Воздух перед ним взорвался.

Не от огня или ударной волны — он схлопнулся, как порванная плёнка, и из разрыва вырвался сноп ослепительных, молниеподобных прожилок энергии.

Они не били в стену — они её переписывали. Каменная кладка, усиленная стальными листами и подавляющими рунами, на глазах превращалась во что-то иное. Место удара вспыхнуло белым светом, и когда он рассеялся, на стене красовалась идеальная, зеркально-гладкая вмятина диаметром в метр, из которой росли… кристаллы.

Чистого, сияющего магического кварца, пронизанные тончайшими золотыми нитями. Они росли на глазах, с тихим звоном, заполняя собой пространство камеры невероятной, чужеродной красотой.

Это длилось не больше пяти секунд. Затем «пленный» опустил руку, и латная перчатка на его руке рассыпалась в пыль, упав на пол серебристыми хлопьями пепла. Кристаллы перестали расти. Стена с вмятиной и самоцветами вернулась в прежнее состояние, и пол вернулся в изначальную позицию.

В камере снова было тихо. Грошев тяжело дышал, с его лба стекала струйка пота. Он выглядел измотанным, но довольным. Как атлет, выложившийся на пределе…

Я не мог оторвать взгляда от экрана.

Охренеть, просто охренеть! Имея такие возможности, любой из четверых запросто мог бы выбраться из «лучшего изолированного бункера»! Но они остались тут… Зачем, почему?

Ох не нравится мне всё это…

Мой разум, привыкший после ухода Эфира из этого мира раскладывать магию на формулы и потоки энергии, буксовал. Этот человек не черпал силу изнутри себя, из своей Искры.

Он использовал что-то внешнее.

Но не как одержимый — не как проводник чужой воли. Он был инструментом, но инструментом, который сам решил, как и куда ударить! Он откуда-то брал энергию МР и вплетал её в ткань реальности так же естественно, как я дышал.

Без устройств. Без риска сгореть. Просто… потому что мог.

— Пятый уровень, — прошептал Салтыков, — Это колдовство уровня Магистра, Марк! Этот человек… Ты понимаешь, что это значит⁈

— Он может создавать материю из энергетического субстрата МР. Менять свойства существующей материи и создавать её «с нуля». И всё это — без единого артефакта.

— Верно. Он — живой репульсор, которому не нужен источник! И он у нас такой не один!

— Ты понимаешь, что это значит, Марк⁈ — Пётр схватил меня за локоть, и его пальцы впились в ткань куртки с удивительной силой. Глаза горели, в них не осталось ни усталости, ни страха перед глобальной угрозой — только чистая, ненасытная жажда нового открытия! — Они сами нашли способ! Не мы — они!

— «Шестёрка»?

— Да! Эти… эти призраки, эти обиженные дети, как ты их назвал! Они случайно, побочным эффектом своего внедрения, создали ключ! Ключ к своему поражению и… Нормальному симбиозу! К настоящей, органической интеграции магии и МР! Без генераторов, без перегрева, без риска разорвать реальность! И безо всякого подчинения! Посмотри на него! — Салтыков ткнул пальцем в изображение Грошева, — Он использует фоновую энергию их сети, но воля — его! Он не одержим! Он… он усовершенствован! Это следующий шаг, Марк! То, о чём мы с тобой мечтали, но не могли осуществить из-за ограничений физики, из-за хрупкости человеческого тела!

Он отпустил мою руку и принялся ходить по лаборатории — его движения были резкими и порывистыми.

— Мы должны немедленно начать исследования! Взять этих четверых, изучить нейронные паттерны, карту их изменённого сознания! Выделить тот самый крючок, что делает их невосприимчивыми к воле «Шестёрки»! Мы можем научиться реплицировать это состояние! Не через заражение, нет! Через… через индукцию! Через направленную нейропластику! Мы сможем создать протокол, методику, которая позволит магам — избранным, подготовленным! — получить доступ к этому слою реальности! Вернуть силу! Силу, которая не зависит от Эфира, не зависит от артефактов! Силу, которая будет нашей!

И в этот момент мне снова стало не по себе.

В голосе друга, в том, как он произнёс «вернуть силу», прозвучала та самая нота, которую я боялся услышать.

Горькая, обжигающая обида потери. Потери Эфира, потери статуса одного из сильнейших магов Империи. Потери того, что делало его тайнознатцем, полубогом среди людей…

А теперь, в этих четырёх запертых в бункере людях, Салтыков увидел не угрозу, не заложников в войне с невидимым врагом, и не орудие победы.

О нет… Он увидел билет. Возможность вернуть всё, что потеря после битвы с Ур-Намму.

Возможно, даже больше…

Холодная волна отчуждения накатила на меня. Я смотрел на своего друга, на человека, которого не раз спасал, с которым прошёл через многое, на человека, который всегда и безраздельно был на моей стороне…

…и видел в его глазах блеск настоящего безумия.

Не того, что ведёт к разрушению, а того, что ведёт к слепой одержимости опасной идеей.

— Пётр, — мой голос прозвучал тихо, но врезался в его слов Салтыкова, как нож в масло, — Остановись, брат. Остановись, и подумай.

Он замер, и резко обернулся. Его лицо было искажено недоумением — почти обидой.

— Подумать⁈ Марк, я и думаю — и очень чётко! Это наш шанс! Шанс не просто выжить, а победить! Победить на их же поле! Если мы сможем обучить хотя бы сотню маглов таким навыкам…

— Если, — перебил я его, делая шаг вперёд. Воздух между нами наэлектризовался — Искры, чувствуя напряжение, напрягли силовые поля, — Я не отрицаю твоих слов о возможностях, но… На секунду — просто на секунду! — допусти, что это ловушка.

— Да какая ловушка!

— Подумай сам, Пётр! — я чуть повысил голос, неприятно удивлённый тем, что обычно острый как бритва разум Салтыкова так быстро оказался в плену фантазий, — Они вышли на тебя сами! Добровольно сдались! Показали чудеса силы, которую не могут контролировать до конца. И всё это — на фоне мгновенного захвата целой сверхдержавы «Шестёркой»! Единственный козырь, который случайно и так вовремя попал к тебе в руки! Ты не находишь это… удобным?

Лицо Салтыкова исказило недовольство. На секунду в глазах мелькнуло сомнение — которое тут же было затоплено волной возмущения.

— Ловушку? Для чего? Они могли захватить меня и без этого! Они могли…

— Могли захватить? Да. Но захватить — не значит контролировать. Тогда бы я вычислил тебя — уже завтра утром! Ты — Пётр Салтыков, создатель МР! Да даже и без этого — твой разум крепость, даже без Эфира! Просто вломиться и переписать тебя, как какого-нибудь чиновника, у них могло не получиться. А вот… предложить тебе мечту? Дать в руки ключ к силе, которую ты потерял? Подсунуть идею, которую ты примешь за свою собственную, потому что она будет отвечать всем твоим самым глубоким, самым тайным желаниям? — я знал, что мои слова жестоки и безжалостны, — Это была бы куда более изящная операция. Не захватить — совратить. Сделать тебя не рабом, а… добровольным адептом. Чтобы ты сам, своим авторитетом, своими знаниями, начал продвигать их технологию. Внедрять их «крючки» в других. Под видом спасения, под видом эволюции!

Я махнул рукой в сторону голограмм.

— Я не отрицаю того, что эти четверо могут стать нашим козырем, ключом к спасению… Но торопиться с использованием этой силы… Нет, не прямо сейчас… Нужно наладить хоть какую-то силу, обезопасить себя! Да, исследования нужны, но нельзя бросаться в омут с головой в ущерб другим элементам нашей обороны!

— Потом может быть поздно!

— Да я не спорю! — рявкнул я, — Но ты уже попал под их влияние! Не напрямую — но попал! И потому…

— Хочешь забрать их и сам этим заняться⁈ — оскалился Салтыков, — Что ж… Вполне в твоём стиле!

Я устало вздохнул и попытался охладить разум.

— Послушай себя, Петя! Послушай, как ты реагируешь!

— И как же⁈

— Как одержимый, @#$%! Эти четверо — не обычные подопытные! Они — могут быть приманкой! Или, что ещё хуже — переносчиками. Тихими, чистыми на детекторах — но что, если их «способности» — это не побочный эффект, а именно механизм заражения? Что, если, изучая их, контактируя с их изменённым сознанием, ты невольно подхватишь тот же «крючок»? Или я? Или любой другой исследователь? И тогда «Шестёрка» получит не просто очередного одержимого. Они получат тебя, Петр! Или меня! Со всеми нашими знаниями, связями, доступом. Это был бы идеальный ход для захвата страны, которая успела сориентироваться и провалила первоначальный блитцкриг «Шестёрки»!