— Естественно, — пожал плечами Чалерм с таким видом, словно он бог-покровитель слуг. — Мы с ней всё это время неплохо ладили, а тут вы решили её выставить в ночь. Конечно, она побежала ко мне спрашивать, не мог бы я её где-нибудь спрятать. Вы вообще пробовали с людьми работать, а не только ссориться?

Я так знатно потеряла дар речи, что никак не могла найти. Ох и вовремя же я выставила служанку. Я к ней со всей душой, а она на меня Чалерму жалуется? И это после нескольких месяцев оханий и аханий, что, мол, как же вы, пранья, замужняя женщина, а трётесь с этим учёным по углам! Нет, у меня решительно не было слов! Кананична на моём месте вообще не вспомнила бы про служанку, а я расстаралась, поговорила с ней, устроила ей безопасное путешествие… А она… Нет, на этой горе определённо нельзя никому верить.

— Это правда, что Арунотай не оповестил никого о моём назначении? — спросила я, решительно переводя тему.

Чалерм криво усмехнулся.

— А вы думали, он вот так возьмёт и оставит на вас клан на время своего отсутствия? Чтобы вы тут управляли по своему разумению?

Честно говоря, я именно так и думала.

— Клан не клан, но охоты и обучение он обещал отдать мне полностью. — Я сложила руки на груди и начала было мерить шагами комнату, но в потьмах налетела на какую-то табуреточку для ног, как последняя обывательница. И прежде чем я успела хоть что-нибудь сделать, Чалерм выпустил из руки гирлянду световых шаров. А то бы я сама не справилась! Я резко встала и обернулась к нему, тыча пальцем, как на суде. — Это было моё условие! И он на него согласился!

В ярком свете Чалермова гнусная усмешка смотрелась особенно глумливо.

— А вы и поверили! Хоть бы бумажку какую подписали, я не знаю, пранья…

— Да что ему та бумажка⁈ — рассвирепела я. — Если он не собирался соблюдать условия нашего уговора, бумажка там не бумажка, уже разницы нет! А мне и подавно наплевать на ваши бумажки! Не даёт полномочий по-хорошему, так я возьму их по-плохому!

Ухмылка Чалерма погасла.

— Что вы намерены делать?

Я ещё отчитываться ему должна! Ну нет, драгоценный, я пыталась слушать твои советы, а потом ты отказался выпускать меня из тюрьмы. Вместо ответа я размашисто прошлась до двери, распахнула её и указала пальцем на улицу.

— Для начала, перестану отрывать вас от важных дел, праат Чалерм.

— Пранья, мне будет гораздо проще предупреждать ваши недочёты, если вы мне заранее расскажете свои планы, — пробормотал он.

— А мне будет гораздо проще затащить гроб на погребальный костёр, если в нём будете лежать вы! — выпалила я, и тут же почувствовала счастливое облегчение. Так его! Так!

Чалерм отпрянул и споткнулся всё о ту же проклятую табуреточку. Конечно, не упал, но я почувствовала себя отомщённой. Когда он нашёл равновесие, на его лице уже не было никакого выражения.

— Я вас понял, пранья, — буркнул он и вымелся вон.

Я подхватила табуреточку и швырнула её ему вслед. Ну, может, немного нарочно промазала. Всё-таки я не настолько безумна, чтобы убивать людей лакированной мебелью.

Чалерм даже не обернулся, а вот в кустах, куда угодила деревяшка, мне померещилось какое-то шевеление. И, может, звук? Я постояла ещё чашечку, внимательно вглядываясь в темноту третьим глазом, но больше ничего не уловила. Могли ли нас подслушать? На мгновение я похолодела, соображая, не выдала ли каких тайн. Но Чалерма я назвала праатом, а больше вообще ничего важного мы не упоминали. Я выдохнула и закрыла дверь. Как бы он ни выводил меня из себя, не подставлять же его теперь?

Однако Арунотай, конечно, подкинул мне желтоскока за шиворот… Я так злилась на него, что разрывалась между тем, чтобы помчаться за ним и стребовать приказ, и тем, чтобы просто уйти с горы, прибив к его двери кинжалом записку о том, что я о нём думаю. Интересно, это он забыл, решил отложить до возвращения или просто не собирался выдавать мне никаких полномочий? Чалерм ведь прав, мы даже договор не заключали. Арунотай может в любой момент скроить удивлённое лицо и заявить, что не помнит никакого подобного условия.

И что, я собираюсь просто позволить ему задвинуть меня на полочку, как статуэтку, для украшения?

Я перевела дыхание и поняла, что снова мечусь по гостиной. Хорошо хоть табуреточку выкинула. Ну уж нет. Да я спать не смогу, пока не внесу ясность в этот вопрос.

Поэтому, развеяв световые шары, оставшиеся от Чалерма, я накинула тунику потемнее и через чёрный ход выскользнула на улицу. Благо в этом роскошном древодоме был чёрный ход.

До дома Арунотая тут идти два шага. Дверь оказалась заперта — я бы сильно удивилась, если бы глава оставлял своё жилище настежь. Однако охраны у ствола я не увидела. Рассвет только-только занимался, а сквозь кроны свет пробивался всегда позже, чем снаружи от резиденции, так что я всё ещё могла воспользоваться покровом темноты.

Оттолкнувшись, я воспарила сразу на третий уровень, где стена древодома выпячивалась довольно большим балконом с широкими зазорами между стволами лиан. Я боком пролезла внутрь и вошла в комнату.

Мне повезло. Я оказалась сразу в кабинете. Не знаю, сколько уровней было у этого древодома, но на вид он выглядел выше и толще, чем Вачиравитов, а значит, спальня Арунотая могла быть где-то на четвёртом или пятом ярусе. Ну и амард с ней, мне туда не надо.

Кабинет был обставлен весьма аскетично. На столе аккуратная стопочка бумаг и курильница для благовоний. В воздухе ещё витал аромат магнолии и чего-то хвойного. У внешней стены рядком стояли несколько невысоких тумб с открытыми полками, на которых кое-где угнездились ларцы и шкатулки, а между ними всякие безделицы вроде красивых коряг и камней, свёрнутых вышитых поясов и засушенных цветов. Сверху на ближайшей тумбе стоял кварцевый кувшин с водой и пара изящных чашечек на тонких ножках.

Собственно, больше в кабинете ничего и не было, так что я первым делом уселась за стол и стала перебирать сложенные там бумаги. По большей части это оказались заявки на ночные охоты. Я не знала, новые они или отработанные. По идее, новые Арунотай бы должен был передать Чалерму, чтобы тот распределил по охотникам, нет? А может, на эти он решил людей не высылать? В конце концов, даже в моём маленьком клане мы то и дело получали заявки не по делу. То корова у кого-то пропала, то монахи в горном монастыре зажирились и требуют непомерных денег за очищающий ритуал, то просто на жизнь люди жаловались.

На всякий случай я вчиталась в текст. Всё же я не была совершенно уверена в непорочности Арунотая, а Чалерм так настаивал, что он нечист на руку… Вот и возможность что-то узнать.

Первое же письмо написал некий деревенский старейшина. Его деревню донимали лезущие из-под земли лианы. Всё письмо он подробно описывал их вид, запах и поведение, но я бегло просмотрела его, едва вчитываясь. Остановилась только на том месте, где въедливый дед рассказывал, как добраться до его деревни. Она была неблизко…

Я передёрнула плечами и взяла следующее письмо. Понятно, что Арунотай знал про лианы. Он даже про снопы кое-что знал. Вопрос, мог ли он что-то с этим сделать? Лиановых человечков вон как-то заставлял работать, а вот эту всю поросль за пределами резиденции подчинить не мог? С другой стороны, он куда-то спешно уехал, и пусть мне он сказал, что на переговоры, но как знать, может, не хотел пугать меня лиановыми ужасами. Он ведь не знает, насколько глубоко я погрязла во всём этом.

Ещё несколько писем пришли вовсе не от обывателей, а от глав других кланов. Суваннарат среди них не было, а вот имени махарьятского рода, жившего близ Саваата я не знала. Писали в основном о том, что демоны по всей округе озверели и вконец распоясались, даже те, что обычно не вредили людям, теперь стали опасными и нападают первыми.

«Мне остаётся только гадать, — писал глава клана Бунма, — отчего они так возбудились. Должно быть, ваши методы, уважаемый младший брат, пришлись им настолько не по вкусу, не позволяя радоваться жизни и издеваться над простыми людьми. Мы у себя всю округу теперь обрабатываем вашим способом, и в наших деревнях более не случается неожиданностей. А вот за пределами наших земель люди воют и рыдают, а многие перебегают к нам. Надеюсь, скоро и до наших соседей докатится новая волна, а для скорейшего их убеждения будем рады уговориться с вами о передаче махары.»