Первый выстрел — из пищали с обычным порохом. Пуля пробила щит и застряла в дереве. Второй выстрел — с зерновым. Пуля прошла щит насквозь и щит, и деревяшку, оставив большую рваную дыру.

— Вот это да! — присвистнул Савва. — Такого я еще не видел… хотя видел я много чего! Надо много такого и побыстрей!

— Не всё так просто, — остудил я общий восторг. — Делать его дольше и сложнее. Нужно время, чтобы зёрна правильно высохли. Если поспешить — развалятся обратно в пыль.

— А если дождь? — спросил Лиходеев. — Как у него с этим?

— Зерновой лучше переносит сырость, — ответил я. — Вода не так быстро проникает внутрь. Обычный порох отсыреет весь сразу, а тут хотя бы часть зёрен останется сухой внутри.

— Ладно, — решил атаман. — Бери людей, делай.

Следующие дни я обучал казаков новому способу. Ничего сложного, но просеивание давалось не сразу — нужно было добиться примерно одинакового размера зёрен.

— Как бабы с ситами, — ворчали казаки.

— Максим, а почему он бурый-то? — спросил кто-то, просеивая очередную порцию.

— По другому сделался, — объяснил я (если такие слова можно назвать объяснением).

Скоро у нас уже была отлаженная мастерская. Одни толкли составные части, другие смешивали, третьи формовали зёрна, четвёртые сушили. Я контролировал каждый этап, проверял пропорции.

…Я откинулся на лавке, позволив себе наконец расслабиться после долгих дней напряженной работы. Самая главная проблема была решена — мы произвели достаточное количество пороха, и теперь можно вздохнуть спокойнее. Но расслабление длилось недолго — в голове роились планы строительства нового поселения.

Я не шутил, когда говорил, что на месте слияния Тобола и Иртыша надо воздвигать город. Работа над серой и порохом лишь временно отвлекла меня от этих мыслей, но теперь они вернулись с удвоенной силой.

Кашлык меня категорически не устраивал. После последнего штурма я каждый день видел, во что превратилась окружающая местность. Жуткое зрелище. Все было сожжено, перекопано, полито кровью. Полусгоревшие остовы татарских осадных башен и таранов до сих пор торчали как страшные памятники недавней битвы. Убрать их с территории представлялось адской задачей.

В засыпанном камнями и землей рву лежали десятки татарских трупов, многие — под толстым слоем грунта. Я понимал, что восстанавливать этот ров означало обречь людей на страшную работу среди разлагающихся тел. Поля и лес вокруг городка больше напоминали свалку после побоища, чем место для жизни.

Но даже не это было главным. Стратегическое положение места, где я планировал возвести Тобольск, было несравненно лучше. Мимо него не проскользнуть ни по Тоболу, ни по Иртышу — любой враг окажется как на ладони. А главное — там имелись полезные ископаемые, которые можно было добывать прямо под защитой стен, даже во время осады!

Железный рудник около Кашлыка доставлял нам постоянные проблемы. Он находился за рекой и представлял собой уязвимое место в нашей обороне. Во время последнего штурма татары в очередной раз сожгли там все постройки. Теперь предстояло все восстанавливать заново. На новом же месте таких проблем не предвиделось — все необходимое можно было добывать за городскими стенами.

Я взял уголь и начал чертить на листе бумаги план будущего города.

Расположение домов в Кашлыке всегда раздражало меня своей хаотичностью. Места и так мало, а после того, как построили множество кузниц, сушилок для пороха, мастерских и прочего, стало еще теснее. Люди жаловались, что негде повернуться, лошадям не хватало места в конюшнях, склады ломились от припасов, которые некуда было деть.

Защитные стены Кашлыка представляли собой всего лишь частокол из заостренных бревен. Я прекрасно понимал, что в случае осады с применением пушек — а рано или поздно это произойдет — такие укрепления не выдержат и нескольких залпов. Нужна земляная насыпь.

Тобольск должен стать значительно больше Кашлыка. Я понимал, что защищать больший периметр сложнее, на единицу длины стены приходится меньше людей. Но при наличии достаточного количества огнестрельного оружия и пороха, который мы теперь могли производить, это не должно стать критической проблемой.

Вдоль стен я планировал насыпать земляной вал. Он должен предохранять бревна от прямых пушечных выстрелов. На углах я задумал построить мощные башни-бастионы, в каждой из которых разместится по несколько пушек. Башни будут выдаваться вперед относительно линии стен, чтобы обеспечить фланговый огонь вдоль всего периметра. Любой, кто попытается приставить лестницы или подкопаться под стены, окажется под перекрестным огнем.

Первым делом мы должны построить внутреннюю крепость — острог, с высокими стенами из толстых бревен, обмазанных глиной для защиты от огня. По углам острога тоже будут стоять башни, похожие на внешние, но меньшего размера. Внутри разместятся жилища атамана и сотников, самые важные складские помещения. Особенно тщательно я продумал устройство порохового погреба — он должен был находиться под землей, с толстыми стенами и специальной вентиляцией.

Отдельно в остроге я планировал оборудовать стрельбище, отделенное от остальной территории дополнительной стеной. Его размеры должны значительно превосходить то жалкое подобие тира, которым мы пользовались в Кашлыке. Здесь казаки смогут упражняться в стрельбе из пищалей, не опасаясь случайно ранить кого-то из жителей. Стены стрельбища мы сделаем такой толщины, чтобы ни одна пуля не смогла их пробить. В районе мишеней соорудим высокую земляную насыпь — для полной безопасности.

Сам город будет разделен на несколько зон, каждая со своим предназначением. Первая, как я уже говорил — острог, сердце города, его последний рубеж обороны.

Вторую зону я назвал «промышленной». Здесь разместятся все мастерские, кузницы, ямы для обжига руды, склады сырья и прочее. Я планировал строго ограничить доступ посторонних в эту часть города. Особенно это касалось заезжих торговцев и всяких «гостей». Хватит с нас татарских лазутчиков, которые под видом купцов высматривали наши слабые места! Пусть не знают, как мы делаем порох, обрабатываем железо. Эти секреты должны оставаться нашими.

Третья зона — жилая, где построят свои избы казаки и их семьи. Я представлял широкие улицы, добротные дома, бани. Люди должны жить достойно, а не ютиться в тесноте, как сейчас.

Четвертая зона предназначалась для торговли и приезжих. Здесь я планировал обустроить большую рыночную площадь с торговыми рядами, построить гостиные дворы для купцов, склады для товаров. Я прекрасно понимал — без торговли ни один город не может существовать и процветать. Тобольск должен был стать важным торговым центром на пересечении речных путей. Но торговлю следовало сделать организованной и подконтрольной. Каждый приезжий купец будет регистрироваться и торговать только в отведенных местах.

Особое внимание я уделил планированию пристани. Она должна стать настоящей крепостью у воды. Массивные стены защитят ее от нападения с суши. Я предусмотрел достаточно места внутри городских стен для того, чтобы вытащить на берег все наши струги и лодки. Зимой это необходимо для сохранности судов, а в случае осады — чтобы враг не смог их захватить или сжечь. Сейчас мы стали гораздо сильнее, но надо быть готовыми ко всему. Жизнь — штука сложная, особенно в Сибири 16 века.

Я понимал, что все это не появится в одночасье. Потребуются месяцы и годы упорного труда, тысячи бревен, тонны глины и камня, невероятные усилия всех наших людей. Но начинать нужно уже сейчас, пока татары зализывают раны после неудачного штурма, пока погода позволяет вести строительные работы.

Чертеж на доске обрастал все новыми деталями. Я отмечал места для церкви, для бань, для конюшен. Продумывал систему оповещения — колокола, сигнальные костры, дозорные посты.

Но это еще не все! В голове крутилась одна идея, которая иногда казалась совершенно безумной, а порой — не слишком. Скажу ее позже.