Безумный и самоубийственный — но, как мне казалось, единственно возможный.

Это был не план сражения.

Одинокий скальпель из Пустоты мог только резать. Но если создать из неё… каркас? Сеть? И вплести в эту сеть сотни тысяч, миллионы копий другого сознания? Миллионы точек «я», обученных изолировать и поглощать…

Тогда можно было бы создать не оружие, а ловушку.

Принцип, подобный «Шестёрке».

17 декабря 2041 года. Урал.

Каждое моё утро теперь начиналось со сводки, доставляемой посыльными в наши подземелья.

И сегодняшние донесения заставили лишь скрипнуть зубами.

«Марракеш пал»

Атлас, Северная Африка, рубеж «Ятаган». Мы не могли допустить, чтобы «Шестёрка» добралась до Гибралтарского пролива. Это означало бы крах южного фланга Европы и захват всего Средиземноморья.

Египетская Деспотия бросила туда лучшие свои легионы жрецов-геомантов, способных оживлять камень, выжигать заразу солнечной магией и разверзать землю.

Европейцы прислали альпийских стрелков-телекинетиков и батареи резонансных пушек, рвущих материю на атомарном уровне.

Империя отправила два батальона самой современной тяжёлой техники.

Но «Шестёрка» не шла в лоб. Она не стала штурмовать перевалы, а просто… переписала склоны.

Из глубоких ущелий вырвалась мерцающая, прозрачная, как жидкое стекло, субстанция. «Кристаллическая зараза» — так её обозначили в донесении. Она стекала по скалам, и камень на её пути перекристаллизовывался, становясь частью единой, пульсирующей решётки. Всё, что попадало в зону распространения — техника, укрепления, люди — через минуту начинало светиться изнутри призрачным светом, а ещё через минуту замирало, превращаясь в мёртвую скульптуру из неведомого минерала.

Наши пушки били по этим потокам, маги пытались создавать барьеры — но энергия заклятий и снарядов просто впитывалась кристаллической структурой, делая её только прочнее и больше.

Это был не взлом, не подавление — а хирургически точная замена одной физической реальности на другую, более удобной для «Шестёрки».

Защитники «Ятагана» оказались в ловушке. Отступать — значит подставить под удар тылы. Держаться — значит медленно превращаться в часть «Шестёрки».

Последнее сообщение от командующего сектором, полковника Деспотии, было обрывочным: «…небо сияет, как внутренность геоды… они поют… голоса в кристаллах…». Потом — тишина. На карте южный фланг «Пангеи» дал трещину, в которую теперь неудержимо лилась ледяная, кристаллическая смерть.

Пришлось отводить войска к Касабланке и организовывать оборону там — но я знал, что через пару недель, через месяц максимум, когда «Шестёрка» вновь соберётся с силами — они ударят снова.

И мы снова не сможем ничего им противопоставить…

«Тегеран пал»

Тегеран, опорный пункт «Цитадель». Здесь ставка была на людей, на волю. Мегаполис, превращённый в крепость, с миллионным гражданским населением и гарнизоном, составленным из остатков иранской, укреплённый батальонами Эмиратов и Империи. Место, где я умудрился закрыть нарождающееся Урочище несколько месяцев назад.

Но в этот раз атака пришла изнутри.

«Шестёрка» использовала разложение.

Через оставшиеся аналоговые радиочастоты, через водопровод, через систему вентиляции — везде, где был малейший магический фон или остаточное излучение МР-сетей — пошли подменные сигналы.

И всё это сработало за пару дней — так быстро, что мы не успели среагировать…

Это было не грубое зомбирование, а тонкая, изощрённая манипуляция. Людям начали сниться странные, но соблазнительные сны о «воссоединении», о мире без боли, где их желания исполняются мгновенно. Командиры начинали получать противоречивые приказы, якобы из штаба «Пангеи», которые расшатывали оборону.

А потом начались «добровольные переходы». Группы гражданских, а затем и солдат, стали выходить из укрытий и идти навстречу осаждающим силам «Шестёрки» — отрядам одержимых, стоявшим в отдалении. Люди шли, не обращая внимания на окрики и предупредительные выстрелы, и сливались с лиловой массой, как капли воды. Их сознания не стирались — они добровольно вливались в коллектив, прельщённые обещанием покоя и единства.

Оборона дрогнула не от удара, а от сомнений. Кому верить? Соседу? Себе? Командиру, который только что отдал приказ, противоречащий предыдущему?

В городе вспыхнула паника, переросшая в столкновения между теми, кто ещё держался, и теми, кто уже слышал «зов». «Цитадель» пала, рассыпалась изнутри, как трухлявое дерево.

Последнее, что видели наши дроны-наблюдатели — это толпы людей, спокойно шествующие навстречу лиловому туману, обволакивающему окраины города.

«Гуанчжоу пал»

Гуанчжоу, промышленный хаб «Дракон». Нефритовая Империя сражалась против «Шестёрки» с присущей ей беспощадностью. Их тактика «выжженной зоны» работала — до этого момента…

Из акватории Южно-Китайского моря, из зон, где ещё до войны были мощные аномалии, начали накатывать энергетические приливы. Чудовищные волны чистой, неструктурированной энергии, похожие на светящиеся цунами высотой с небоскрёб. Они не несли физической материи — только неукротимый поток искажающей силы.

Артефакты «Небесные Громовержцы», способные выжигать заразу, были выпущены навстречу. Золотые молнии били в наступающие волны, выжигая в них бреши. Но на каждую сожжённую тонну энергии накатывали десять новых. Это была битва на истощение, а ресурсы Нефритовой Империи, пусть и огромные, не были бесконечны.

Волны одна за другой разбивались о магические барьеры вокруг Гуанчжоу. Каждый удар стоил китайским магам жизней — они сгорали, пытаясь удержать щиты. А энергетический цунами, разбиваясь, не исчезал. Он оседал в атмосфере, в земле, в воде. Уровень фонового искажения зашкаливал. Техника выходила из строя, магия становилась нестабильной, у людей начинались галлюцинации и мутации.

Город-крепость «Дракон» был взят не штурмом. Он был утоплен в море чужеродной энергии, которая медленно, но верно разъедала все системы защиты, пока они не рухнули разом под очередным, уже не таким мощным ударом.

Сообщение было кратким: «Уровень скверны критический. Активируем протокол 'Золотой Пепел».

Это означало тотальное самоуничтожение всего, что могло достаться врагу, включая артефакты и себя. Героический, страшный конец города…

Огромный регион Юго-Восточной Азии стал окутан смертью…

Три поражения. Три разных тактики. Горная инженерия, психологическая война, энергетическое подавление. «Шестёрка» не просто давила массой — она училась, адаптировалась, экспериментировала.

И с каждым ударом становилось ясно — мы проигрываем не только территорию. Мы проигрываем войну на истощение, на интеллект, на саму идею сопротивления.

Я отвернулся от карты, чувствуя горечь в горле. Грот с его пятьюдесятью Пожирателями был каплей в море. Нам нужен был не просто новый вид войск. Нам нужен был качественный скачок. Прорыв!

И единственный ключ к нему лежал там, в леденящей, беззвучной Пустоте, где ждало своё время оружие, против которого не было защиты. Оружие, которое нужно было успеть применить до того, как мы проиграем… Вот только мне нужно было до конца понять, как им воспользоваться…

24 декабря 2041 года. Дальний восток.

Но спокойно разобраться в пришедшей мне идее не получилось — случился новый прорыв, и мне пришлось лететь через весь континент…

Анадырь, арктический рубеж «Мороз». Здесь сражалась наша, российская группировка, усиленная скандинавскими магами льда и духами тундры, призванными шаманами.

Холод был нашим союзником — он замедлял всё, в том числе и процессы заражения. Мы защищали не только город, а стратегические шахты по добыче редких изотопов, необходимых для работы наших последних, не-MР артефактов.