Настала пора отцу смотреть на меня возмущённым взглядом.

— Это вот треск и грохот, что мы слышали, — подал голос кто-то из толпы, — это амарданур уходил, что ли? Разведчики Гийат говорили, вроде как огромный демон шёл.

Махарьяты и воины забормотали, обсуждая свежие вести, и стали кидать любопытные взгляды вверх по склону, наверняка пытаясь почувствовать, течёт ли оттуда махара. Отец всё ещё прожигал меня взглядом, но только беззвучно дёргал губами, словно не знал, что сказать.

— Ах да, я неверно выразилась, — продолжила я, пока он подбирал слова, — не вы послали, а я сама вызвалась. Будь по-вашему, я бы просто отдала клану свою махару и умерла, не сделав ничего. Например, не выяснила бы, что амардавика, за которую я и пришла мстить, на самом деле жива, и не освободила бы её ценой собственной свободы. Кстати, вы не знаете, куда она делась после того, как покинула Оплетённую гору?

Глава Макок с интересом покосился на отца, который выглядел как-то странно. Тут же в первые ряды пролезли глава Бунма и глава Аюттая — союзники Суваннарат из таких же мелких кланов.

— То есть, вашу амардавику освободили? — пробасил глава Аюттая вроде бы спокойно, вот только большой палец левой руки, поглаживающий прицепленные к поясу ножны, выдавал его настрой. — И что же, она не вернулась на свою гору, потому что вы впали в немилость, или вернулась, а вы решили об этом промолчать?

Отец поджал губы.

— Я не знаю, вернулась она или нет. Мы пытались проникнуть на пик, но тропы спутались и отказываются туда вести, а разум разведчиков туманится. Новой махары мы не получали, если вы об этом. И как бы там ни было, — его голос зазвучал увереннее, а взгляд снова упёрся в меня, — откуда нам знать, что в бедах Саинкаеу есть твоя заслуга?

Я хотела бы развести руками, но сеть плотно прижимала их к телу, так что осталось только плечами пожать.

— Амардавику кроме меня никто не мог бы пробудить, потому что для этого требовалась кровь махарьята из её клана. Что же до прочего… Уход Вачиравита ослабил контроль Арунотая над амардом. И если пранур Чалерм так порядочен, как хочет казаться, то он должен был писать в клан Гийат о том, что я переманила на свою сторону основные силы Саинкаеу, так что они слушались меня против воли своего главы. Именно поэтому, когда он велел подчинить амарданура Думруна, я смогла его ослушаться и лишить клан Саинкаеу самого опасного оружия. Что скажете, глава Гийат?

Лертчай замялся, словно не хотел признавать мою правоту, но тут на помощь пришла Кессарин.

— Я присутствовала на ваших встречах с Джароэнчаем и своими ушами слышала эти вести от вашего брата, глава Гийат. Не знаю, чего вы добиваетесь, обвиняя прани Ицару невесть в чём, но я могу подтвердить, что они согласуются с докладами пранура Чалерма.

Всё время, что она говорила, Лертчай надувался, и наконец лопнул:

— Да Чалерм в этих докладах ей такие гимны сочиняет, он что угодно ей припишет! Наверняка сам всё сделал, а выставил, будто она!

Я уставилась на мальчишку. С чего это Чалерму приписывать мне свои победы? Нет, я ещё понимаю, перед Арунотаем, чтобы не привлекать к себе внимания, но разве стал бы он врать своему брату? Впрочем, сейчас я вовсе не понимала, какие отношения их связывают.

В недоумении я перевела взгляд сначала на Кессарин, потом на отца. Она выглядела такой же растерянной, как я, а вот отец, похоже, что-то понял, но делиться не собирался.

— В том, что Саинкаеу верны именно мне, вы можете сами убедиться, поднявшись на гору, — решила напомнить я. — Заодно и посмотрите, какая разруха там творится.

Главы мелких кланов одобрительно закивали.

— Да уж, давайте поднимемся, ради чего иначе мы сюда пришли? — выразил общее мнение глава Бунма.

— А что если это ловушка? — не отступал Лертчай. — Этой женщине нет веры, она даже Чалерму голову заморочила, а он мастер холодного разума! Сами подумайте, если бы всё было так, как она говорит, разве Чалерм не явился бы к нам сам, а послал эту предательницу без клана за спиной, изведшую двоих мужей?

Да дались ему эти мужья!

— А правда, где пранур Чалерм? — поддержал своего главу один из Гийат, немолодой охотник с умными глазами. Наверняка советник при юном правителе.

— Только не вздумай сказать, что с ним что-то случилось! — внезапно рявкнул Лертчай, ощерившись, как испуганный щенок. — Я ни за что не поверю, что Чалерм глупо подставился!

Я стиснула зубы. Самой хотелось бы сказать, что с ним всё отлично, и без соплей этого малька, да вот только какой смысл врать?

Должно быть, Лертчай что-то прочитал на моём лице, потому что внезапно забился, как птица в силках.

— Что⁈ Что с ним⁈ Что ты с ним сделала, воровка⁈ Ты ответишь за его жизнь головой!

— С чего бы посторонней махарьятте отвечать за вашего блистательного брата, глава Гийат? — язвительно бросил ему отец, и у меня в груди что-то ёкнуло.

Лертчай открыл было рот, но его перебила Кессарин:

— Прани Ицара, так что с прануром Чалермом?

— Мы с ним вместе очищали амарданура от скверны, — честно объяснила я. — Махары не хватало. Он надорвал ядро.

— И ты молчала?!! — взревел мальчишка и взвился в воздух. — Воины Гийат, за мной!!!

Все золотые махарьяты тоже повскакивали на мечи, в том числе и советник, но тот только для того, чтобы ухватить Лертчая за рукав.

— Глава, гора большая, где вы будете его искать? Пускай прани нам покажет!

Теперь уже никто не спорил и не искал ловушек. Одним махом с меня сняли сеть и позволили встать на свой меч, чтобы я могла указать им путь. Вот нет бы мальчишке сразу начать с нормального отношения к Чалерму, я бы тут же ему всё и рассказала бы, но нет, надо было изобразить из себя самого важного индюка!

Над бывшей Оплетённой горой стоял сладковато-растительный смрад. Под нашими мечами гнили останки демонических лиан, не успевшие втянуться под землю. Будь они обычной зеленью, я бы ожидала, что эти склоны станут весьма плодородными в ближайшие годы, но выращенное на этой мерзости я бы есть не стала.

Последний кусок пути главы мелких кланов тоже решили проделать по воздуху, так что летели теперь с нами.

— Мда-а, — протянул глава Макок, оглядывая блестящие от гнилостной жидкости камни и поеденную лиановым ядом траву, на которой кое-где кучками валялись перекрытия и мебель из рухнувших древодомов. — Теперь эту гору впору называть Лысой.

Отец вертел головой, тараща глаза.

— А где все люди? — наконец спросил он.

Я хмыкнула, хотя злорадства во мне было что воробей чихнул.

— Кто выжил, все на пике. Там не было лиан.

А сама подумала, что очень кстати я их туда согнала, ведь эти миазмы наверняка вредны. Вон как воины Саваата чавкают по гнили. Земля от лианового сока стала жирной и мокрой, ноги в ней вязли.

— А это кто тогда? — спросил глава Аюттая, указывая вверх по склону. Но прежде чем я успела ответить, Лертчай сорвался вперёд, ускорив свой меч в три раза, и спикировал посреди группы в пять человек — сидящего на земле Чалерма и стоящих вокруг него Джарана, Гам, Канавута и Адифепа. Склон вокруг них белел, как снежная шапка на заоблачных скалах — похоже, полили остатками священной воды.

— Чалерм!!! — Лертчай скатился с меча чуть не кубарем и впечатался коленями в белую траву. — Ты как?

У меня и самой сердце забилось быстрее, когда я его увидела, но в отличие от Лертчая донимать его вопросами я не стала. И так видно, что живой и даже не мертвенно-бледный. Скорее уж наоборот, чёрный, как головешка. Похоже, амарданур не одной мне махары отвесил перед уходом.

— Терпимо, — сказал Чалерм через силу. От его голоса у меня по спине как будто гребнем провели, аж узел какой-то развязался, а из него вылилось тепло.

— А твоё ядро⁈ — не унимался Лертчай, хватая Чалерма за руки.

Тот в ответ неопределённо мотнул головой.

— Пока неясно, — сказал за него Джаран. — Он получил огромную дозу махары сразу после повреждения, но зарастёт рана на ядре или нет, станет понятно только спустя время.