Программный код, который заразит всю его систему и заменит своей копией. Мне ещё не приходилось вызывать рак у летающих аппаратов, и подумалось, что никогда не бывает поздно. Височный имплант самостоятельно написал программу, снабдил его дополнительным ледоколом, и я отдал команду – фас!

Дрон на мгновение дёрнулся, словно споткнулся о невидимый камень, помахал крыльями из стороны в сторону, а затем резко остановился и рухнул на землю. Прежде чем разбиться на несколько кусочков, ему в задницу успел врезаться один из членов стаи, тем самым уменьшив её общую численность на две единицы.

Я ожидал, что они развернутся и атакую меня вместо преследования поезда, но оказалось, что беспилотники лишь выполняли последнюю отданную команду криптократами и попросту не были способны её нарушить. Я мысленно потёр руки, быстро заморгал от резкой головной боли и медленно выдохнул.

Да, у всего есть последствия. Похмелье набрасывалось уже не так сильно, как раньше, отдавая лишь лёгкой головной болью в виске, однако эффект далеко не из приятных. Мало того, что это мешало сосредоточиться на следующей атаке, так ещё и приходится несколько секунд приходить в себя. Мой разум постепенно привыкал к подобным выходкам, однако полностью блокировать боль не получалось.

Мне надо и дальше развивать способности Нейролинка, а для этого придётся выполнять задания на повышение социального статуса. Только тогда, когда Система обязывала пройти определенный сценарий, очень похожий на вырванный из моей памяти, я ещё на шаг приближался к полному раскрытию потенциала импланта. Моё прошлое, тесно завязанное на загадочном подарке, с которым появился в этом мире, явно не было совпадением.

Могло показаться, что вся память, все те прожитые годы до появления на ВР-3 были заключены внутри маленького чипа и терпеливо дожидались, пока их вскроют. Даже если и так, другого выбора у меня не остаётся, как продолжать качаться, зарабатывать уровни и подниматься по социальной лестнице.

Нейронное похмелье после использования Нейролинка постепенно отпустило, и я решил, раз уж испытывать добровольную головную боль, пускай она будет стоить дороже двух беспилотников. Мысленно нащупал летящий в хвосте дрон и аккуратно взял его под контроль. Показалось, будто височный имплант довольно завибрировал и приготовился к бою.

Ну что, попробуем в этот раз получить полный доступ. Перед глазами вновь появилось виртуальное изображение дрона, и я выделил зону главного процессора. Если криптократы были столь могущественны, что управляли несколькими десятками тысяч рабов параллельно с небольшой армией беспилотников, у меня должно получится захватить хотя бы один.

Программный червь отправился к своей цели, и принялся яростно создавать свои копии, заменяя код оригинала. Вместо отключения всех систем, я решил слегка подкорректировать цель.

//Директива не подлежит отмене

//Приказ криптократа должен быть исполнен

Так вот как ты заговорила? Ну что же, тогда не будем отменять. Кто я такой, чтобы претендовать на мудрость самих криптократов?! Правда, чуть-чуть мы кое-что всё же подкорректируем. Лети и дальше за поездом, только для начала уничтожь цели, которые ближе всего.

//Обнаружены новые цели

//Определение: подлежат уничтожению

Замыкающий группу дрон слегка замедлился, отлетел назад и, прицелившись, открыл огонь. Первая пуля попала прямиком в корпус соседа, но тот лишь слегка дрогнул. Вторая уже перебила правую лопасть, а третья пробила главный процессор.

На моих губах растянулась садистская улыбка.

Пока беспилотник методично уничтожал своих союзников, я ощутил, что нейронное похмелье в этот раз оказалось сильнее. То ли дело в слишком частом использовании, то ли побочный эффект от перезаписи оказался сильнее, но мне пришлось на мгновение закрыть глаза, чтобы они не выпали из орбит.

Где-то впереди послышался очередной грохот, а справа рванула новая фабрика. Всё Чистилище окрашивалось яркими огненными вспышками, освещая вечно тёмное царство производства. В маске постепенно становилось тяжело дышать, и страдающий от резких болей мозг требовал свежего кислорода.

Я поднял голову и увидел, как с неба падает последний дрон, а тот, что бесцельно завис в небе, ускорился и полетел дальше. После выполнения задания он вновь сконцентрировался на преследовании поезда, вагон которого уже маячил на горизонте. Я сильнее вдавил педаль газа, объехал очередной упавший на землю кусок стены завода и приготовился к новой атаке.

Прежде чем догоню свою ватагу, нужно полностью разделаться с хвостом и не оставить никого позади. Организм не был в восторге от того, что последует дальше, но я крепко стиснул зубы, активировал Нейролинк и приготовился принять на себя последствия силы моего маленького секрета.

Вагон поезда превратился в настоящее решето и болтался за локомотивом как мокрая лапша. Над ним нависла очередная группа боевых дронов и, не жалея свинца, поливала сверху огненным дождём. Судя по внешнему виду поезда, у них давно должен был закончиться боезапас, однако они всё ещё угрожали состоянию не только вагона, но и моей ватаги.

Я заметил, как из тамбура выглянула рожа Мыши с вытянутым языком и что-то прорычала. В ту же секунду пуля срикошетила от ониксовой маски, и невидимая сила утащила ежа обратно. Мой грузовик гнал на полной скорости, и, не предназначенный для погони, он уже начинал заметно закипать. Однако останавливаться ещё рано, и мне пришлось вдавить педаль в пол и переключиться на последнюю передачу.

Как только я сократил расстояние, сразу обратился к Нейролинку в попытке перезаписать одного из дронов и уничтожить остальные. Резкая боль в височной доле оказалась настолько сильной, что я едва не потерял сознание и не улетел в стену фабрики. Мне вовремя удалось перехватить управление и зафиксировать руль в одном положении.

Мозг кричал, нет, он буквально вопил и просил пощады, падая на колени в молитвенной позе. Я попытался его уговорить на ещё одну маленькую атаку и пообещал, что после мы обязательно отдохнём, но тот головокружением ответил, что больше не выдержит. Эффект от использования Нейролинка вряд ли позитивно сказывался на моём здоровье и возможно даже сжигал целые кластеры нейронов, но битва есть битва. Каждый воин, вступая в схватку, прекрасно знает, что даже если выживет, всё равно уже не будет прежним.

С этой мыслью мне пришлось оставить имплант в покое и вернуться к старым, но проверенным способам. В очередной раз напомнил себе, что при первой возможности обзаведусь оружием дальнего боя, и увидел, как после очередного залпа из окна купе выглянула Элли и выстрелила из арбалета.

Видимо, ей тоже удалось просчитать то самое окошко между выстрелами беспилотников, и она аккуратно, но всё же пыталась отбиться. Умничка! Её болт попал в самый ближний дрон, пробив его насквозь, и железный болванчик грохнулся на землю. Я проехал по металлическому корпусу, дабы убедиться, что он не поднимется, и прикусил нижнюю губу.

Всё чем я мог сейчас помочь – это попытаться отвлечь часть врагов на себя и дать возможность остальным ударить в спину. Тактика «разделяй и властвуй» на словах звучала как вполне разумный ход, если бы не одно «но». Точнее, даже два. Во-первых, я, как и мой грузовичок, имею сильную аллергию на свинец, а во-вторых, в подкорку программы врагов был вбит последний приказ криптократов: догнать и уничтожить всех в поезде.

Видимо, они собирались это сделать прежде, чем мы сможем воссоединиться, и тактика разделения пришла на ум не только мне. От чувства беспомощности противно засвербело в печёнке, а на месте старой раны в плече зародился невесть откуда взявшийся зуд. Противное ощущение, словно тело кусают десятки надоедливых мошек, но я ничего не мог с этим поделать.

Нет! Моя ватага – моя ответственность. Я открыл общий банк и вытащил оттуда остов боевого дрона. Уже успел убедиться, что они не взрываются после деактивации, зато могут хорошо послужить в качестве обычного куска мусора. Старенький грузовик реагировал на каждую кочку, отчего, если не контролировать руль, он будет самовольно крутиться то влево, то вправо.