Не сейчас, по крайней мере. Быть может, дело совсем в другом. И это возвращает нас к моему предложению.

— Я слушаю.

— Ничего специального от вас не требуется. Просто… Продолжайте жить, как жили. И ждите. Я уверен, что рано или поздно тот, кому вы перешли дорогу, снова попытается до вас добраться.

— Вот уж утешили…

— Тут ничего не поделаешь, — хмыкнул Юсупов, — Вы сами в это влезли. И я честно предупреждаю вас о последствиях.

— Надо полагать, за мной продолжат следить ваши люди?

— Возможно очень издалека. Мы не знаем, кто стоит за случившимися событиями, где у него есть связи и крючки… Не стоит спугивать рыбу раньше времени.

— То есть, если гипотетический чернокнижник решит меня убить — помощи можно не ждать?

— Ну отчего же? Вы способный молодой человек, и я предполагаю, что вы сможете выпутаться из сложной ситуации. Если так случится — считайте, что первый взнос на вступление в инквизицию вы выплатите.

Ого! Да он меня неприкрыто вербует! И куда! В организацию, которая когда-то истребляла таких, как я!!!

— Не думаю, что это будет актуально в случае моей смерти.

— Уверен, в случае прямого нападения вы выживете… Минут десять хотя бы. И за это время свяжетесь со мной.

В линзах мигнул принятый Лизой контакт.

— Это мой личный номер. Если произойдёт что-то похожее на предмет нашего разговора — звоните мне, немедленно. Неважно, что это будет — внезапно погибший друг, попытка ограбления, тайное послание, отравление, проклятье, если ваших родственников или друзей возьмут в заложники. В первую очередь звоните мне — не в полицию.

— Вы умеете поднять боевой дух…

На самом деле, я искренне радовался такому повороту событий. Главное — что инквизиция не собирается потрошить меня и не узнает, что я пожиратель.

— И что вы предложите взамен, если всё сработает?

— Служения интересам государства вам мало?

Я рассмеялся.

— Должно быть, легко так говорить, сидя в личном АВИ стоимостью в сто миллионов, господин Юсупов. Имея сотни гектар земельных владений, личные замки, гвардию и силу, полагаю, не меньше Магистра третьей ступени — в таком-то возрасте. Но когда на одной чаше весов смерть, а на другой — «спасибо», желание подставляться под проклятье чернокнижника как-то не возникает. Особенно у дворянина, который даже собственное жильё себе позволить не может.

— Что ж, резонно, Марк, резонно… Хотите награду?

— Можно и так сказать.

— Поместье с территорией в десять гектар вас устроит? Со штатом прислуги, разумеется.

Я едва не поперхнулся. Нехило!

— Раз уж вы предлагаете…

Юсупов хмыкнул.

— В таком случае, всё, что осталось — поймать мою неизвестную цель. И если вы никак в этом не поучаствуете…

— Как уже говорил — я далеко не дурак, господин граф. Но вообще я имел в виду немного другое, говоря о награде.

— Вот как? — кажется, я смог удивить инквизитора, — И что же это?

— Услугу.

— Какого рода?

— Такого же, насколько расплывчаты перспективы поимки чернокнижника, или кем бы он ни был, — честно ответил я, — Не поймите меня неправильно, но мало кто может похвастаться, что ему обязан один из Юсуповых.

— Если до этого дойдёт дело — хвастать подобным точно не стоит.

— Само собой. Это пришлось к слову. Но если ваша цель будет поймана, и я приложу к этому руку — могу я рассчитывать на вашу помощь в каком-нибудь крайнем случае?

Юсупов вернул меня на ту же взлётную площадку, откуда забрал. АВИ мягко приземлился, князь попрощался, оставил меня на ночной улице, и летательный аппарат почти бесшумно поднялся в небо, стремительно набирая скорость.

Похолодало изрядно, так что я накинул капюшон, и направился в сторону дома, размышляя о произошедшем.

Да уж… На волосок от массы неприятных вопросов проскочил, можно сказать…

В искреннюю доброту и расположенность инквизитора к моей персоне не особо верилось. Он был честен в какие-то моменты, безусловно — граф явно рассчитывает, что на меня рано или поздно выйдет его загадочная цель.

Но…

Юсупов производил двоякое впечатление. Сильный, целеустремлённый, утончённый, хладнокровный, воспитанный…

И вместе с тем — расчётливый, циничный, оценивающий каждое своё слово.