Один особо кровожадный узник бежал на меня, широко замахиваясь оружием. Я поднырнул, перебросил его через плечо и коротким ударом ноги перебил ему гортань. Мысленно поблагодарил его за новенький нож и на всякий случай вскрыл ему глотку, чтобы начался процесс сбора.

Пока доны яростно тратили заработанные деньги, центральная стеклянная колба начала постепенно заполняться. Люди резали друг друга с таким усердием, что всё, что мне оставалось делать, — это отбиваться от постоянных нападок с стороны. Будто оглушительной сирены к началу резни было мало, вокруг заморгали многочисленные прожекторы, отчего окружающий мир двигался быстрыми нарезками кадров.

Перед носом пронёсся окровавленный клинок, а затем последовал озлобленный оскал его владельца. Я схватил его за запястье, полосонул несколько раз лезвием и воткнул кончик ножа в горло. Несмотря на множество порезов всего за пару секунд, он всё равно попробовал меня убить, но его свалил с ног предательский удар в спину.

К мерцающему свету добавили зубодробительную музыку.

Со стороны это могло показаться обычным кровавым рейвом, но я ни с чем не спутаю настоящую резню. У лишенных доступа к системе людей против меня не было ни единого шанса. Они умирали так быстро, что кровь не успевала стекать по многочисленным желобам и расплёскивалась в стороны. Она всё равно рано или поздно окажется там, где надо, из-за наклона пола, однако у многих уже хлюпало в ботинках.

Среди беснующейся толпы я заметил обиженного быка, который, стоило сказать, выглядел довольно брутально. Он уже успел убить нескольких человек и, напитавшись вражеской кровью, яростно выискивал меня среди толпы. Наши взгляды встретились, и ублюдок, не раздумывая, бросился в атаку.

Я выставил перед собой нож и терпеливо ждал, пока он, передвигаясь частыми кадрами, не окажется достаточно близко, а когда это случилось, я резко шагнул вперёд и нанёс одиночный широкий удар. Он даже не заметил, как я двинулся с места, и, лишь оказавшись у меня за спиной, ощутил хлынувшую из горла кровь.

Не знаю, на что тот рассчитывал, но его жидкость смешалась с остальными и добавилась в общую копилку. В живых осталось очень мало, а крови было столько, что некоторые не выдержали и откровенно начали блевать. Остальные тяжело дышали и, роняя из скользких рук острые ножи, посматривали друг на друга.

Колба спешно заполнялась через множество подведенных к ней трубочек, по которым циркулировала пенящаяся кровь. Я отступил ещё назад и прижался спиной к стене. Почему-то в этот момент перед глазами родилась картина того, как моя ватага старается здесь выжить. Чёрт, думаю, основную резню устраивала Седьмая и Приблуда, постоянно защищая Трева и Элли.

Элли… эта наивная и дружелюбная девушка явно никогда не будет прежней после увиденного. Суки… Каким же надо быть больным ублюдком, чтобы заставлять людей резать друг друга ради развлечения? Но нет, этого же мало! Надо обязательно запереть их в железную коробку, добавить зубодробительную музыку, устроить парочку приступов эпилепсии и, делая ставки, попутно яростно дрочить.

От представленной картины сидящих жирных ублюдков ОлдГейта, которые получают извращённое удовольствие от происходящего, у меня начала закипать кровь. Недостаточно сильно, чтобы выйти себя, но в этот раз я не стал читать мантру и позволил ярости выплеснуться наружу. Крови было явно недостаточно, поэтому я шагнул вперёд и принялся за дело.

Чем быстрее всё закончится, тем меньше окружающим придётся терпеть, а доны получат меньше наслаждения. Всё ещё отдавая себе отчёт в том, что нельзя пользоваться характеристиками, я методично принялся убивать, тратя на каждого противника не больше одного удара. Они пытались сопротивляться, но чаще всего поскальзывались и падали на залитый кровью пол, где их настигала быстрая смерть.

Мои силы всё ещё были свежи, в отличие от тех, кто с первым секунд поддался кровавому припадку, поэтому всё, что мне осталось, — это закрыться от эмоций и методично и хладнокровно убивать. Некоторые узники, заметив, что я, словно сама смерть, спокойным шагом прохожусь по помещению и отнимаю жизни одну за другой, начали молить о пощаде.

Другой бы на моём месте остановился, подождал пока, заполнится всё, что успело накапать на пол, и лишь потом принял решение. В конце концов, может и так хватить, разве нет? Однако я прекрасно понимал, что в момент, когда дам слабины и оголю спину, получу предательский удар. Узники и сами убивали без какого-либо сомнения, поэтому я решил, что единственное, что могу для них сделать, — это отправить на заслуженный покой в принтер. К тому же жизнь на Чёрном узле — это не жизнь и даже не существование. Это настоящий ад.

Лезвие ножа скользнуло по горлу последнего зека, и я аккуратно положил его на пол рядом с одним из желобов. Несмотря на продолжающуюся долбёжку музыки и яркие вспышки стробоскопов, мне удалось справиться, после чего нашёл более-менее нетронутое резней место в углу и сел, подогнув колени.

Нож соскользнул с кончиков пальцев, а я закрыл глаза и медленно выдохнул, погружаясь в собственный внутренний мир и размышления. Окружение постепенно утопало в монотонном звуке белого шума, а мой разум уходил куда-то далеко, в очередной раз пытаясь пробиться сквозь завесу мнемоблока.

Никогда бы не подумал, что смогу настолько привязаться к этим людям, что пойду за ними в подобное место. Самое забавное, что я никогда насильно не собирал собственную ватагу и придерживался чёткого правила никого за собой не тащить, однако, в конечном счёте, всё случилось именно так. От осознания того, что сижу среди четырёх десятков трупов и размышляю о том, как всё могло сложиться, в горле зародился одинокий смешок.

Я открыл глаза, заметил, что требуемое количество почти набралось, и поднял голову на единственный монитор. Цифры перестали бегать, и, видимо, все молча ждали окончания испытания, явно запоминая моё лицо. Ничего, в следующий раз сюда зайдет новая партия, и в конце окажется какой-нибудь безликий выживший вроде меня.

Музыка постепенно затихала, яркие вспышки стали реже, а затем помещение вновь окрасилось в красный цвет. Слева задрожала стена, открывая мне проход дальше. Я встал, отряхнулся и заглянул в короткий коридор, в конце которого была железная дверь. Рядом с ней находилась небольшая чёрная консоль, изуродованная множеством порезов. Видимо, кто-то на ней неплохо выплеснул накопившийся гнев.

Я подошёл и заметил, как на меня смотрят камеры, и сделал вид, что прикладываю к ней свой фальшивый браслет. Каково было моё удивление, когда раздался одобрительный писк, однако сработало не устройство, которое должно блокировать доступ, а мой индекс!

Перед глазами забегали невнятные отрывки сообщений, и некоторые слова даже показались знакомыми:

[Приказ… криптократ]… [обнаружена поставка]… [отладочная система… сканирование пользователя]… [объект Ч-3]… [ошибка… обрывочная информация]

Двери открылись, и впереди показалась лестница, круто уходящая вправо и ведущая на следующий этаж, но я стоял на месте. Ч-3? Объект Ч-3? Речь ведь шла о Чистилище, так? К тому же, эти клятые криптократы — объединённое в общую сеть сознание — здесь? Получается, Чёрный узел когда-то был Чистилищем? Нет, система не может врать, речь действительно шла о городе-фабрике и находящемся здесь принтере.

Сам объект не вызывал у меня такого уж сильного интереса, однако содержимое может оказаться важным, особенно, если найду дополнительную информацию о проекте Возрождение. Стоит продолжить карабкаться вверх, но не задерживаться сильно. Моя главная цель осталась без изменений, а именно, отыскать свою ватагу и свалить отсюда как можно скорее.

Но не стану врать, информация о том, что Мясная башня, возможно, — это бывший пункт управления всего Ч-3, вызывал у меня азарт. Азарт, который даже я не мог игнорировать.

«Человек теряет статус личности в момент признания его генетически несостоятельным. С этого момента он становится биологическим активом государства.» (Кодекс Генетика — Раздел о перераспределении человеческого ресурса)