— Вот ты и сам признался, что с ВР-3! — радостно прокричал заборник, словно поймал меня на слове.

— И? — непонимающе пожал я плечами. — Что это изменит? К тому же, я всё равно вас всех убью, так что давайте уже приступим к яростной резне, а то мне ещё ватагу вытаскивать, а вы — неожиданный элемент в моём замысле.

Кажется, мои словам им не понравились, однако атаковал всего один. Он отчаянно бросился в бой, в то время, как второй, испугавшись, побежал к шахте лифта. Я повторно использовал Нейролинк, оглушив бегущего, а затем, ощутив лёгкого головокружение, блокировал атаку. Заброник попытался садануть меня по рёбрам, но вместо этого наткнулся костяшками пальцев на кончик моего клинка. Он прошёлся сквозь всю руку, разрывая её на две части, словно мокрую деревяшку, и вошёл в горло противника.

Я отбросил труп в сторону и подошёл к тому, что лежал на холодном бетоне. Кажется, немного перестарался, и мясозаборник уже пускал пену изо рта и давился собственной слюной. Не успел я занести клинок, как человек хрюкнул и вернулся в принтер. Ну что же, можно и так.

Мне удалось перевернуть труп носком ботинка и заметить, что на груди у него торчала весьма непримечательная карточка. Я нагнулся, чтобы поднять её, как внезапно меня накрыло волной невероятной боли. Приступ? Так быстро? Нет, это что-то другое. Тянет и колет в районе печени, причём так сильно, что хочется вырвать её голыми руками.

Я склонился над трупом и раскрыл рот, словно собирался выхаркнуть порцию крови, но вместо этого беззвучно выдохнул. Секунда, за ней ещё одна — и ужасающая боль сменилась лёгким недомоганием, а затем и вовсе улетучилась, оставив после себя лишь неприятные воспоминания. Перед глазами выскочил интерфейс, и я жадно улыбнулся:

//Закончена ассимиляция препарата//Система адаптации организма успешна.

//Результат: Орган – печень. Полученные эффекты: Адаптация к веществам. После нескольких употреблений слабых ядов организм «запоминает» вещество и становится к нему невосприимчивым. Побочный эффект: быстрая нейтрализация химикатов. Адаптивные ферменты цитохрома Р450 перестраиваются под новые соединения и лучше выводят токсины из организма.

//Биоинженерия: Ур.3. Доступны расширенные приемы препаратов.

//Ветка Физиоморф: 1 из 5.

//РеГеном переведён в режим ожидания…

Я выдохнул и сумел подняться на ноги, внимательно вчитываясь в каждую строку. Значит, препараты Бауха действительно действуют, и у меня получается постепенно тренировать мой организм, накачиваясь химикатами. Интересно, была ли логика в улучшении работы органов, или именно из-за токсичности препаратов она специально выбрала печень первой? Увеличится ли скорость и восприятие?

Баух говорил, что мой высокий уровень генетического импринта позволяет быстрее адаптировать и ассимилировать новые цепочки ДНК. Именно поэтому мне удалось так усилить один орган после всего двух приемов? Если да, то нужно обязательно продолжать. Рука инстинктивно потянулась к новому пузырьку, и я даже успел отщёлкнуть крышку, как вдруг остановился.

Что, если такое случится во время боя? Здесь меня спасли импланты и характеристики, однако дальше придётся притворяться обычным узником, по крайней мере, так планировалось. Нет, тогда с дальнейшим улучшением придётся подождать, хоть и любопытство нещадно грызло меня за филейную часть.

Я убрал пузырёк в инвентарь, вытащил с груди мясозаборника карточку доступа и задумался. Нет, виртуальные карманы лучше оставить, как и есть, иначе заподозрят, что здесь затесался узник с доступом к системе. Для этого ещё слишком рано.

Двери лифта открылись в тот же момент, когда я провёл карточкой, и я зашёл внутрь. Удивительно, но камер внутри не обнаружилось, а на цифровом дисплее появились функции выбора этажа. Максимально доступным был десятый, поэтому, не раздумывая, провёл пальцем, дождался пока закроются двери и коротко выдохнул.

Не знаю, что меня будет поджидать на месте и как буду карабкаться выше, но с каждой секундой я всё ближе к моей ватаге и к тому моменту, когда мы наконец свалим отсюда.

«Эмоциональная эмпатия к дефектным лицам расценивается как форма контаминации сознания. Подобные проявления подлежат коррекции или устранению.» (Кодекс Генетика — Приложение о психогенетической дисциплине)

Двери лифта открылись, и я приготовился ко всему что угодно, но только не к тому, что меня ждало. Меня поприветствовало несколько десятков людей, сидящих на полу по всему помещению. Узники, наряженные в точно такие же комбинезоны, что и я, а на запястьях у них были механические браслеты с небольшим дисплеем. Я медленно вышел, посмотрел по сторонам, и пришлось самому себе признать, что ожидал худшего.

Пугливый доктор Баух описывал всё в таких красках, что Чёрный узел должен оказаться настоящим адом. Однако на деле он оказался обычным концентрационным лагерем со своими извращёнными надзирателями, коих тут называли мясозаборники, и таинственными донами. То есть, фактически, тюрьма для генетического дна превратили в одно большое развлекалово для богатых.

А собственно, чему я удивляюсь? Не содержать же такую бессмысленную кучу людей, с которыми благородный человек не может находиться в одном городе. Действительно, Смертник, забыл, где находишься? Вместо этого они приносили омни определенному кругу людей, точнее сказать, владельцу этой частной конторы, а невидимые бенефициары лишь развлекались с чужими жизнями словно с игрушками.

Чем-то напоминало ВР-3 и правящую там железным кулаком систему. Со стороны могло показаться, будто Чёрный узел казался полноценным отдельным рубежом со своими правилами и устоями, которые менялись от ВРа к ВРу. Однако, как бы то ни было, я сюда пришёл не для изучения, а для поиска своей ватаги, и нужно найти кого-нибудь для тщательного допроса.

Так, гнусная рожа номер один, гнусная рожа номер два, три, четыре… чёрт, да тут все как последние урки, даже поговорить по-человечески будет не с кем. Нет, нет, не тот, хм… а этот может сойти. В углу помещения, которое выглядело как обычная бетонная площадка с единственной металлической дверью, сидел коренастый мужичок весь из себя интеллигентного вида.

Нутром я прекрасно понимал, что такие так высоко самостоятельно не забираются, но разум почему-то решил, что с ним можно спокойно поговорить. Я подошёл, приветственно махнул ему рукой и молча устроился рядом. Он неуверенно поёжился, с подозрением на меня посмотрел, а затем отодвинулся в сторону. Я положил ладонь ему на плечо, слегка приобнял и насильно пододвинул обратно.

— Скажи, дружище, не видал здесь группу людей? Четыре человека, два парня ничем не примечательных и две девушки. Симпатичные, у одной длинные волосы с розовыми кончиками, а другая застенчивая, молчаливая с милой моськой и чёрными короткими волосами.

Он посмотрел на меня так, словно на мне был чёрный балахон, а в руках наточенная по его душу коса. Я понял, что попал в точку и удержал его на месте, когда тот попытался спешно свалить. Мужичок протяжно завыл, словно попавший в плен маленький щеночек, и посмотрел мне в глаза. Да ладно, неужели все развлекательные испытания до этого были теоретическими? Тогда откуда здесь все эти гнусные рожи, на которых написано «уголовник»?

— Да не бойся ты, — произнёс я ровным спокойным голосом и даже попытался дружелюбно улыбнуться.

Мужчина почему-то от моей улыбки похолодел, а затем, проглотив вставший в горле ком, ответил:

— Отпустил меня, пожалуйста…

Если бы не знал, то сразу сказал бы «нет», так что ему явно приходилось с ними пересекаться. Отлично! Уже что-то! Решил на него надавить сильнее и, улыбнувшись уже в своей привычной манере, сквозь стиснутые зубы процедил:

— Скажи — и отпущу. Пойдешь куда захочешь.

— Не пойдет, — раздался голос рядом. — Он здесь уже второй месяц сидит, всё никак не может зайти в дверь, когда она открывается. Видели мы твою группу и твоих баб, только о них здесь лучше не говорить, если не хочешь проблем, друг.