Но увы. Ладно, с воротами бы разобраться.

– Так насчёт заклинания для входа, – напомнила я.

– А, да, – спохватился Арунотай. – Понимаете, Кессарин… Я не уверен, что Вачиравит может оценить ваш уровень. Он не мыслит такими строгими категориями. Если ваш наставник теперь не проверяет ваше продвижение… Не поймите меня неправильно, но наши ученики практически с пелёнок начинают учиться, чтобы к юношеству мы их допустили до открытия ворот. А вы впервые занялись махарьятством пару недель назад.

О чём-то мне напомнили его слова… Опять голова еле варит. В присутствии Арунотая приходилось тщательно отслеживать цвет кожи, всё внимание туда сливалось… Цвет кожи… махара… О, Танва! Танва же не родился на горе!

– А как же на гору попадают ученики, которых выкупают у семей снаружи? Даже одарённые дети вряд ли могут научиться нужным заклинаниям.

– Конечно нет! – улыбнулся Арунотай. – Учеников собирают в Чаате, а потом раз в год мы отключаем барьер, чтобы они смогли войти. То же самое раньше делали для найма новых слуг или мастеров, но теперь их стало достаточно много, чтобы довольствоваться теми, кто рождается на горе. Однако не можем же мы отключать барьер всякий раз, как вам захочется выйти на прогулку, Кессарин, поймите меня правильно… Это слишком большой риск для безопасности всей резиденции.

– Да, я помню, кто-то даже проник в клан в тот день, – вздохнула я, заодно закидывая удочку: что там Арунотай себе думает по поводу личности этого кого-то?

– По этому поводу не беспокойтесь. – Глава поднял ладонь в успокаивающем жесте. – Мы провели тщательное расследование и пришли к выводу, что это были мо́роки. Вачиравит отыскал все… э-э, экземпляры и развеял. От них остались только шишки. Просто проделки лис, они часто ходят мимо нашей горы. Однако вы правы, даже такие пустячные неурядицы сеют суматоху, и поэтому не стоит создавать возможности для них чаще, чем необходимо. Всем спокойнее, если ученики проведут всё детство на горе, а за ворота выйдут, только когда обретут духовное оружие.

– У меня есть духовное оружие, – заметила я, похлопав по ножнам меча, который теперь носила за поясом.

– Да, я знаю, что Вачиравит сделал вам подарок, – кивнул Арунотай. Мне не понравилось, как он это сказал: вроде как с намёком, что мой меч – всего лишь дорогое украшение, знак внимания, а не подтверждение моих умений.

– Если вы сомневаетесь в моих способностях, может быть, вы могли бы как-то меня проверить? – предложила я.

Арунотай замялся:

– Это было бы проще всего, однако я сам не наставник да и… честно говоря, не помню, когда последний раз был на охоте. Увы, времени едва хватает на ежедневные задачи. Боюсь, я не обладаю достаточными навыками даже для того, чтобы составить такую проверку, не говоря уже о том, чтобы оценить результаты. Лучше бы найти кого-то, кто занимается подобными вещами постоянно. Может быть, вы всё же поговорите с наставником Абхиситом?

– Я… попробую, – выдавила я. Доверять Абхиситу свой пропуск на волю я точно не собиралась: с него станется запретить из вредности или поставить какое-нибудь невыполнимое условие, и после этого я точно не выберусь отсюда, пока его прах не истлеет на углях. Я даже не знала, если нам с Париньей удалось бы снять его с групп, отменило бы это его решение по моему вопросу или нет, и проверять совершенно не хотела.

– Я уверен, он пойдёт вам навстречу, – наивно пообещал Арунотай.

Интересно, он правда ничего не знает про этого Абхисита или считает, что тот всё делает правильно? Конечно, если Арунотай вырос в этом болоте, он может и не представлять, как ведут себя нормальные учителя.

Я постаралась не выдать своего разочарования и откланялась. Как обычно на Оплетённой горе, простая задача сразу обросла этапами и формальностями, как молодое деревце удушливыми лианами.

Вачиравита я нашла на поле для поединков. Не то чтобы я его нарочно искала, просто пошла помахать мечом и стравить досаду, но обнаружила, что он там занимается тем же, да ещё один. Я подгадала момент, когда он развернётся в прыжке, выскочила из-за древодома и отбила его меч. Сиреневые глаза на мгновение широко раскрылись, но в следующий миг Вачиравит уже наступал, осыпая меня градом ударов.

– Где Танва? – спросила я, отбиваясь. Ох и будут же завтра болеть руки…

– Устал, – фыркнул Вачиравит. – Слабак.

– Да ладно тебе! – Я поднырнула под его руку и почти смогла поставить ему подножку, но он перескочил. – Он мелкий ещё!

– Пора взрослеть, – буркнул Вачиравит машинально, сосредоточившись на моём ложном выпаде, а потом на неложном.

Мы покружили ещё, и с третьего раза мне всё-таки удалось поставить ему подножку, вот только он своим весом пропёр насквозь, так что моя нога отлетела в сторону, и я сама чуть не упала. Ну ладно же, раз ты так!

Я сделала вид, что падаю. Вачиравит тут же опустил меч, собравшись ждать, пока я встану, но я приземлилась на левую руку, спружинила и полетела на него. Он приоткрыл рот и попытался просунуть свой меч между нами, но не успел – я уже врезалась в него всем телом и приставила лезвие ему к горлу.

На мгновение мы замерли, глядя друг другу в глаза. Не знаю, что он увидел в моём взгляде, но в его собственном изумление мешалось с каким-то нездоровым воодушевлением, и я на всякий случай отодвинула меч на полпальца подальше, а то у некоторых тут такая история, что как бы не воспользовался случаем.

– Боишься победы? – выдохнул он, и не думая отстраняться.

– Не хочу тебя поцарапать.

Он сдвинул брови на волосок, но тут же что-то понял, отвернулся и отступил. Я медленно убрала меч в ножны.

– Тебе Арунотай угрожал? – спросил Вачиравит, глядя куда-то меж древодомов.

– Что?

Он закатил глаза:

– Я видел, ты к нему ходила. Теперь боишься меч на меня поднять.

– Ничего я не боюсь! – возмутилась я, но сообразила, что Вачиравит на меня не смотрит, так что пришлось вломиться в его поле зрения. – Я к нему ходила, чтобы научиться открывать ворота. Потому что ты, о муж и наставник, не можешь меня этому научить!

Он скривился:

– Попроси Канавута.

– Канавут не наставник.

– Какая разница?! – рыкнул Вачиравит, теряя терпение. Ха! А мне каково?

– Мне никакой, а Арунотай хочет заключение от наставника, что я готова, и умею, и справлюсь, и тому подобное.

Вачиравит прошипел что-то, что я не смогла разобрать, и сплюнул на землю. Меж тем имя Канавута мне кое о чём напомнило.

– Эй, между прочим, я выиграла! С тебя охота!

Вачиравит воззрился на меня, как будто не верил в моё существование.

– Это была тренировка, а не поединок!

– А мы и не спорили на поединок! Нечего теперь отговорки придумывать, я тебя победила!

Он мотнул головой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.

– Как ты пойдёшь на охоту, если ворота открыть не можешь?

– А это к тебе вопрос! Ты обещал взять меня на охоту, а уж как – твоё дело.

– Ладно, – усмехнулся Вачиравит. – Выйти ты можешь. А как будешь возвращаться – не моё дело!

И внезапно расхохотался так, будто придумал лучшую шутку года. Я покачала головой, глядя, как он радуется. Боги, хорошо, что у меня с ним чисто условный брак.

Я уже собралась сказать что-нибудь едкое и обидное, когда за плечом Вачиравита заметила бирюзовую чокху Чалерма и прикусила язык. Чует он, что ли, когда я вот-вот отмочу что-нибудь не то?

– Я смотрю, пранья Кессарин делает успехи? – шёлковым тоном произнёс он, обращаясь к Вачиравиту, но кося на меня хитрым взглядом.

Я подобралась: не намекает ли он, что я слишком быстро учусь?

– Хочет на охоту, – беззаботно сказал ему Вачиравит. – А Арунотай как всегда.

– Его можно понять, – пропел Чалерм, улыбаясь шире. – Пранья – дочь его важнейшего делового союзника. Если с ней что-нибудь случится, канан Адульядеж Арунотая по голове не погладит.

Я чуть не возразила, но вовремя опомнилась: если все здесь узнают, что Адульядеж с Кессарин в плохих отношениях, моё положение может серьёзно пострадать. Так-то я пока могу пригрозить, что будут плохо обращаться – пожалуюсь папеньке.