Мей удивлённо приподняла брови.

— Но Макс не напечатанный. У него нет этих возможностей, как ему качаться и становиться сильнее?

Молли поставила бонг на стеклянную поверхность стола и неуверенно ответила:

— А вот это науке ещё неизвестно. Но у нас есть время. Примерно месяца три, пока будет проходить подготовка, а Макс найдёт билет до Титана. Ты ведь уже задавался этим вопросом?

Я кивнул.

— Оформлю себе полёт до Марса по корпоративным делам, а оттуда через контакты найду транспорт до Титана.

— Дорого выйдет, — ответила Молли. — Тебе нужен транспорт, пилот, плюс разрешение на старт с станции на орбите. Причём корабль вместе с пилотом уйдёт в одну сторону. То есть, фактически, тебе надо угнать судно захватить его команду.

— Никто не говорил, что будет легко и не прольётся кровь. Твоё дело — заняться логистикой и подготовкой, само проникновение и насилие оставь профессионалам.

Молли улыбнулась.

— Ой какие мы грозные. Ладно, сделаем. На повестке дня осталось ещё много вопросов, но всё по очереди. Начнём с, пожалуй, самого интересного. Чтобы система тебя считала за своего, обычного принтеровского болванчика, тебе нужно числиться в базе данных. У меня есть парочка идей, но, думаю, она сама тебя туда занесёт при первом подключении. Вопрос в другом. Как не спалиться?

Я наклонился над голографической картой Титана и уверенно ответил:

— Легко, мы пустим в ход мои копии. Из Ночной Москвы можно получить доступ к серверам Титана. Они напрямую связаны с общей сетью принтеров. Я смогу проникнуть и вручную ввести свой новый матричный импринт. Только вам придётся его настроить.

Молли наклонилась ко мне.

— Ну и какие планы?

— Матричные импринты создавали ещё на Земле, значит, технология должна где-то остаться. Раз речь идёт о месяцах подготовки, вы сможете её добыть и создать моих виртуальных болванчиков. Пускай принтер их печатает и выпускает в мир. Главное, поставить им установку — идти к Городу и не забыть приказать напечатать Нейролинки.

— Фальшивки, да? Ты ведь не хочешь сливать данные о протопите напрямую врагу?

Я кивнул.

— Фальшивки. Можешь завязать на них триггеры моего мнемоблока, но, Молли, будь осторожна. В конце концов, я должен вернуть себе память.

— Мей, если что, будет тем самым стопором, — ответила девушка, задумчиво поправив очки. — С этим разберёмся, не переживай. Болванчиков, кстати, можно пустить не просто так. Они будут собирать данные и посылать их на твой Нейролинк. Сам ты об этом не будешь знать, но это поможет Мей получит данные о том, с чем вам предстоит встретиться. Карта местности, уровень врагов и прочее. Так что болванчики будут собирать для вас данные. Хорошая идея, Макс, я вижу, ты готовился к этому моменту.

— Да, — я медленно выдохнул и упал на мягкий диван небольшой комнаты. — Ещё много предстоит подготовить, но в целом план уже есть. Запускайте процесс, а я, пожалуй, займусь со своей стороны и навещу отца.

— Хочешь с ним попрощаться? — задумчиво поинтересовалась Мей.

Я нащупал заткнутый за пояс брюк пистолет и ответил:

— Угу, что-то вроде этого.

Я сел в машину, нажал на клавишу зажигания и медленно выдохнул. Приборная панель загорелась агрессивно-красными цветами, а двигатель привычно замурлыкал, встречая своего старого хозяина. Мой Дракон. Верный конь, который спасал ни в одной ситуации и вывозил даже из такого положения, из которого, казалось, выхода нет.

На мгновение в голове промелькнула мысль, что это одна последних наших встреч. Мей осталась в Японии, а мне пришлось вернуться в Ночную Москву, чтобы покончить с неотложными делами. Пройдёт ещё какое-то время, прежде чем мы сумеем приступить к выполнению задуманного плана, и до тех пор я должен вести себя словно ни в чём не бывало.

А это означало, что, возможно, придётся взяться за работу.

Над головой пронеслось скоростное шоссе, которое красной стрелой вело из космопорта Шереметьево, пронзая Ночную Москву яркой линией современный технологий. Тысячи и тысячи людей каждую минуту курсировали по ней, приезжая и покидая самый крупный трансмегаполис всей планеты. Технологическое чудо, собравшее в себе сборную солянку человечества и ставшее домом самым продвинутым, кровожадным и беспощадным корпорациям. Кротов, Хан, Тулин, Никсон и, конечно же, Хасанаги.

Неофициальная пятёрка, которая фактически держала всю планету, точнее, то, что от неё осталось, в ежовых рукавицах агрессивного капитализма. Каждый рубль был учтён, каждая потраченная копейка, не окупившая себе втрое, могла стоит работнику карьеры. А каждый украденный червонец у корпорации обычно приводил к тому, что в дело вступали такие как я. Серые странники. Безликие и обычно безымянные наёмники, стоявшие на страже и неофициальной службе у капиталистических гигантов.

На лобовое стекло упала первая капля прохладного осеннего Московского вечера, плавно переходящего в ночь, и Дракон автоматически активировал защитную плёнку. Влага стекала по скользкой поверхности, не оставляя после себя и следа, ровно так же, как и происходило в этом городе с людьми.

За это мне и нравилась Ночная Москва. Город, в котором всегда можно было затеряться и не оглядываться назад. Где даже богатые и влиятельные люди в один момент держали вселенную за её вертлявую задницу, а на следующий день их запаковывали в мешки для трупов в собственном дерьме и блевотине. Где и без того хрупкий и шаткий баланс каждый день колебался из стороны в сторону, но каким-то невообразимым образом город всё ещё существовал.

Моя теория была в том, что всё это благодаря Серым Странникам. Мы, будто волки, настоящие санитары леса, поджирали за остальными, вычищая всё дерьмо до последней крошки лишь для того, чтобы богатые не запачкали свои белые тапочки. Взамен мы получали награду: деньги, женщин, уважение, а главное — репутацию среди своих же. Каждый мечтал оказаться на вершине, чтобы все эти жадные ублюдки из корпораций ползали у ног и молили о помощи.

Кому-то это удавалось, кто-то подыхал ещё на стадии уличного становления. Что же до меня? Я как раз и был на вершине мира. Взращённый самыми отпетыми и кровожадными агентами Хасанаги, мне впервые пришлось убить в семь лет. В то время, когда мои сверстники давили жуков и стреляли из воздушек по воронам, я убил человека, едва удерживая в руках пистолет.

Этим бедолагой стал обычный уличный наркоман, который подрезал меня в очереди, заставив пролить холодный ржаной квас на мои новенькие синие джинсы. Кто-то может спросить: «И что, это стоит того, чтобы отнять его жизнь? Клякса холодного кваса на штанах?» Вот и я так думал, но мои кураторы решили иначе. Именно в тот день мне объяснили, что уличная репутация должна стать тем, над чем я должен работать постоянно.

Будь то обычный наркоман или прохожий, который решил, что сможет подрезать тебя в очереди, — это не имеет значения. А вот что имеет — это то, как на тебя потом будут смотреть люди и что станут шептать на тёмных улочках Ночной Москвы. Именно тогда мне дали пистолет, наказали исправить совершенную ошибку и выбросили на улицу.

Я отыскал ублюдка, благо это было не так тяжело. Он доживал остатки своих дней в небольшом наркоманском притоне, в бывших трущобах когда-то старого Арбата, где его и настигла карма. До сих пор помню все запахи, помню, как новоиспечённая мать качала на руках новорождённого ребёнка, попутно загоняя себе по вене так называемого «крокодила». Помню, как он плакал, как у неё изо рта пошла пена, а парочка трахающихся рядом подростков даже не обратила внимания.

Всё изменилось тогда, когда раздался громкий хлопок. Некоторые проснулись, подумали, что кто-то хлопнул дверью или потолок наконец обрушился им на головы. Другие же бежали в ужасе, оставив меня наедине с моим первым всё ещё свежим трупом. Мои руки дрожали, но не от страха или бьющего в кровь адреналина. Они дрожали, потому что пистолет оказался намного тяжелее, чем тот, с которым мне приходилось практиковаться, а ставить железо в таком возрасте было ещё слишком рано.