Я повернулся и увидел лысого человека с крупным продольным шрамом во всю черепушку. Он жевал остатки питательной пасты и безразлично смотрел на лампочку, которая висела над дверью. Интеллигента пришлось отпустить, правда, вместо побега, он действительно побоялся сдвинуться с места и отполз на пару метров.

— Ага, — заговорил я, ощущая, что сейчас узнаю больше. — И ты, конечно же, не скажешь мне, где они сейчас, да?

— От чего не сказать? — высосал остатки пасты человек, и свернул тюбик в маленький прямоугольник. — Скажу, ты всё равно, скорее всего, сдохнешь, да и я тоже. Десятый уровень как-никак, выше редко кто поднимается. Ты мне лучше скажи, много новеньких привезли?

Я достал тюбик пасты, высосал половину, а вторую часть предложил человеку.

— Несколько сотен.

Он взял, благодарно кивнул и ответил:

— Ну да… опять сотни… что-то в последнее время доны через чур кровожадны. Бросаются зеками налево и направо, словно в узле стоит принтер, которым штампует без остановки. Ладно, насчёт твоей группы. Были они здесь. Девушку розовую чуть не изнасиловали во-о-о-он те в углу, видишь? Бычара на тебя ещё смотрит. Так вот, она ему хер ржавой заточкой отрезала и в его собственную пасть засунула, прикинь?

— Очень похоже на Седьмую… А потом что случилось? Ты сказал, что были они здесь.

— Были, — ответил мужик, заправляясь новой пастой. — Потом, как обычно, двери открылись, и они шмыгнули внутрь. Что дальше с ними стало? Да хрен его знает, может, прошли на одиннадцатый, а может, сдохли, тут пёс его разбери.

Я нахмурился и задумчиво спросил:

— Их четверо всего было? Может, кто-нибудь ещё? Ежа не было?

— Ежа? — удивлённо переспросил человек, посмотрев на меня, как на идиота. — Ты чего, с дерева свалился? Какие ежи на ВР-1? Стоп, только не говори, что ты не успел ознакомиться с местными порядками. Геном — сила. Слабость — преступление, и вся эта прочая биохрень? Совсем новенький что ли?

— Ага, — ответил я, поглядывая на то, как описанный ранее бычара-евнух смотрит на меня, оскалив зубы. — С ежами тут всё плохо?

— Странно, да? — мужчина покачал головой. — Вроде здоровые такие хрени, да и раскачать в боевых можно, а доны их не пользуют. По какой-то причине они испытывают к ним яростную неприязнь, понял, ага? Мол, чудовища они, как эти, как их, сука, экскувиаторы… В общем, нет здесь ежей, только люди, сотни людей и сотни трупов каждый день. Хотя нет, не люди — зеки.

Твою мать, а вот это паршиво. Не могу поверить, что Мышь зарезали как свинью и бросили в шахту! Как минимум, о нём бы слышали, так как он ёж весьма своевольный, да и раскачанный на силу и крепость тела. Нет, пока не увижу его обезображенный труп и лично не опознаю, буду считать, что мелкий суетливый раб пропал без вести. Кто-нибудь не из зеков может знать, что делают с ежами при сортировке на пункте, надо только вежливо спросить.

Не успел я продолжить разговор, как раздался противный писк, и над дверями загорелась желтая лампочка. Окружающие зеки зашуршали и принялись ёрзать на месте, словно у них затекли задницы от долгого сидения. Они посматривали друг на друга, словно пытались угадать, кто решиться зайти внутрь.

Я увидел, как мне навстречу вышел тот самый бугай в сопровождении нескольких человек. Он бросил на меня презрительный взгляд, а затем коротко бросил: «Награда всё ещё висит». Награда? Какая награда? Он о том, что ему не удалось изнасиловать Седьмую? Да и фиг с ним. После старика Харэно Седьмая крайне выборочно относится к интимной жизни, к тому же, он явно был не в её вкусе.

Я с улыбкой на лице закивал, невербально отвечая, мол: «Иди, иди, не задерживайся» и посмотрел на дверь. Значит, ватага прошла сквозь них и двинулась дальше. Чёрт, хотел бы их здесь отыскать и рвануть уже обратно, но, видимо придётся следовать по пятам. Хотя бы знаю, в каком направлении стоит идти, и не придётся бродить по всему Чёрному узлу.

Услышал, как на меня навелась камера и внезапно остановилась. Я поднял голову, мельком посмотрел в небольшую красную точку и мысленно повторил, что у меня нет никаких имплантов, никаких характеристик. Заточка, подручные инструменты и, максимум, Нейролинк.

Люди постепенно стягивались к двери, выстраиваясь в длинную линию. Я хлопнул по плечу человека, который так и остался сидеть есть пасту и медленно встал.

Сорок два желающих, приличная собралась компания. Многие из них были вымазаны в застывшей крови, которая говорила о том, что предыдущие уровни проходились не игрой в шахматы. Уверен, что за этими дверями меня будет ждать нечто необычное, хотя, в последнее время меня тяжело удивить.

Люди постепенно и послушно заходили внутрь, в том числе, и тот самый человек, который всё это время на меня пялился. Неужели это из-за того, что я спросил о моей ватаге? Что, Седьмая тебя опустили прилюдно и в прямом смысле лишила достоинства, и ты решил отыграться на мне? Весьма странное решение, но да ладно, не мне его судить.

Мы зашли в абсолютно тёмное помещение, в котором откровенно пахло кровью. Металлический привкус был настолько очевиден, что он одновременно ощущался всеми доступными мне рецепторами. Уверен, если провести ладонью по поверхности пола, то она окажется вся покрыта человеческими жидкостями. Проверять это я, конечно же, не стал и сделал небольшой шаг вперёд.

Внезапно загорелся красный свет, и стало заметно, как люди, поглядывая то на соседей, то на центральное устройство, похожее на заключенную в железо стеклянную колбу, разбредались в стороны. В отличие от меня, они прошли начальные уровни с самого низа и прекрасно понимали, что должно произойти дальше.

Я обернулся и увидел, как мясозаборники закрыли за нами двери, и послышался хруст тяжелых ставней. Ага, понятно, а делать-то что надо? Мои подозрения оказались верны, и пол действительно был измазан островками в уже подсохшей крови, от которой, собственно, и пахло железом.

Заметил, что к центральному устройству, словно лучи, уходили глубокие и широкие борозды, словно водосточные желоба, которые устанавливали на крышах домов на случай проливного дождя. Только вот мы находились в помещении, и, более того, за всё время пребывания на рубежах я ни разу не ощутил на себе капающую с небес влагу.

Сложить все кусочки мозаики оказалось не так уж и сложно. На мутном стекле центральной колбы всё ещё остались линии раннее собранной жидкости от предыдущих заходов, и теперь стало понятно, почему многие опасались пересечь именно эту черту. Однако у меня не было этой шикарной возможности выбора, поэтому придётся играть по местным правилам.

Над устройством загорелся экран и забегали первые цифры. 10… 15… 8… 10… 20… Они сменяли друг друга, будто свихнувшийся счётчик откручивал значения, так и не решив, на каком стоит остановиться. В ход пошли ставки. Доны тратили свои кровные деньги и выбирали своих любимчиков, но сколько должно умереть и сколько может остаться в живых?

Я посмотрел на колбу и увидел отметку в сотню литров. Так, если взять человека и хорошенько выжать, то можно собрать пять литров, но это практически нереально. Понадобится подвесить его ногами к верху, словно тушу, и терпеливо ждать, пока давление и гравитация сделает своё дело. Я прикинул количество человек, разделил доступную с каждого порцию надвое и пришёл к заключению, что умереть должны чуть ли не все.

Сорок душ, если говорить откровенно, а нас оказалось сорок два человека. Мои вычисления, естественно, стоило принимать с долей скепсиса, однако факт оставался фактом. Стоп, а что случится, если будет недобор? Сливать собственную, надеюсь, не придётся? Сидеть и ждать пока зайдут новенькие?

Из размышления меня вывела откровенно оглушающая сирена, которая ударил по мозгам с такой силой, что я едва не оглох. Это было сигналом к началу резни, и первым делом все рванули к центральному устройству, откуда торчало несколько острых ножей. Я не стал ломиться в общую кучу и, отступив назад, заметил, как на табло продолжали крутиться цифры.