И, допустим, на этот раз Чалерму удалось предотвратить расселение лиан по всем кланам, явившимся на турнир. Но сколько ещё он сможет противостоять Саинкаеу один? Не то чтобы я собиралась ему помогать — даже если бы меня выпустили, с меня хватило. Я уже ничего не хочу. Ни от него, ни от Вачиравита, ни даже от амардавики. Тюрьма довольно уютная, кормят, свет доходит. Значит, теперь поживу тут и посмотрю, как они там наверху все будут выкручиваться без меня. Хоть отдохну наконец и высплюсь.

Над головой зашуршали шаги, и в потолочное окно слетел зелёный листик. Я пронаблюдала за его полётом, не шевелясь на своём лежаке. А когда подняла глаза обратно к окну, в нём уже маячили какие-то тени.

— Кессарин, — раздался голос Арунотая. — Прошу меня великодушно простить, что заставил вас ждать так долго. Увы, установление хода событий заняло уйму времени, к тому же я никак не мог принять решение по вашему вопросу в одиночку…

Я удержалась от того, чтобы закатить глаза. Мне-то люди наверху против света смотрелись тенями, а вот им моё лицо должно быть хорошо видно.

— Ничего страшного, — ответила я, лениво напрягая голосовые связки. Не расслышит — переспросит, чего я буду зря орать?

Похоже, и правда не расслышал. Наверху зашуршал шёпот, кто-то забубнил. Интересно, Арунотай весь совет сюда привёл или только избранных поганцев? На мгновение мелькнула мысль — а вдруг там Чалерм? Предстоящая встреча тут же окрасилась яркими цветами, а кровь побежала по жилам быстрее. Но… Что мне с того Чалерма? Даже если бы он хотел мне помочь, он побоится меня выпускать. Библиотеку вон сколько откладывал, а там самое страшное, что могло случиться, это драка с Крабуком, ну или, может, пользоваться бы запретили на какое-то время. Подозреваю, что за моё освобождение его могли бы и с горы попросить, а, скорее всего, сразу пустили бы на кусты.

— Пранья, — странным голосом позвал Арунотай, закончив шептаться с советниками. — Вы не могли бы встать и рассказать пару слов о том, что произошло? Нам вас отсюда не очень хорошо видно.

Я вздохнула, но всё-таки встала — перекатом, не опираясь на руки, вскочила на пятки. Не потому, что спешила или хвалилась сноровкой, а просто мне так удобнее. Подошла под окошко и задрала голову, подставляя лицо рассеянному зеленоватому свету.

— Я пошла за Вачиравитом на пик, — громко и чётко начала я. Перед размещением в камере Арунотай уже разок меня допрашивал, так что это явно было не для него. — Там мы с ним поссорились и подрались. Он меня ранил, моя кровь попала на саркофаг с амардавикой. Она вылезла, он обрадовался и с ней сбежал.

Конечно, я привирала. Но, во-первых, я и не обещала ни Вачиравиту, ни Ари Чалите, что буду говорить о них только правду и ничего кроме правды. Они же обо мне не позаботились, уходя, а раз их тут больше нет, то какое им теперь дело, что о них будут думать в клане? Ну а во-вторых, я-то всё ещё здесь, и было бы неплохо когда-нибудь и белый свет увидеть, а выбраться гораздо проще, если я покажусь невинной жертвой обстоятельств. Поэтому, едва очнувшись после нелепого ухода Вачиравита, я на первом же допросе сочинила какую смогла топорную ложь и стойко её придерживалась.

Наверху снова зашуршали и забубнили. Я сонно потянулась в ожидании их вердикта. Могли ли они как-то узнать, что я вру? Ладно, чего заранее переживать? Мне, опять же, и здесь неплохо.

— Это не моя дочь, — раздался вдруг сверху незнакомый голос. То есть, не совсем незнакомый. Я чуть не залепила себе рукой в лоб: ну конечно, Арунотай не просто побежал в совет, он побежал к Адульядежу! — Глава, это не Кессарин!

— Но, позвольте… — смешался Арунотай. — Как же это может быть? — Он склонился над окошком, присматриваясь ко мне. — Я готов поклясться, что именно эта девушка вышла замуж за моего брата и прибыла на гору!

Адульядеж выругался сквозь зубы.

— Я не знаю, как! Но уж свою дочь я отличу! Она на лицо-то похожа, но тело другое вовсе, голос, манера, да всё! Это подлог!

Ну начало-ось. Если раньше мысль, что меня раскроют, пугала и тревожила меня по ночам, то сейчас я только поморщилась, с лёгким раздражением предчувствуя долгое и мучительное разбирательство. Наверняка Арунотай не оставит меня в камере, а примется снова и снова допрашивать — очень вежливо, ненавязчиво, с улыбочкой… Нет бы вышвырнуть самозванку на все четыре стороны. Нет, это не его путь…

— Позвольте, но где же тогда Кессарин? — Арунотай всё никак не мог смириться с реальностью. — Каким образом это могло произойти⁈

— А вы не хотите у самой этой девки спросить, уважаемый глава⁈ — рыкнул в ответ Адульядеж без тени почтения, и я разделяла его чувства.

— А, да, конечно… — растерянно пробормотал Арунотай и что-то негромко добавил в сторону.

Лианы на окне раздвинулись, а одна из них, что потолще, спустилась вниз, обвила меня поперёк тела и потащила наверх. Я не сопротивлялась: точно так же меня сюда и доставили. Конечно, подпускать лиану так близко было и страшно, и противно, но выбора-то у меня не было. Не могла же я одна без оружия и даже пропитки пойти против стражей Арунотая. А они окружали его сегодня точно так же, как и в тот день. Всплыв над землёй в кольцах лиан, я снова всмотрелась в лица стражей, но так и не узнала ни одного. И, кстати, советников Арунотай с собой не привёл, только Адульядежа.

Папаня выглядел неважно, насколько я могла судить. Я видела-то его всего раз, на свадьбе, сквозь маленькое сетчатое окошко в покрове. Не знаю, может, к празднику его прихорошили, но сейчас его лицо показалось мне осунувшимся и отёкшим, как будто он давно уже плохо спал. Что ж, если так, то я могла только позлорадствовать.

Адульядеж смерил меня презрительным взглядом и фыркнул.

— Как вы могли принять этот змеиный выползок за Кессарин⁈ У неё же ни кожи, ни рожи, не говоря уж обо всём прочем! С одного взгляда понятно, что это какая-то попрошайка, жившая впроголодь!

Я в ответ только хмыкнула. Кто впроголодь живёт, такими дылдами не вырастают, а что тощая — так месяцы жирования на горе меня не изменили, всё в дело уходит. Хорошие охотники пузо не отращивают, их тела требуют слишком много пищи на то, чтобы управляться с махарой в хранилище и каналами, по которым она течёт.

— Ты ещё и насмехаешься, дрянь⁈ — завизжал Адульядеж и замахнулся, чтобы отвесить мне пощёчину. Лианы меня уже не держали, так что я легко уклонилась, но оказалось, что можно было и не дёргаться: Арунотай неожиданно для всех перехватил руку канана.

— Давайте пока отложим рукоприкладство, — сказал он мягко, но как-то… как будто не очень старался смягчить свой тон. — Вы ведь хотите прежде всего выяснять, где настоящая Кессарин? Не думаю, что стоит заниматься этим здесь. У меня есть на такой случай специально предназначенное помещение.

Адульядеж ошеломлённо смотрел на своё запястье, которое Арунотай с нажимом опустил. Честно говоря, я опять его понимала. Вот уж от кого не ожидала, что он не только вмешается, но ещё и силой, не говоря уже о сноровке. Насколько я знала, Арунотай и на охоты почти никогда не ходил. Конечно, ухватить руку канана — это вам не лесного ду поймать, особых навыков не требует. Но само то, что Арунотай оказался готов действовать в такой ситуации, наводило на мысль, что у него был какой-то опыт.

Раздумывая об этом, я позволила стражникам взять меня за плечи и повести куда-то вверх по горе. Руки у них были неожиданно холодные, даже сначала показалось, что влажные. Но нет — на ткани моего чоли не темнели мокрые следы. Где же эти ребята умудрились так замёрзнуть? Под землёй вроде бы я сидела, а не они.

Ответа не придумывалось, и я стала осматриваться. Ориентироваться на Оплетённой горе вообще было сложно: древодома и древодома, только храм да библиотека как-то выделялись, ну ещё тренировочные поля. На пути к тюрьме я слишком плохо соображала, чтобы запомнить дорогу, но теперь заметила, что дома вокруг нас толстенькие и приземистые, какие они обычно бывают ближе к нижнему краю резиденции. А когда мы вышли на гравийную дорожку, обочины которой поросли летучемышником, я поняла, что тюрьма располагается всего в паре чаш ходьбы от тайного лаза. Вероятно, именно в этой части горы образовались естественные пещеры… А может, и неестественные.