— Помоги мне разделать её тело и бросить в канал. Её не должны найти в таком виде.

Я плюхнулся в удобное кресло и, откинувшись на спинку, закрыл глаза. В квартире Фокс всё ещё пахло пятновыводителем, и даже открытые окна, сквозь которые доносились запахи вечернего ОлдГейта, не смогли его перебить. На столике напротив стояла чашка свежезаваренного порошкового кофе, и если обычно я бы с удовольствием его потягивал, то сейчас у меня полностью пропало всё желание.

Центральные новости из небольшого пузатого телевизора передавали об успешно проведенной операции специального отдела, в ходе которой была нейтрализована террористическая группа Либертал вместе с её бесстрашным лидером. Я бы не стал называть его таким, но Кай мёртв, а у меня есть информация местонахождении моей ватаги, по этой причине возвращаться к этому вопросы смысла нет.

За последнее время произошло слишком многое, и даже тот факт, что у меня в крови поселился вирус экскувиаторов, не заставлял бурлить кровь. Вообще, у меня сложилось такое впечатление, будто я начинаю ко всему относиться как к данности или даже обыденности. Предательство? Ну, ничего, бывает. Очередная скотина хочет моей смерти? Пускай становится в очередь. Фокс краем глаза с заботой и волнением на меня смотрит? Так и это не заставляло удивиться.

Знаю, что человек существо крайне адаптивное, в том числе и к любым социальным изменениям, но то, что происходило со мной, мне начинало нравиться всё меньше и меньше. Казалось, что теряю ту последнюю частичку, которую донёс с собой до стен Города, и она вот-вот выпадет из моих пальцев. Что за частичка? Хотел бы я знать ответ на этот вопрос.

Почему-то показалось, будто единственный человек, который мог хоть что-нибудь сказать — это Мей. Загадочная девушка с мнемоблоком и тактильным шифрованием на спине в виде татуировки дракона. Она и Скрин — когда это именно эти имена для меня заменяли целый мир, но почему?

Я постарался погрузиться в глубины своей памяти, словно пытался насильно растянуть полотно сценария, и сосредоточился на мысли. Если система проецировала моё прошлое в виде виртуального конструкта, то она должна черпать информацию из моего сознания или, по крайней мере, матричного импринта. В любом случае, и то, и другое — это моя собственность.

Перед глазами замелькали мутные отрывки, какие-то невнятные голоса и размытые лица. Они были будто затянуты толстой мембраной, через которую ничего не удавалось рассмотреть, однако именно в этот момент у меня появилась мысль. Что, если причина, по которой я не могу вспомнить своё прошлое, заключается в том, что у меня стоит такой же мнемоблок?

Вполне логично, так ведь? Это объяснило бы не только происходящее, но и почему отрывки памяти, всплывающие в моей голове, выглядят подобным образом. Если следовать этой логической цепочке и дальше, мне, в первую очередь, надо определиться с типом мнемоблока и подобрать к нему шифр. Чёрт, вроде в прошлый раз я собрался отвезти Мей к какому-то Тревору, мастеру ключа. Если удастся погрузиться в этот сценарий — то смогу вспомнить не только как работают мнемоблоки, но и как с ними разбираться.

Значит, нужен следующий социальный уровень. Нужна крепкая и долгая прокачка.

Чёрт, ещё и ватагу надо вытащить, всех куда-то расселить, выяснить, что с ними произошло, получить гражданство и избавиться от этого долбанного вируса. Ладно, с мнемоблоком придётся немного повременить, но хотя бы знаю, в какую сторону нужно мыслить.

Я открыл глаза и первым делом потянулся в инвентарь за напитком. Ощущение нарастающего приступа теперь удавалось распознавать ещё до того, как начнут разбухать внутренние органы. Глоток всё её горячего чая постепенно приводил в себя, и, убрав его в инвентарь, я заметил на себе обеспокоенный взгляд Бауха. Не переживай, доктор, превращаться в монстра пока не собираюсь, но вот за будущее уже не так уверен.

Магазинчик старушки был перевёрнут вверх дном, а самой женщины внутри не оказалось. Её, скорее всего, отвезли в местное отделение, где проводили допрос с пристрастием. Баух уверил, что переживать особенно не о чем, и с ней всё будет в порядке, но я поставил мысленную галочку, если придётся её спасать.

В центре квартиры сидел Черника, над ранами которого заботливо работал доктор. Фокс, с неуверенным взглядом и, видимо, всё ещё плавая в размышлениях о своём будущем, то уходила на кухню, то возвращалась. Мы на мгновение встретились взглядами, и она натянуто улыбнулась. Я смотрел на группу людей и не мог отделаться от мысли, что собрал новую ватагу.

Они, естественно, не вступили в неё, но каким-то образом мне вновь удалось окружить себя людьми. Это получилось само собой, ведь подсознательно я никогда не пытался заручиться чьей-то поддержкой, однако факт остаётся фактом. Эти люди теперь напрямую зависят от меня, если не брать в расчёт Фокс.

Сама девушка вела себя странно. Вместо того, чтобы погнать нас ссаными тряпками и пыльной метлой, она сама предложила на первое время остаться в её двухкомнатной квартире, даже несмотря на произошедшее. Возможно, она это делала не по доброте душевной и преследовала свои цели, только вот какие? Понятия не имею, да и, уверен, что не стал бы её за это винить.

Новая ватага или нет, мне нужно сосредоточиться на основной. Трев, Седьмая, Элли, Приблуда и даже Мышь. Уже прошло несколько дней с тех пор, как нас разделили на сортировочной станции, и их отправили в так называемое гетто, а оттуда в Черный узел, о котором мне как раз предстояло выяснить.

Я наклонился, сделал глоток уже холодного кофе и пристально посмотрел на доктора. Это была достаточно понятная для него команда, и человек, отложив медицинские инструменты, звучно выдохнул и привычно сгорбился. Черника посмотрел на него, затем перевёл на меня взгляд и принял от Фокс кружку с кофе, которая выглядела издевательски маленькой в его ручище.

— Спрашивай, Смертник, я отвечу на все твои вопросы, — проговорил Баух, несколько раз послушно кивнув.

— А их действительно много, но начнём с главного: что такое Чёрный узел, и как мне туда попасть?

— Чёрный узел, — задумчиво повторил Баух. — Место весьма ужасное. Его ещё называют Мясной башней из-за того, как он устроен. Туда отправляют из гетто тех, у кого уровень чистоты генетического импринта падает ниже 0,22 единицы. Скажем так, если выше двадцати двух сотых считаются биошлаком, то ниже — это даже не люди, а биологический материал со случайной способностью говорить и думать.

— Не назвал бы свою ватагу биологическим материалом, — уверенно уточнил я, намекая на то, насколько они сильны и выносливы, а уж про Элли и Седьмую я вообще молчу. Таких красоток, как они, нужно ещё поискать.

Кажется, Баух понял и спешно пояснил:

— Да, пускай Кодекс Генетика и построен на биологическом и шовинистическом превосходстве чистокровных над другими импринтами, но не всё измеряется в силе и внешнем виде. Если было бы так, то половину людей из Верховного Директората пришлось бы отправить в гетто. Ты бы их видел. Здесь речь идёт больше о, скажем так, врожденных параметрах.

— Ты никогда не слышал о генетическом импринте? — поинтересовалась Фокс, сев рядом со мной и положил ладонь на моё колено. — Не знала, что на других рубежах о них неизвестно.

— Генетический импринт — это не то, что можно отыскать в логах или интерфейсе системы, — пояснил доктор. — О матричном приходит оповещение в самом начале, поведенческий люди получают при первом погружении в КС, а вот генетический нужно раскрывать. Нам мало ещё о нём известно, но в его наличии нет никакого сомнения. Как минимум, он позволяет более успешно проводить, как назвал бы её Смертник, биоинженерную прокачку. От него зависит и уровень адаптации новых препаратов, скорость обмена веществ и прочие, прочие научные термины, которыми я не стану вас нагружать. Проще говорят, ГИ — это то, насколько легко или, наоборот, тяжело будет адаптироваться организм и тело к насильственным и эволюционным мутациям.