Вопросы, опять вопросы…

Я попытался представить, как сейчас себя чувствуют остальные и что пытаются сделать. В голове роились картины с ВР-3, где полуживые рабы ходили от работы к работе, пытаясь наскрести желаемую всей душой кибу. Не знаю, насколько реалии этого гетто совпадают с Третьим рубежом, но уверен в том, что моя ватага так легко не сдастся.

К тому же в голову пришла мысль, как можно будет с ними связаться. Вряд ли у них забрали телефоны, если конечно, они их не держали у себя в карманах. Номера всё ещё забиты в личной памяти интерфейса, осталось только обзавестись требуемым устройством. На крайний случай, можно будет общаться через переписку банка ватаги. Не так эффективно, но всё же лучше, чем ничего.

Мы долго шли вдоль стен канализации, пока наконец не добрались до небольшой двери. Она утопала в бетоне и была практически незаметна, а когда вошли внутрь, то стало понятно, что это бывшая и давно заброшенная комната персонала. Достаточно небольшая, чтобы вместить в себя человек пять, может, шесть, без каких-либо проблем.

В дальнем углу двуспальная кровать, столик и небольшая газовая горелка. На ней они, судя по всему, готовили еду или разогревали воду. Как только я оказался внутри, то почувствовал, словно у меня закипает кровь, а затем через секунду, даже не успев осознать происходящее, выхаркнул из горла порцию крови.

Черника сел на кровать и принялся обрабатывать раны, но увидев меня, резко нахмурился. Я схватился за живот, будто вот-вот выблюю кишки, и скрючился на полу. Такого со мной ещё не было даже после килограмма съеденной питательной пасты. Ощущение такое, словно кто-то погрузил руку мне в глотку и пытался вытянуть желудок наружу, не давая возможности даже вздохнуть.

— Реакция! Он реакционный! — прокричала Лейла, хватаясь за оружие. — Кого ты к нам привёл, Кай? Я говорила, надо было его убить.

Реакция? О чём она говорит? Со мной? Я поднял голову и попытался встать, но ноги подкашивались, а боль в животе продолжала тянуть меня вниз. Парень молча смотрел на меня так, словно перед ним находился живой труп, а затем достал пистолет и огорченно выпалил:

— Эх, такой боец пропадает. Как жаль. Оказался реакционным. Эй, брат, ты вообще понимаешь, о чём идёт речь?

Я покачал головой и через силу смог выдавить короткое:

— Я не…

— Угу, — произнёс тот, направляя оружие на меня. — Все так говорят, потом внезапно набухает живот, словно пёрнуть не можешь, а потом — бум! — и кишки твои свисают с потолка, а сам ты превращаешься в экскувиатора. Жаль, очень жаль, Смертник, но ты только не обижайся, я действительно хотел тебе помочь, но теперь тебя придётся убить, пока ещё не среагировал, — он передёрнул затвор пистолета, щёлкнул предохранителем и напоследок произнёс: — Ничего личного.

Выстрел!

Из дула пистолета тоненькой струйкой выходил дымок от сгоревшего пороха. Стреляная гильза упала на холодный пол, а по стенам всё ещё гуляло эхо совершенного выстрела.

Я левой ладонью держался за ствол пистолета и, опустив голову, тяжело дышал, всё еще пытаясь удержать кишки на своём месте. Мне удалось вовремя перенаправить выстрел, и пуля, выбив у уха бетонную крошку, срикошетила куда-то в сторону.

В помещении повисла тишина. Все присутствующие с недоумением смотрели на меня и ждали, когда начну набухать. Признаюсь, внутренности всё ещё пучились, и из живота раздавалось гулкое рычание, но в целом волна приступа постепенно отпускала. Я даже сумел покашлять, при этом не выхаркивая порцию крови, что в моем случае можно было считать прорывом.

— Сука, сказано же, что никакой я не реакционный, а если ещё раз направишь на меня оружие, прежде чем убью, сломаю руку сразу в нескольких местах.

Парень крепко сжимал рукоять пистолета, но вдруг его кисть начала заметно дрожать. Как он ни старался сдержать невесть откуда взявшийся тремор, оружие тряслось вместе с его конечностью, удерживаемое лишь моими пальцами.

— Ничего не понимаю, — произнёс он вполголоса, словно эти слова были направлены в пустоту. — Тебя должно было раздуть, а затем превратить в экскувиатора.

— Экскувиатора? — повторил его слова и сумел поднять голову. — Вы их так называете?

Почему-то от вида моего лица парень широко раскрыл глаза, и я заметил, как кончик его указательного пальца вновь потянулся к спусковому крючку. Я крепко сжал оружие, всё ещё не отпуская, и сухо прохрипел:

— Говоришь так, словно ожидал моего превращения. Откуда тебе это известно?

Тот указал на мои глаза и ответил:

— Красные склеры, кровавая рвота и вздутие живота — это классические симптомы реакции. О них здесь всем известно.

Я резким движением вырвал из его рук посеребренный пистолет и использовал в качестве зеркала. Мои склеры действительно были красными, словно разом лопнули все капилляры, но воспаление довольно быстро сходило на нет, и они уже начали светлеть. Превратиться в монстра у меня всё же не получилось, только вот его слова не только вызывали тревогу — а откровенно угрожали моему благополучию.

Я на всякий случай забрал себе его пистолет, с трудом встал на ноги и, устроившись на обычном стальном стуле, заговорил.

— Вот отсюда давай поподробнее.

Девушка с прищуром осмотрела меня с ног до головы, словно пыталась убедиться, что я не превращусь в этого экскувиатора, а затем занялась ранами Черники. Кай, если это его настоящее имя, несколько секунд изумленно на меня смотрел, словно стал свидетелем второго пришествия, и заикаясь произнёс:

— Ч-ч-что ты от меня хочешь услышать? Ты явно реакционный, но по какой-то причине реакция не произошла. У вас что, на других рубежах не знакомы с экскувиаторами? Они к нам постоянно прут с других ВР. Люди зараженные — а не монстры. Монстрами они уже становятся здесь. Хотя должен сказать, что и местные реакций боятся, как наводнения. Поэтому и держат новоприбывших в гетто, дабы они не среагировали в самом ОлдГейте.

— Гетто. Ты постоянно говоришь это название, где оно находится?

— Это не то, о чём бы я сейчас переживал на твоём месте. Сейчас тебе катастрофически повезло, и ты не обратился, но что, если приступ повторится?

Я недовольно поморщился, сплюнул на пол скопившуюся в горле кровь и проговорил:

— Я ценю твою заботу, но лучше отвечай на вопрос: где находится это гетто?

Парень прищурился, посмотрел на Лейлу и, пожав плечами, произнёс:

— Проще спросить, где оно не находится! Секторов временного содержания много, они по всему внешнему кольцу ОлдГейта. Мы, кстати, сейчас атаковали один из них, — вдруг он замолчал, словно едва не проговорился, а затем продолжил. — В общем, не знаю, какой ты ищешь, но мне тебе здесь нечем помочь.

Кай вдруг резко достал телефон, отвернулся, будто показывал, что не хочет продолжать разговор, и прислонил его к уху. Так, вот здесь надо серьёзно подумать. Никаких приступов у меня ранее не было, и кровавая рвота, помноженная на болевые ощущения, могла быть обычной реакцией на внутренние повреждения. В Чистилище не было ни места, ни специалиста, чтобы проверить мои раны, а затянутое клеем отверстие вряд ли можно считать за успешную операцию.

Я прислонил два пальца к ране и внимательно ощупал. Больно, только когда начинаю давить, но это остаточная реакция поврежденных тканей. В теории, без селезёнки человек может прожить, но с простреленной не думаю, что я смог бы так гарцевать. Повреждены другие органы? Что может давать кровавую рвоту? Печень… лёгкие… да фактически весь ЖКТ. Сука… да что же со мной такое происходит?

Так, Смертник, спокойно, на секундочку представим, что этот парень оказался прав. Есть шанс превращения в монстра, тогда зараза сидит внутри меня? Кровь? Подцепил где-то паразита? Это должно было произойти на ВР-2, точно не на Третьем рубеже. Там сплошь царила антисанитария, а про гигиену вообще молчу. Раньше думал, что в пасте содержаться чуть ли не антибиотики, позволяющие защищаться от многих болячек, и вроде так оно и было.